Интервью с Оскаром Нимейером

Умер великий Оскар Нимейер. Когда ему было 97 лет, Алексей Тарханов беседовал с архитектором в его мастерской в Рио. Вот это интервью. 

Оскар Нимейер<br />
Родился в 1907 году в Рио-де-Жанейро. В 1934 году окончил Национальную школу изящных искусств. В это же время познакомился с Ле Корбюзье. В 1952 году Нимейер построил штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке — его проект заказчики предпочли предложению Ле Корбюзье. В 1956 году Нимейер был назначен главным архитектором новой столицы Бразилии — Бразилиа. Там Нимейер спроектировал центральную площадь Трех властей и комплекс правительственных учреждений и министерств. В 1964-м он был вынужден уехать во Францию, где построил штаб-квартиру местной компартии. В 1989 году Оскар Нимейер получил премию Притцкера.

Оскар Нимейер
Родился в 1907 году в Рио-де-Жанейро. В 1934 году окончил Национальную школу изящных искусств. В это же время познакомился с Ле Корбюзье. В 1952 году Нимейер построил штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке — его проект заказчики предпочли предложению Ле Корбюзье. В 1956 году Нимейер был назначен главным архитектором новой столицы Бразилии — Бразилиа. Там Нимейер спроектировал центральную площадь Трех властей и комплекс правительственных учреждений и министерств. В 1964-м он был вынужден уехать во Францию, где построил штаб-квартиру местной компартии. В 1989 году Оскар Нимейер получил премию Притцкера.

Нет здесь никаких Оскаров Нимейеров, втолковывает мне по-португальски привратник в пыльных коричневых штанах. Несмотря на сорокаградусную ноябрьскую жару, я обливаюсь холодным потом. Зачем же я тринадцать часов сидел в самолете до Рио-де-Жанейро, дожидаясь, когда я наконец увижу последнего вождя архитектурной революции XX века?

– Архитектор! Бразилиа! – мешая французский и английский, я рисую в воздухе здание Национального конгресса.

– Ах Ошкаер! – восклицает привратник. – Ошкаер! Этот парень к нашему Ошкаеру. Давай поднимайся.

Яхт-клуб и казино в Пампулье (1940—1945) Нимейер построил по заказу мэра Жуселину Кубичека. Позже мэр стал президентом и заказал Нимейеру проект новой столицы — Бразилиа.

Яхт-клуб и казино в Пампулье (1940—1945) Нимейер построил по заказу мэра Жуселину Кубичека. Позже мэр стал президентом и заказал Нимейеру проект новой столицы — Бразилиа.

Мастерская у Нимейера на верхнем этаже 11-этажного небоскреба на Копакабане. Он так же потрепан, как привратник, и зажат между высотными соседями, но вид на океан и старый форт замечателен. Обеденный стол с венскими стульями в одном эркере, лавка с подушками – в другом. Мебель, спроектированная хозяином, и ряды безличных пластиковых стульев, как в клубном лектории. На белых стенах – карандашные наброски знаменитых проектов: Национальный конгресс в Бразилиа, музей в Каракасе, мечеть в Алжире. Не выставка, не портфолио, а так, воспоминания. Оскар Нимейер сидит в соседней комнатке за большим столом под книжными полками и смотрит на меня прозрачным взглядом из-под тяжело нависших век. Он очень стар и очень спокоен.

– Ты сам откуда? Расскажи о себе – проще будет беседовать. Как Москва?

В 1954 году Нимейер построил для себя и своей семьи дом в Каноасе (пригород Рио-де-Жанейро). Дом стоит на склоне холма и частично “врезан” в него — в подземных частях расположены ванные. Несколько лет назад Нимейер переехал в центр города. В Каса Каноас теперь музей.

В 1954 году Нимейер построил для себя и своей семьи дом в Каноасе (пригород Рио-де-Жанейро). Дом стоит на склоне холма и частично “врезан” в него — в подземных частях расположены ванные. Несколько лет назад Нимейер переехал в центр города. В Каса Каноас теперь музей.

