Интервью с Одиль Декк

Недавно Одиль Декк, прекрасный французский архитектор, выступала с лекцией в Миланском Политехническом институте. Елизавета Клепанова, наш корреспондент в Милане, встретилась с ней, обсудила проблемы профессии и соблазнила участвовать в русских архитектурных конкурсах.

Одиль Декк

Одиль Декк


Есть теория, что наши произведения говорят о нас больше, чем что-либо другое. Судя по вашей архитектуре, вы человек страстный и сильный. Насколько ваши работы отражают ваш характер?


Да... я думаю, что да. Я вообще всегда думала, что между архитектором и его архитектурой есть связь. Хотя часто бывает, что архитектор в своих проектах старается скрыть собственное «я». Тогда получается безликая, холодная архитектура. Но это не мой случай. Я и моя архитектура – это одна вещь.

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Культурный центр FRAC Bretagne в Ренне, Франция. 2012. Фото Роланда Хальбе

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Культурный центр FRAC Bretagne в Ренне, Франция. 2012. Фото Роланда Хальбе

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Музей современного искусства MACRO в Риме. 2010. Фото L. Filetici

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Музей современного искусства MACRO в Риме. 2010. Фото L. Filetici

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Проект бизнес-инкубатора Paris Nord Est в Париже, 2008

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Проект бизнес-инкубатора Paris Nord Est в Париже, 2008


Действительно, «холодными» ваши проекты никак назвать нельзя. Они, напротив, очень «теплые». Вы часто используете два цвета: красный и черный. Однажды вы сказали, что любите красный потому, что это цвет жизни, а черный – потому, что это цвет истории. И вы открылись нам с другой стороны, когда в проекте ресторана «Фантом» для Опера Гарнье применили белый цвет.

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Ресторан

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Ресторан "Фантом" в Опера Гарнье в Париже. 2011. Фото Роланда Хальбе

Это потому, что мне не разрешили использовать черный (смеется). Ну и, к тому же, мне нужно было считаться с людьми, которые занимались сохранением исторического наследия. Здание выполнено в камне, и мне хотелось сохранить это ощущение минерала. Материал, с которым я работала – это был гипс. Конечно, можно было покрасить его в черный, но было бы не то, что нужно.

А создалось впечатление, что у вас новый «цветовой» период в творчестве.


Нет-нет. Ну и, вы же знаете, это же еще и история о призраке Оперы. А призрак должен быть одет в белое.

 

У вас очень экспрессивная архитектура. Как вам работается в исторической среде? Например, когда вы начали проект музея современного искусства в Риме, как это было?

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Музей современного искусства MACRO в Риме. 2010. Фото G. Fessy

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Музей современного искусства MACRO в Риме. 2010. Фото G. Fessy



Когда я начинаю проектировать, то всегда предупреждаю, что меня не волнует история. Мне часто задают вопросы по поводу контекста, истории, археологии – меня это не интересует. Но вы знаете, что мне надо было сохранить уже существующий фасад. И можно было это сделать, к примеру, добавив какой-то элемент к нему. И да, мне пришло в голову продолжить его черным боксом. Но внутри я создала новую вселенную, новый мир. Хорошо, что у меня была возможность так сделать. Вот так.

И, возвращаясь к Опера Гарнье: контекст был очень сильным. Гарнье был нонконформист. Это было время неоклассицизма, а он сделал необарочный проект. И я была, в каком-то смысле, защищена этим «грехом» архитектора. Я понимала, что он чувствовал. Можно сказать, что я «пересекалась» с ним. Поэтому у меня была возможность поступить так, как я поступила. 


В итоге, ваша архитектура, будучи очень яркой, неожиданно хорошо вписывается в исторический контекст.


А знаете, было удивительно, что потом люди, которые занимаются наследием, мне рассказали, что они показывали нашу работу как пример правильного отношения к исторической среде. Я была очень удивлена. Они горды проектом. А знаете почему? Потому, что я очень уважительно отнеслась к существующей конструкции, не трогала стены. И потом, когда через двадцать лет у ресторана истечет контракт, они могут все демонтировать и оставить помещение в первозданном виде.


Давайте поговорим о стиле вашей архитектуры. Формально она может быть причислена к деконструктивизму. Вот Альдо Росси, к примеру, относят к постмодернизму, но сам он с такой формулировкой был не согласен. Так что такое стиль «Одиль Декк»?


Я не знаю. Люди всегда что-то говорят о моих работах. К чему-то их причисляют. Но, честно говоря, меня это мало волнует. Я всегда рассматриваю свои проекты как новое приключение, новую историю, и поэтому не отождествляю их с каким-то стилем.

