Интервью с Бернаром Чуми

Бернар Чуми сидит за столиком “Националя” и читает мне лекцию. Я все пытаюсь свернуть на интервью, а он подробно раскрывает те­му, ясно формулирует идею, рисует для пояснения картинки и, кажется, вот-вот попросит записать задание на дом. Самые ехидные вопросы не застают его врасплох. Студенты архитектурных школ, в которых он преподавал, давно спросили у него все, что только можно. Он мог бы отвечать и так: об этом читайте в моей книге Manhattan Transcripts, страница двадцатая, абзац второй. А второй ваш вопрос освещен в Architecture and Disjunction, в примечаниях и поправках.

Родился в 1944 году в Швейцарии. Свое бюро Bernard Tschumi Architects основал в 1982 году в Париже,  выиграв конкурс на строительство парка Ла-Виллет. С 1988-го базой компании Чуми стал Нью-Йорк. В 2004 году по приглашению AD приезжал на выставку “Арх Москва”.

Родился в 1944 году в Швейцарии. Свое бюро Bernard Tschumi Architects основал в 1982 году в Париже,  выиграв конкурс на строительство парка Ла-Виллет. С 1988-го базой компании Чуми стал Нью-Йорк. В 2004 году по приглашению AD приезжал на выставку “Арх Москва”.


Двадцать лет назад, победив в конкурсе на парк Ла-Виллет в Париже, Бернар Чуми мгновенно сделался из известного теоретика знаменитым практиком. Он расставил в парижском пригороде красные павильоны в духе русского конструктивизма, вместо Диснейленда показал Модернизмленд. Советские архитекторы (многие из них тоже надеялись на победу) негодовали: как это швейцарец сделал то, что должны бы сделать мы. И что это он себе вообразил – неужели наш великий конструктивизм стал парковым аттракционом?  

Полный конструктивистских по стилю павильонов парк Ла-Виллет в окрестностях Парижа строился в 1982–1998 годах. Проект сделал Бернара Чуми по-настоящему знаменитым.

Полный конструктивистских по стилю павильонов парк Ла-Виллет в окрестностях Парижа строился в 1982–1998 годах. Проект сделал Бернара Чуми по-настоящему знаменитым.

Чуми терпеливо объясняет: не в стилистическом заимствовании дело. Он не занимался стилизацией, он хотел создать “парк действия”, пространства и павильоны которого объединяли бы людей. И не имел желания делать его нарочно в модернистском или классическом духе. Ради удовольствия блеснуть проектной графикой в духе Кандинского он бы вообще не стал затевать проект. Когда он это говорит, я думаю, что нам надо было завидовать в два раза больше. В отличие от наших архитекторов, иронически обыгрывавших стилистику русского авангарда, Чуми был абсолютно серьезен. Он взял у нас не формы, которые мы и сами легко воспроизводим, а метод, которым мы когда-то поразили мир, а теперь забыли, как им пользоваться.

В 1970-х он приехал в Москву, как полагалось западному паломнику, поклониться конструктивистским развалинам. Пришел в дом Мельникова на Арбате – великий русский архитектор доживал там в безвестности свой век.
– Вы не поверите – я его застал. Этот старый человек сидел там один, и смотрел в окно, и думал, и говорил со мной.
Вряд ли святой отшельник убедил Чуми. Константин Мельников был великим формалистом, он построил свой удивительный дом просто потому, что его увлекла тема двух врезающихся друг в друга цилиндров. Для Чуми геометрические фокусы не главное: “Я никогда не начинаю здание с плана, ни тем более с фасада”. Он рисует линии активностей, напряжения сил, потоков энергии, пытаясь понять, какому же пространству они могут соответствовать. Там, где грамотный архитектор скажет “не проектирую формы, а проектирую пространство”, Чуми добавит: “Я не проектирую пространство, я проектирую условия, при которых это пространство возникает”.
В новом веке он уже выиграл четыре завидных соревнования – Музей современного искусства в Бразилии, EXPO 2004 во Франции, часовая фабрика Vacheron Constantin в Швейцарии. Но главное – Новый музей Акрополя у подножия знаменитой афинской скалы.
Заказ на строительство Нового музея Акрополя в Афинах архитектор получил в результате международного конкурса, прошедшего в 2001 году. Чуми уверял, что здание станет  “самым большим вызовом” в его карьере. С задачей архитектор справился: музей открылся в 2009 году и всем понравился.

Заказ на строительство Нового музея Акрополя в Афинах архитектор получил в результате международного конкурса, прошедшего в 2001 году. Чуми уверял, что здание станет  “самым большим вызовом” в его карьере. С задачей архитектор справился: музей открылся в 2009 году и всем понравился.


Боковой фасад Нового музея Акрополя (2009). Четырехэтажное здание в форме неправильной трапеции аккуратно вписано в участок, на котором обнаружились остатки домов позднеантичных и ранневизантийских времен, поэтому часть его стоит на опорах, между которыми сквозь стеклянные перекрытия можно разглядеть законсервированные раскопы.

Боковой фасад Нового музея Акрополя (2009). Четырехэтажное здание в форме неправильной трапеции аккуратно вписано в участок, на котором обнаружились остатки домов позднеантичных и ранневизантийских времен, поэтому часть его стоит на опорах, между которыми сквозь стеклянные перекрытия можно разглядеть законсервированные раскопы.


На месте Чуми я бы ждал от такой удачи больших неприятностей. Победа – нечто вроде обязательства быстро и качественно написать десятую главу “Онегина”. Придется соревноваться с совершеннейшим ансамблем всех времен и народов, с самим символом западной архитектуры.

Чуми уверен, что метод сработает: если будут верно спроектированы условия, родится пространство, которое потом примет форму. И ее потом, продолжу я за него, критиковать не будет только ленивый. Впрочем, на благосклонность критиков Чуми не надеется: мало того что пишет сам, его жена Кейт Линкер – архитектурный критик, и очень суровый. Сейчас она несколько отвлеклась от архитектуры и пишет книгу совсем на другую тему – “Искусство и сексуальность”.
– А кто будет писать книгу о Чуми?
– Ну нет. Только не она.

страница 1 из 2 Читать далее
Дизайнеры и архитекторы в статье
Фото: diomedia
опубликовано в журнале №9 сентябрь 2004

Комментарии