Интервью с Питером Айзенманом

Профессор Принстонского университета Питер Айзенман – “самый известный интеллектуал архитектурного мира”. Долгое время эта фраза была вежливой шифровкой, призванной скрыть тот факт, что Айзенман ничего не строит – только учит других, как это надо делать. Еще десять лет назад он был типичным “бумажником”: учился в Корнелле, защитил диссертацию в Кембридже и с тех пор преподает всюду, куда ни позовут. Слов нет, проекты Айзенмана всегда вызывали интерес, а студенты и коллеги  архитекторы его обожают. Но сам он, конечно, не архитектор – название одно.  

Интервью с Питером Айзенманом

Десять лет назад это и правда было так, но теперь все изменилось. Трудно сказать, в чем дело. Клиенты созрели? Айзенман растерял принципиальность? Вряд ли: просто всю свою жизнь он играл на опережение, а теперь время наконец его догнало.

– Я не бунтарь, я плыву по течению,– говорит Айзенман. – Просто это мое собственное течение. Индивидуальное.

Мы встречаемся с Айзенманом в студии (два этажа в здании на 25-й Западной улице в Нью-Йорке), которой он руководит вместе с женой, Синтией Дэвисон. Он в отличном настроении, хотя только что вернулся из Оклахомы, где проиграл конкурс. Надо было спроектировать стадион, и заказчики выбрали для этой работы маститого Сезара Пелли.

– Заказчики не доверяют интеллектуалам. Пелли для них – нормальная, приемлемая фигура. Он их не пугает. А я пугаю. Ну и ладно. Я строю только одно из двадцати зданий, которые проектирую. Но, по-моему, лучше так, чем заниматься самоповтором. Журнал Architectural Record как-то раз меня процитировал – я там сказал, что никогда в жизни не построю здание-икону, здание-символ. Вот эти люди в Оклахоме и говорят: “Нам, собственно, нужна икона, вы утверждаете, что это не по вашей части. Что вы вообще тут делаете?” Ну что можно ответить? Как объяснить людям: я могу сделать то, что им нужно, просто я не буду относиться к этому с пафосом – вот, мол, я икону архитектурную построил!

В момент, когда AD брал у Айзенмана интервью, Мемориал погибшим евреям Европы еще строился и вызывал много споров. Достроенный в 2005 году комплекс сразу приобрел статус одного из главных архитектурных объектов Берлина.

В момент, когда AD брал у Айзенмана интервью, Мемориал погибшим евреям Европы еще строился и вызывал много споров. Достроенный в 2005 году комплекс сразу приобрел статус одного из главных архитектурных объектов Берлина.

Айзенман уже в 1960-х приобрел известность как теоретик архитектуры. В 1967-м, с целью “способствовать развитию архитектурных идей”, он основал Институт архитектуры и градостроительных исследований. Собственные идеи Айзенмана в то время были весьма отвлеченными – он все время пытался соединить архитектуру с философией и литературой. Соединить буквально – на уровне “ритмической структуры” и “языка”. Неудивительно, что проекты, которые Айзенман штамповал десятками, спроса не находили. До 1982 года Айзенман оставался на посту директора своего института, преподавал в архитектурных школах и подвергал нещадной критике коллег-архитекторов. Те, впрочем, его любят и уважают – со многими столпами современного зодчества Айзенман находится в нежнейшей дружбе. Например, 70-летие свое он справлял в компании Ричарда Мейераи Чарлза Гватми.

Но в 1980 году Айзенман основал наконец собственную мастерскую и вплотную подошел к “реальному” проектированию. Осуществленных построек у него все равно немного, но и те, что есть, вызывают бурные споры у критиков и публики. Пример – Мемориал погибшим евреям Европы, который он строит в центре Берлина. 

Открытие его запланировано на 27 января 2005 года – очередную годовщину организации Освенцима. Проект Айзенмана – лабиринт разной высоты глыб из черного бетона, всего 2751 штука. Архитектора ругают за то, что мемориал у него получается слишком большим – в нем можно потеряться. Вообще-то подозрительно похоже на ненавистное Айзенману “здание-икону”. Уточняю – как же он сам определяет это понятие?

Западный фасад центра искусства и дизайна Aronoff в американском городе Цинциннати. Айзенман построил его в 1996 году.

Западный фасад центра искусства и дизайна Aronoff в американском городе Цинциннати. Айзенман построил его в 1996 году.

– Ложная, фальшивая икона – мы ведь об этом говорим, верно? Фальшивая икона – это форма без содержания.

Тут он садится на своего конька. Форма без содержания (или наполненная ложным, надуманным содержанием) – любимая тема лекций Айзенмана-педагога.

– Архитекторов надо бы штрафовать за то, что они пудрят людям мозги. Возьмите моего дорогого друга Фрэнка Гери – у нас с ним, кстати, осенью на Венецианской биеннале будет совместная экспозиция. Этот его любимый трюк с мятым листом бумаги, – Айзенман мнет бумажку и бросает ее на стол. – Он говорит, что вот такой листок – готовый образ здания. После этого его нужно лишь конструктивно рассчитать. Ужасно. Критики от таких вещей приходят в восторг, но это ужасно. Это означает, что вся современная архитектура – пустышка. Комочек из мусорного ведра.