Внимательно выслушав мой ответ, говорит:

– Да, жаль, нет больше СССР. Мы остались наедине с Америкой. А Буш – типичный сукин сын, как и все, кто его поддерживает. Я бы ему это в лицо сказал, но меня уже тридцать лет не пускают в Штаты. Ну и что – мне приятно, значит, я все такой же опасный. Ты сам-то, надеюсь, левых убеждений?

– Наилевейших! Беспартийный коммунист.

– Почему беспартийный? Надо было вступить в партию и бороться с ней, чтобы она стала правильней. Я шестьдесят лет в партии и пошел туда потому, что там были самые умные люди, каких я знал. Когда из тюрьмы выпустили Луиса Карлоса Престеса, нашего генсека, я ему сказал: “Возьмите мой дом для партии, вам он нужнее!”

Здание Национа­льного конгресса в Бразилиа (1958) – одна из архитектурных икон ХХ века. В высотных башнях расположены офисы, в корпусе-чаше – палата депутатов. Слева есть еще одна чаша, перевернутая вверх дном, – там заседают сенаторы.

Здание Национа­льного конгресса в Бразилиа (1958) – одна из архитектурных икон ХХ века. В высотных башнях расположены офисы, в корпусе-чаше – палата депутатов. Слева есть еще одна чаша, перевернутая вверх дном, – там заседают сенаторы.

Я осторожно говорю, что его политические взгляды, похоже, пережили коммунизм в Восточной Европе. Но столько времени прошло, не может быть, чтобы жизнь осталась прежней – профессионально, эмоционально, физически.

Нимейер поднимает веки:

– Ничего! Ничего не изменилось, я такой же, как был, несправедливость меня так же возмущает и я так же радуюсь женской красоте, и солнцу, и океану. Закурим?

Он раскрывает коробочку, предлагает мне тонкую сигару, подносит огонь. Пытается закурить сам, но не может свести язычок пламени и кончик сигары. Я помогаю, взяв его руку в свою.

– Плохо вижу, – говорит Нимейер, с удовольствием окутывается облаком дыма и начинает рассказ глухим, к концу фразы сходящим на нет голосом, как у любого человека, который плохо слышит и боится заорать на собеседника.

Фрагмент здания Национального конгресса в Бразилиа (1958).

Фрагмент здания Национального конгресса в Бразилиа (1958).

– Ле Корбюзье я встретил в конце 1930-х, он строил в Рио Министерство просвещения и здравоохранения. Лусио Коста, мой старший друг и учитель, рекомендовал меня в качестве чертежника. Три недели, что мы встречались с Корбюзье, я никогда не забуду. У меня был шанс отплатить ему добром, когда мы все работали над зданием ООН в Нью-Йорке. У него не ладилось, его проект явно не проходил, а я все тянул время, надеясь, что его предложение все же примут. Лишь под нажимом я представил свой вариант, который всех устроил. Корбюзье сказал мне тогда: “Ты поступил благородно”. Хороший был архитектор. Но он любил прямой угол, а я всегда предпочитал плавные кривые. Я даже написал стихотворение: “Я с детства не любил угол, я с детства рисовал овал. Кривые линии, они как морские волны, горы моей страны, тело моей любимой”. Это не нынешние компьютерные пространства, где чувствуешь себя как в желудке кита. Я все делаю от руки: пишу книжки, черчу, рисую. У меня нет компьютера. Так что мои кривые ручной работы.

Фасад еще одной постройки Нимейера в Бразилиа – Кафедрального собора. Проектировалось здание в 1958-м, но достроили его только к 1970 году. Большая часть собора расположена под землей, наземная часть – “воронка” с шестнадцатью криволинейными бетонными опорами. Между ними – витражи. Собор считается примером сочетания в работах Нимейера модернизма и бразильского барокко.

Фасад еще одной постройки Нимейера в Бразилиа – Кафедрального собора. Проектировалось здание в 1958-м, но достроили его только к 1970 году. Большая часть собора расположена под землей, наземная часть – “воронка” с шестнадцатью криволинейными бетонными опорами. Между ними – витражи. Собор считается примером сочетания в работах Нимейера модернизма и бразильского барокко.