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Проект бизнес-инкубатора Paris Nord Est в Париже, 2008

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Проект бизнес-инкубатора Paris Nord Est в Париже, 2008

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Музей геологии и антропологии в Нанкине. Проект 2011 года

Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Музей геологии и антропологии в Нанкине. Проект 2011 года

  • Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Интерьер яхты Esense, 2006
  • Одиль Декк, Бенуа Корнетт. Интерьер яхты Esense, 2006

  • Вы много работаете по всему миру. А где вам хочется проектировать?


    Я, к примеру, никогда не работала в России. Но мне бы хотелось. Я люблю Москву. И Санкт-Петербург очень интересный, но там мне больше нравятся пригороды, чем центр города. Центр слишком «защищенный». Россия – это новое приключение.


    Вам надо было бы поучаствовать в конкурсах. У нас, к примеру, недавно проходила «Большая Москва».


    А, да. Я знаю. Там победили французские архитекторы. Но меня пугает их предложение. Оно кажется очень консервативным.


    Я не уверена, что наши архитекторы были готовы к такому количеству иностранных архитекторов в России.


    А так всегда. Когда на рынок приходит кто-то из других стран, все местные архитекторы сначала говорят: «Давайте работать вместе!» А потом: «Нет». Потому что понимают, что у них самих не остается работы. Но, в конце концов, это история с хорошим концом. Люди понимают, что рынок открыт для международной конкуренции, и начинают проектировать интересные вещи. Просто требуется время, чтобы к этому привыкнуть.


    Скорее всего. Я знаю, что вы преподаете в одной из частных архитектурных школ...


    Больше нет! Я ушла в этом семестре.


    Ну вот. А я хотела спросить, как вам удавалось справляться с этой работой.


    Да. Действительно удавалось. Я преподавала пятнадцать лет и была директором архитектурной школы. Да, это возможно, но это было всей моей жизнью. Знаете, две работы на полную ставку одновременно.


    Давайте я задам вам, наверное, самый банальный вопрос: каково это – быть женщиной-архитектором?


    Это всегда сложно. Сложно не из-за того, что женщине трудно работать с мужчиной, а из-за того, что мужчине тяжело с женщиной. Если мужчина открытый, если он настроен на работу с женщиной, то это возможно. Если нет, если у него есть проблемы в отношении женщин, то это сложно. Вы же знаете, что миром правят мужчины. Везде. В Европе, Азии – везде. Даже когда женщина сильная. Все равно. Руководят ситуацией мужчины. Как женщине, как архитектору, вам приходится иметь дело с директорами компаний, смежниками. Они не всегда готовы работать с женщиной. Для них это непросто. Для них – не для нас. Но это именно нам создает проблемы.

    Когда я начинала работать во Франции, в том числе и на стройплощадке, мужчины смеялись, старались меня поддеть в технических вопросах. Так что вы должны быть очень подкованы в них. Вы должны быть очень точной во всем, что делаете, очень профессиональной.


    В два раза более профессиональной, чем мужчина.


    Да. Именно так. Но это воспитает в вас сильный характер.


    А как обстоит дело с клиентами?


    С клиентами? Это зависит от клиентов, конечно. Они вас и любят, и ненавидят. Бывает, вы сделали фантастически интересный проект. Естественно, он сложный. А они не любят сложности. И, опять же, непросто из-за того, что мы женщины. Но, в конце концов, все истории с заказчиками для меня заканчивались хорошо.


    Расскажите о своих источниках вдохновения. Книги, кино, путешествия?


    Мир. Мир вокруг меня – это мое вдохновение. Потому что мне любопытно все, что происходит вокруг. Книги, кино, предметы, города.


    А у вас есть проект-мечта?


    Нет. У меня нет проекта-мечты. Когда я училась, мне хотелось спроектировать театр. Я спроектировала. И с того момента больше о нем не мечтала. Так что в моем случае мечта – это всегда следующий проект.


    Я задала этот вопрос, в частности, потому, что в России было течение – «бумажная архитектура». По многим причинам они не могли реализовать свои идеи, и проекты оставались только на бумаге.


    Да. Я знаю. Мне нравится Саша Бродский. Мне нравится его характер и то, что он делает. Но он больше работает как художник. И это произошло потому, что у него не было возможности воплощать свои идеи. А их было много. И сейчас он очень известен как художник. И он в этом очень силен. Он занимается архитектурой, но немного по-другому. Он фантастический.


    Согласна. Задам вам последний вопрос. Скажите пожалуйста, есть ли масштаб, в котором вам нравится работать больше всего?


    В любом. Я обожаю эксперименты и открыта ко всему новому.

    Тогда вам точно надо поработать в Москве.


    Это было бы очень любопытно!

    Дизайнеры и архитекторы в статье
    Фото: ©ODBC, LABTOP, S. Couturier, Roland Halbe, G. Fessy, L. Filetici,

    Комментарии