Интервью с Сантьяго Калатравой

На двери нью-йоркского офиса Сантьяго Ка­ла­травы табличка c надписью по-немецки mustermann – “проектировщик”. Один из самых прославленных современных архитекторов даже не счел нужным упомянуть свое имя. “Кому, в конце концов, интересно, как меня зовут, главное, как я умею строить”, – объясняет Калатрава. За внешней скромностью бездна гордыни: для испанского архитектора мир – один большой проект, который он может изменять по своему усмотрению. В его случае лучшим переводом слова mustermann будет “творец”.

Сантьяго Калатрава<br />
Родился в 1951 году в Валенсии. В 1968-м поступил в местное художественное училище, но через год перевелся в Высшую техническую школу архитектуры, а затем – в Федеральный технологический институт в Цюрихе, где получил диплом инженера-проектировщика. В 1981 году Калатрава открыл мастерскую в Цюрихе. Его первым самостоятельным проектом стал ангар завода компании Jakem в швейцарском городе Мюнхвилен.

Сантьяго Калатрава
Родился в 1951 году в Валенсии. В 1968-м поступил в местное художественное училище, но через год перевелся в Высшую техническую школу архитектуры, а затем – в Федеральный технологический институт в Цюрихе, где получил диплом инженера-проектировщика. В 1981 году Калатрава открыл мастерскую в Цюрихе. Его первым самостоятельным проектом стал ангар завода компании Jakem в швейцарском городе Мюнхвилен.

Будущий “властелин мира” учился архитектуре в то вре­мя, когда еще не было ни 3D-графики, ни компьютерных программ проектирования. Возможно, именно поэтому он до сих пор мыслит не виртуальными объемами, а вполне ре­альными физическими объектами. Или, как сфор­мулировал это в статье 2005 года архитектурный критик журнала New Yorker: “Калатрава переводит на язык архи­тектуры чудеса природы”. Скрученное спиралью тело античного дискобола испанец превращает в небоскреб в шведском городе Мал­мë, а в строении человеческого глаза находит форму для планетария в своей родной Валенсии. Для проекта станции подземки рядом с бывшим зданием Всемирного торгового центра Калатрава сделал более сотни зарисовок взлетающих голубей. Таким был ответ архитектора на трагедию 11 сентября.

Построенная Калатравой телекоммуникационная башня в Барселоне стала<br />
одним из главных символов Олимпиады 1992 года. Во время Игр на ее вершине<br />
горел олимпийский огонь.

Построенная Калатравой телекоммуникационная башня в Барселоне стала
одним из главных символов Олимпиады 1992 года. Во время Игр на ее вершине
горел олимпийский огонь.

– Лучшая книга о случившемся – “Жутко громко и запредельно близко” Джонатана Фоера – заканчивается серией фотографий человека, пры­гающего с одной из башен. Если быстро листать страницы, он начнет двигаться – только не вниз, а вверх. Мое здание должно стать таким же символом оптимизма и непоколебимой веры в будущее. Даже если сейчас она кажется невыносимо хрупкой.

В 1994 году Калатрава выиграл конкурс на перестройку Художественного<br />
музея Милуоки в штате Висконсин. К двум уже существующим галереям<br />
архитекторов Эро Сааринена (1957) и Дэвида Кэлера (1975) он пристроил новый павильон Quadracci и соединил весь комплекс сложной сетью пешеходных мостов. Кроме того, вместе с американским ландшафтным дизайнером Дэном Кайли он разбил вокруг музея пейзажный парк площадью 30 000 м².

В 1994 году Калатрава выиграл конкурс на перестройку Художественного
музея Милуоки в штате Висконсин. К двум уже существующим галереям
архитекторов Эро Сааринена (1957) и Дэвида Кэлера (1975) он пристроил новый павильон Quadracci и соединил весь комплекс сложной сетью пешеходных мостов. Кроме того, вместе с американским ландшафтным дизайнером Дэном Кайли он разбил вокруг музея пейзажный парк площадью 30 000 м².

Острое ощущение времени, одно из главных понятий испанской культуры, Калатрава однажды довел до абсурда, создав мост – солнечные часы в Калифорнии.

– До середины 1990-х годов я был знаменит главным образом как изобретатель нового типа мостов на одной опоре. Я уже и сам не помню, сколько их построил, но больше трех десятков, это точно. От них не устаешь. Каждый новый мост – словно математическая задача, которую надо решить не самым простым, но самым красивым способом.

Художественный музей Милуоки в штате Висконсин.

Художественный музей Милуоки в штате Висконсин.