Спрашиваю его об архитектуре и власти, потому что знаю, как архитекторы облизывают начальников, от которых зависят. Нимейер всегда на равных держался с министрами, губернаторами и президентами. Помогал им, когда они были влиятельны, и сохранял дружбу, когда их карьера клонилась к закату. Это принесло ему сначала самые невероятные заказы в ХХ веке, а потом десятилетия изгнания. Ему припомнили и социализм, и Престеса. 

Кафедральный собор Бразилиа — одно из зданий центра новой бразильской столицы, построенной Нимейером. Он спроектирован в 1958 году и закончен в 1970-м. Большая часть собора расположена под землей. Наземная часть здания — “воронка” с шестнадцатью криволинейными бетонными колоннами. Крыша собора остеклена витражами. Недалеко от входа стоят огромные статуи четырех евангелистов. Говоря, что в творчестве Нимейера органично сочетаются модернизм и отголоски бразильского барокко, критики всегда приводят в пример Кафедральный собор.

Кафедральный собор Бразилиа — одно из зданий центра новой бразильской столицы, построенной Нимейером. Он спроектирован в 1958 году и закончен в 1970-м. Большая часть собора расположена под землей. Наземная часть здания — “воронка” с шестнадцатью криволинейными бетонными колоннами. Крыша собора остеклена витражами. Недалеко от входа стоят огромные статуи четырех евангелистов. Говоря, что в творчестве Нимейера органично сочетаются модернизм и отголоски бразильского барокко, критики всегда приводят в пример Кафедральный собор.

Один из военных, руководивших страной, выразился ясно: “Архитекторам-коммунистам место в Москве”. Нимейер, правда, выбрал Париж. Туда он уехал уже “создателем Бразилиа”. Бразилиа – сумасшедшая идея президента Жуселину Кубичека. В 1957-м он решил построить новую столицу, которой не будет равных и в XXI веке. Нимейер познакомился с Кубичеком еще в 1940-х – тот был мэром Пампульи. Яхт-клуб и казино Пампульи стали манифестом современной архитектуры в Латинской Америке.

– Как выглядело место до Бразилиа?

– Никак. Ужасно. Пустыня. Ни дорог, ничего.

Вид на здание министерства обороны, Бразилиа, 1960-е.

Вид на здание министерства обороны, Бразилиа, 1960-е.

Обычно архитекторы, проектируя город будущего, строят в итоге величественный памятник прошлого. Но Бразилиа до сих пор никто не превзошел. Это был и архитектурный эксперимент, и инженерный, и социальный. Лусио Коста одним наброском определил генеральный план, похожий на птицу, раскинувшую крылья. Нимейер дал его рисунку плоть, построив здесь дворцы, чьи гнутые колонны, по словам Андре Мальро, лучшие после греческих. Нимейер этим до сих пор гордится. 

Фрагмент здания Министерства иностранных дел, или так называемый “Дворец Итамарати” (1962) – одной из построек Нимейера в Бразилиа. Посреди бассейна в 1967 году установлена скульптура Бруно Джорджи “Метеор”.

Фрагмент здания Министерства иностранных дел, или так называемый “Дворец Итамарати” (1962) – одной из построек Нимейера в Бразилиа. Посреди бассейна в 1967 году установлена скульптура Бруно Джорджи “Метеор”.

Полиция не хотела пускать его в Бразилиа, не совето­вала президенту связываться с социалистом. Кубичек позвонил куда следует: “Нимейер не может уйти! Без него не будет города”. Министр обороны интересовался, каким будет здание министерства: в современном или классическом стиле. Нимейер спросил его: “А вы, генерал, какое оружие предпочитаете – современное или классическое?”

Фасад “Дворца Итамарати” — министерства иностранных дел — в Бразилиа (1962).

Фасад “Дворца Итамарати” — министерства иностранных дел — в Бразилиа (1962).