Проект, который Питер Айзенман склонен особенно критиковать сейчас, – терминал метро, который Сантьяго Калатрава строит в рамках реконструкции WTC на Манхэттене.

– Слов нет – это символ, икона. Но это здание бессмысленно. Почему оно такое – на этом месте? Почему оно похоже на летящую птицу? Калатрава говорит: это “птица, полет которой прервали”. Меня от таких вещей тошнит. Когда Сааринен описывал свое здание как “летящую птицу”, это уже было скверно. Но он хотя бы строил аэропорт. Не метро! Мы растеряли представления о норме. Во всякой вещи должны быть свои четкие критерии. Мы сознаем, что женщина привлекательна, вне зависимости от того, русская она, немка, японка или китаянка. Математики отличают верные решения от ошибок. Литературные критики легко распознают хороший роман. А в архитектуре критериев не осталось – можно делать что угодно и называть это “символизмом формы”.

Интерьер Национального архива в “Городе культуры” в Галисии (2010). Это одно из первых зданий комплекса, открывшихся для публики. В целом “Город” должен был быть готов в 2012-м. Но, похоже, не успеет.

Интерьер Национального архива в “Городе культуры” в Галисии (2010). Это одно из первых зданий комплекса, открывшихся для публики. В целом “Город” должен был быть готов в 2012-м. Но, похоже, не успеет.

В человеке, который занимался архитектурой сугубо теоретически, ненависть к абстрактным символам парадоксальна. Айзенман возражает:

– Я не против символизма как такового – я против пустых слов. Меня интересует то, как в архитектуре выражаются национальный характер автора, климат местности, потребности людей. Если архитектура становится символом земли, на которой построена, – это прекрасно. Я недавно написал статью о футбольном чемпионате – я страстный поклонник спорта. Проанализировал, как соотносятся архитектура испанцев и итальянцев и их манера играть в футбол. Вот в таких вещах, по-моему, стоит разобраться как следует – это будет полезно. А то, скажете тоже – птица в полете!

Есть подозрение, что Айзенман лукавит и просто пытается оправдать свои спортивные пристрастия. Он действительно страстный болельщик, и на его работе это очень даже отражается. Судите сами: за последние пять лет он спроектировал два стадиона (это не считая проигранного конкурса в Оклахоме). Олимпийская арена в Лейпциге только начинает строиться. А стадион для американской футбольной команды Cardinals из Аризоны будет готов в 2006 году. Неплохой результат для человека, который строит всего одно здание из двадцати спроектированных!

На самом деле все проще. Спорт для Айзенмана – одна из метафор “настоящей” жизни. За годы рисования “бумажных” проектов он научился ценить ее гораздо больше, чем любые теории. Айзенман и правда много лет провел на скамье запасных. Выйдя на поле “большой архитектуры”, он берется за все и сразу. Делает еще больше конкурсов, ведет десяток проектов в разных уголках мира – от испанской Галисии до китайского Кантона. В ноябре он собирается в Россию – читать лекцию в рамках программы CREDO, которую организует Центр современной архитектуры.

Айзенман боится одного – утратить “взгляд со стороны”, который делал его, аутсайдера, такой уважаемой фигурой в мировой архитектуре. Своим нонконформизмом он слегка бравирует:

– В Венеции после открытия биеннале должен состояться прием. Фрэнк Гери говорит, на него обязательно надо пойти. Но я не могу – поеду домой, в Америку. Тут, в Мичигане, будет футбольный матч, который я не могу пропустить.

Ну кто его осудит?

Фрагмент “Города культуры” в испанской провинции Галисия. По сути, это огромный паломнический центр – он расположен в Сантьяго-де-Компостела. Айзенма выиграл конкурс на строительство этого комплекса в 1998 году. В “Городе”, вырастающем, по идее Айзенмана, прямо из земли, всего шесть объектов. Только что открылись Национальный архив и Галисийская библиотека. В планах – Центр изучения наследия, Музей галисийской истории и театр на 2000 зрителей.

Фрагмент “Города культуры” в испанской провинции Галисия. По сути, это огромный паломнический центр – он расположен в Сантьяго-де-Компостела. Айзенма выиграл конкурс на строительство этого комплекса в 1998 году. В “Городе”, вырастающем, по идее Айзенмана, прямо из земли, всего шесть объектов. Только что открылись Национальный архив и Галисийская библиотека. В планах – Центр изучения наследия, Музей галисийской истории и театр на 2000 зрителей.

Дизайнеры и архитекторы в статье
Фото: GETTY IMAGES/FOTOBANK; IMAGESTATE/DIOMEDIA; EISENMAN ARHITECTS; VIEW PICTURES/DIOMEDIA
опубликовано в журнале №5 май 2004

Комментарии