В Иерусалиме недавно был торжественно открыт мост Chords (“Струны”) – последнее творение Калатравы. На сегодняшний день это самый длинный транспортный – а значит, способный выдерживать зна­чительные нагрузки – вантовый мост в мире. Критики до сих пор спорят, так ли необходимо это технологическое чудо небольшому городу с неустойчивыми грунтами, но летящий силуэт восхищает даже самых ярых противников.

  • Калатрава начал работать с керамикой более десяти лет назад. Он сам делает
    посуду и расписывает ее.
  • “Каждый сосуд для меня — маленькое архитектурное сооружение со своей аэродинамикой и внутренней гармонией. Я чувствую себя больше художником за гончарным кругом, чем перед экраном компьютера”.
  • – Все это мелочи по сравнению с тем, что мне позволи­ли строить в островной Венеции. Не скажу, что мой мост Quattro Ponte через Большой канал особенно украсил го­род, но он был необходим для нормального функциониро­вания Венеции. Традиционалисты меня пока не убили, а это не так уж мало.

    Здание железнодорожного вокзала на ветке, связывающей центр Лиона с аэропортом Сент-Экзюпери. 1994 год.

    Здание железнодорожного вокзала на ветке, связывающей центр Лиона с аэропортом Сент-Экзюпери. 1994 год.

    В детстве Калатрава собирался стать художником, но во время подготовки к вступительным экзаменам в худо­жественную школу наткнулся на “маленькую книжку с пре­красными фотографиями сооружений Ле Корбюзье”. Она и определила его будущее. Калатрава начал учиться архи­тектуре и градостроительству в Валенсии, а затем поступил на инженерный факультет Цюрихского технологического института.

    Если силуэт вокзала напоминает птицу, то оформление центрального зала Калатрава позаимствовал у готического Лионского собора конца XII — начала XV века, расположенного по соседству.

    Если силуэт вокзала напоминает птицу, то оформление центрального зала Калатрава позаимствовал у готического Лионского собора конца XII — начала XV века, расположенного по соседству.

    – В 1970-х годах нельзя было и заикнуться о том, что архитектура – это искусство. Тебя тут же провозгласили бы petit bourgeois. В курсе истории искусства мы изучали величайшие архитектурные сооружения, но нам упорно продолжали доказывать, что архитектор сегодня не более чем ремесленник. Меня всегда смущало это противоречие. И когда я уехал учиться в Швейцарию, оказалось, что я просто вращался не в тех кругах. Испания все-таки особенная страна, со своим представлением о положе­нии вещей.

    Винотека Bodegas Ysios в Лагвардии (Испания) по проекту Калатравы была построена в 2004 году. Владельцы знаменитых виноградников отпраздновали таким образом начало производства нового сорта вина.

    Винотека Bodegas Ysios в Лагвардии (Испания) по проекту Калатравы была построена в 2004 году. Владельцы знаменитых виноградников отпраздновали таким образом начало производства нового сорта вина.

    Неожиданное утверждение для архитектора, которого испанцы считают своим национальным достоянием.

    – Трудно ассоциировать себя с каким-то конкретным территориальным образованием, если у тебя строительные площадки разбросаны по всем континентам. Я свободно владею семью языками, впрочем, на всех говорю с сильным испанским акцентом. По официальной версии, пять лет назад я осел в Нью-Йорке. Что ж, можно сказать и так.

    В 2005 году в музее Метрополитен состоялась небольшая выставка под<br />
названием “Он — скульптор”, на которой демонстрировались деревянные макеты и абстрактные скульптуры Калатравы.

    В 2005 году в музее Метрополитен состоялась небольшая выставка под
    названием “Он — скульптор”, на которой демонстрировались деревянные макеты и абстрактные скульптуры Калатравы.

    Штаб-квартира империи Калатравы расположилась в роскошном трех­этажном офисе на аристократической Пятой авеню. Отсюда он каждый день проводит видеоконференции с отделениями в Валенсии и Цюрихе. На верхнем этаже – личная студия мастера. Сюда не рискует заходить даже его главный юрист и по совместительству жена. Они познакомились во время учебы в Швейцарии, и с тех пор Робертина занимается всеми “бумажными делами”.

    Оперный театр в Санта-Крус, столице Тенерифе, торжественно открылся в сентябре 2004 года. В комплекс входят два зрительных зала — на 1660 и 428 мест, площадь и офис симфонического оркестра Тенерифе. Над основным зданием возвышается огромный пятидесятивосьмиметровый бетонный “парус”— благодаря ему театр считается лучшим по акустике в Европе.