– В команду для работы в Бразилиа я взял не только архитекторов, но и нескольких друзей – умных, но безработных. Подумал, почему бы им не помочь. Будет с кем поболтать не только об архитектуре. Это было славное время, все надо было делать быстро, заново, мы днем работали, ночью пили вино и спорили, смотрели на звезды. Мы даже не знали, каким должен быть конгресс. Потом поехали в Рио – измерить старое здание, разделить на количество депутатов и понять, сколько им нужно места для машинисток и секретарш.

Никогда бы не подумал, что Национальный конгресс с его космическими куполами и чашами придуман не высшими существами, а бандой молодых романтиков, глядевших на звезды. Наверное, потому он и похож на плод бессонницы. А Бразилиа, построенная всего за десять лет, выглядит как совершенно новый мир.

– Какой же это новый мир! – взрывается Нимейер. – Мы строили для народа, а рабочим там негде жить. Мы были едины – архитекторы, рабочие, инженеры, политики. Сейчас между нами выросли стены, и никто не помнит, как все начиналось.

Здание Верховного федерального суда Нимейер проектировал одним из первых во всем Бразилиа, и оно открылось раньше всех – в 1958-м, за два года до официального представления новой столицы страны.

Здание Верховного федерального суда Нимейер проектировал одним из первых во всем Бразилиа, и оно открылось раньше всех – в 1958-м, за два года до официального представления новой столицы страны.

Передо мной человек, для которого его Притцкер до сих пор значит меньше, чем его Ленинская премия мира. Кто еще остался из той команды великих леваков ХХ ве­ка, гениев-коммунистов, которые служили оправданием коммунистов-злодеев? Арагон, Неруда, Пикассо... Нимейер в свои девяносто семь и не думает останавливаться. В 1960-х он был бесконечно знаменит. В 1980-х постмодернизм смеялся над искренностью, и им перестали интересоваться. Премии, которые он меж тем получал каждый год – в Венеции, в Лондоне, в Мадриде, в Токио, – встречались со снисхождением к почтенной старости. Как вдруг был закончен музей в Нитерое, и критики встрепенулись, обнаружив: старик жив и в полной своей силе. Это удивительное здание на фотографиях выглядит лощеным Гуггенхаймом, а вблизи слеплено из грубого бетона.

Зал заседаний в штаб-квартире компартии Франции в Париже (1965).

Зал заседаний в штаб-квартире компартии Франции в Париже (1965).

– Техника бедная, но эффективная, – объясняет Нимейер. – Это не сталь за бешеные деньги. Когда я увидел панораму, сразу решил, что ее надо сохранить, и поставил на холме эту бетонную чашку на одной опоре. Архитектура удалась, если она видна сразу, как закончены основные конструкции. Нитерой может нравиться или нет, но нельзя сказать, что это неинтересно. Ты, может, видал вещи и получше, но такой же – не видел. Архитектура – это всегда изобретение, надо уметь удивлять. Но теперь для меня самое главное – не архитектура, а семья, друзья и этот неправедный мир, который должен измениться или умереть. Хотя тебе я скажу – надежды нет. Мир катится к черту, и его ждет гибель. Ты не голоден? Может, придешь обедать? А хочешь – приходи вечером, мы ждем одного астрофизика, он обещал нам сегодня рассказать, как устроена Вселенная.

Музей современного искусства в Нитерое (маленький город-спутник Рио-де-Жанейро) Нимейер построил в 1996 году. Критики восхитились, но решили, что это последняя работа архитектора-патриарха. Но Нимейер с тех пор построил еще с десяток объектов разного масштаба.

Музей современного искусства в Нитерое (маленький город-спутник Рио-де-Жанейро) Нимейер построил в 1996 году. Критики восхитились, но решили, что это последняя работа архитектора-патриарха. Но Нимейер с тех пор построил еще с десяток объектов разного масштаба.

Беседовал Алексей Тарханов

Фото: arcaid/diomedia; CORBIS/RPG; BIENNE CLEMENT/ARCBIUE.COM; RAYMOND MEIER; RETO GUNTLI/ARCAID.CO.UK; MATTHIEU SALVAING
опубликовано в журнале №2 февраль 2005

Комментарии