    Оперный театр в Санта-Крус, столице Тенерифе, торжественно открылся в сентябре 2004 года. В комплекс входят два зрительных зала — на 1660 и 428 мест, площадь и офис симфонического оркестра Тенерифе. Над основным зданием возвышается огромный пятидесятивосьмиметровый бетонный “парус”— благодаря ему театр считается лучшим по акустике в Европе.

    – В студии нет никаких средств связи с внешним миром. Мне каждый день необходимо хотя бы на час выпадать из реальности. И рисовать. Иногда новые проекты, иногда про­сто бессмысленные узоры. Я очень люблю старую китай­скую поговорку “в одном рисунке больше правды, чем в сотне слов”.

    Оперный театр в Санта-Крус.

    Оперный театр в Санта-Крус.

    Весь нижний этаж занимает большая галерея с работами Калатравы: он сам делает керамику, пишет акварелью пей­зажи и создает из дерева макеты зданий, которые пока не может построить.

    Проект кондоминиума на 80-й улице в Нью-Йорке. Здание будет состоять из двенадцати кубов, по четыре этажа каждый, заключенных в стальную конструкцию.

    Проект кондоминиума на 80-й улице в Нью-Йорке. Здание будет состоять из двенадцати кубов, по четыре этажа каждый, заключенных в стальную конструкцию.

    – Это не бумажная архитектура – я ее не признаю. Просто для этих проектов еще не пришло время. Считайте их заделами на случай внезапного наступления светлого будущего. Может быть, однажды по ним, как по рисункам Леонардо, будут строить летательные аппараты. Или, в моем случае, – здания на планетах с другой гравитацией.

    Свой первый “спиральный” небоскреб Калатрава соорудил в 2005 году в шведском городе Малмë. Все лифты и лестницы выведены во внешние конструкции и защищены высокопрочными материалами. Они должны функционировать даже в случае частичного обрушения здания.

    Свой первый “спиральный” небоскреб Калатрава соорудил в 2005 году в шведском городе Малмë. Все лифты и лестницы выведены во внешние конструкции и защищены высокопрочными материалами. Они должны функционировать даже в случае частичного обрушения здания.

    На рабочем столе архитектора – коллекция фарфоровых голов. Это макеты дверных ручек в самом амбициозном проекте Калатравы – чикагском небоскребе Chicago Spire. Его проектная высота – шестьсот девять метров.

    Интервью с Сантьяго Калатравой

    – Говорят, он похож на бурав, который вот-вот проткнет небесную плоть. А по-моему, у него очень естественная форма, в ней нет агрессии. Сооружение такой высоты в любом случае будет ландшафтообразующим, но главное в нем – бесконечность движения вверх.

    Здания Калатравы называют “жилыми скульптурами”, “новой интеллектуальной архитектурой” и “формами, рож­ден­ными самой природой”. Сам архитектор с готовностью отказывается от славы.

    Мост Chords в Иерусалиме был открыт в начале 2008 года.

    Мост Chords в Иерусалиме был открыт в начале 2008 года.

    – Я не рвусь в высшую лигу архитекторов и терпеть не могу названия вроде “мост Калатравы”. Я хочу строить так, чтобы оставались только здания. Никто, кроме историков, не помнит имен Анфимия из Тралл и Исидора из Милета, строителей Святой Софии в Константинополе. Они, кстати, были не архитекторами, а математиками. И когда попадаешь в этот собор, кажется, никаких имен у них и быть не могло, потому что не может это идеальное пространство быть делом рук человеческих. Поэтому лучше все же вернуться к тому, чему меня учили в Валенсии. Aрхитектор – не шоумен в погоне за сенсацией. Он тот же рабочий. Матисс писал картины каждый день и считал себя ремесленником от живописи. Вот и я бы хотел так же заниматься архитектурой. С восьми утра до восьми вечера. Каждый день.

    Небоскреб Chicago Spire, строительство приостановлено в 2008 году. Ожидается, что после постройки станет самым высоким сооружением в Соединенных Штатах.

    Небоскреб Chicago Spire, строительство приостановлено в 2008 году. Ожидается, что после постройки станет самым высоким сооружением в Соединенных Штатах.

    Беседовала Дорис Шеврон

    Фото: АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ; ALAN KARCHMER/ESTO; JOCHEN HELLE/ARTUR/RUSSIAN LOOK; KATJA HEINEMANN; PAOLO ROSSELLI; PAUL RAFTERY/VIEW/RUSSIAN LOOK; SANTIAGO CALATRAVA S. A./©ALBERT VECERKA/ESTO; WWW.THOMASMAYERARCHIVE.COM
    опубликовано в журнале №9 (66) сентябрь 2008

    Комментарии