Интервью с Ма Яньсуном

Молодой человек в неформальной курточке и джинсах рассказывает мне о будущем, стоя посреди двора миланского палаццо Сербеллони – неоклассицистского дворца конца XVIII века. Забудьте всё, что вы знали об архитектуре. В мире, который строит мой собеседник, действуют другие законы.

Ма Яньсун

Ма Яньсун

Мало того что тридцатисемилетний Яньсун из бюро MAD итак неприлично молод для успешного архитектора, он не тянет даже на этот возраст. Говорит тихо и постоянно смотрит куда-то в сторону, словно стесняется, – типичный студент-ботаник. “Должна ли форма следовать за функцией? – повторяет он мой вопрос, словно зачитывает экзаменационный билет. – Этот спор можно вести вечно. Пора мыслить другими категориями: архитектура – это не форма и не функция, а опыт и эмоции. И тогда не важно, стар ты или молод и сколько лет практики у тебя за спиной. Главное – идея, вокруг которой можно собрать людей. Когда мы спроектировали свой первый небоскреб, лучшие инженеры страны боролись за право работать с нами”.

Absolute Towers в канадском городе Миссиссота

Absolute Towers в канадском городе Миссиссота

В Милан архитектор приехал ради нового телефона Vertu Constellation – перед нами черными иглами топорщится павильон, спроектированный им для презентации. “Это объект, прилетевший из космоса и врезавшийся в землю на всей скорости. Я хотел показать момент столкновения, энергию взрыва – передать чувства, которые должна вызывать эта модель”, – объясняет свой замысел Яньсун, чье явление на мировой архитектурной сцене произвело похожий эффект.

Инсталляция, которую Ма Яньсун сделал в 2011 го­­ду для презентации телефона Vertu Constellation в ­Милане

Инсталляция, которую Ма Яньсун сделал в 2011 го­­ду для презентации телефона Vertu Constellation в ­Милане

Случилось это в канун пекинской Олимпиады, когда в Китай потянулись большие западные архитекторы. Яньсун в той гонке сооружений не участвовал, но интерес к нему как выходцу из страны, ставшей главной мировой стройплощадкой, был обеспечен: выиграв в 2006 году конкурс на строительство жилых высоток Absolute Towers в канадской Миссиссоге, он стал “первым известным на Западе китайским архитектором”. А заодно и самой молодой архитектурной знаменитостью.

Частный дом в пекинском пригороде Гонлуо, 2006 год.

Частный дом в пекинском пригороде Гонлуо, 2006 год.

Сейчас постройка башен близка к концу, и канадцы уже окрестили их “Мэрилин Монро” – очертания небоскребов напоминают женскую фигуру. Сам Яньсун утверждает, что сексуальный подтекст в проект не закладывал: “Просто я считаю, что небоскреб не должен выглядеть как прямоугольная коробка”.

Поднос The  Floating Earth  Ма Яньсун сделал  в 2011 году  в рамках инициированного маркой Alessi проекта ­ (Un)forbidden City.

Поднос The  Floating Earth  Ма Яньсун сделал  в 2011 году  в рамках инициированного маркой Alessi проекта ­ (Un)forbidden City.

Впрочем, Absolute Towers – это еще самый “нормальный” проект Яньсуна и его коллег по бюро MAD. В 2008 году они разработали трехсотметровую башню Urban Forest с садами на широких террасах. Казалось, что это идея за гранью фантастики – как и проект обновления китайской столицы “Пекин 2050”, предполагавший создание парка на месте площади Тяньанмэнь. “Нас спрашивали, не сошли ли мы с ума. Некоторые СМИ даже боялись это печатать”, – вспоминает Яньсун реакцию соотечественников.

Выставочный проект “Пекин 2050”. MAD предложили возвести над деловым кварталом футуристическую конструкцию, внутри которой разместятся концертные залы, библиотеки и т.п., а сверху разбить парк. Проект также предполагает превращение площади Тяньанмэнь в парк.

Выставочный проект “Пекин 2050”. MAD предложили возвести над деловым кварталом футуристическую конструкцию, внутри которой разместятся концертные залы, библиотеки и т.п., а сверху разбить парк. Проект также предполагает превращение площади Тяньанмэнь в парк.

Архитектор вырос в доме бабушки в традиционном пекинском квартале-хутоне, имевшем мало общего с городом будущего. “Я мечтал снимать фильмы, – говорит он. – Возможно, вернусь еще к этой идее. Так что мне не важно, будут построены мои дома или нет, я всегда смогу показать их в кино”. 

Часть проекта “Пекин 2050”. Архитектор предлагает дополнить традиционные постройки в хутонах футуристическими пузырями с сантехническими удобствами внутри.

Часть проекта “Пекин 2050”. Архитектор предлагает дополнить традиционные постройки в хутонах футуристическими пузырями с сантехническими удобствами внутри.

Но в том-то и дело, что застройщиков, желающих воплощать визионерские проекты Яньсуна, достаточно. “Пекин 2050” и Urban Forest пока остаются на бумаге, но у MAD строится около десяти других зданий, не менее удивительных и таких же зеленых. Главная идея MAD в том, чтобы люди вернулись в естественную среду обитания, не покидая при этом своих городов. 

Жилой комплекс Fake Hills в китайском Бэйхае  спроектирован в 2009 году, сейчас на продвинутом этапе стройки. Длина этого “холма” восемьсот метров, вдоль гребня рас­полагаются зеле­ные террасы.

Жилой комплекс Fake Hills в китайском Бэйхае  спроектирован в 2009 году, сейчас на продвинутом этапе стройки. Длина этого “холма” восемьсот метров, вдоль гребня рас­полагаются зеле­ные террасы.

“Архитектура будущего должна стать гуманней и ближе к природе”, – говорит Яньсун, вторя всем экологически сознательным архитекторам. И тут же начинает с ними полемику по существу. Энергосберегающие технологии, на которых помешан современный мир, с его точки зрения, не просто не нужны, они откровенно вредны. 

Музей в Ордосе, 2005.

Музей в Ордосе, 2005.

“Чем больше вы говорите о технологиях, тем дальше уходите от природы, – считает Яньсун. – Технологии устаревают, в этом их суть. Сегодня вы ставите на здание солнечные батареи, но через десять лет они превратятся в мусор, который придется утилизировать. Моя идея в другом, я хочу интегрировать природу в город”.

Музей в Ордосе, 2005.

Музей в Ордосе, 2005.

В идеальном мире Яньсуна архитектор должен “не обслуживать девелоперов, а реагировать на нужды общества”. А государство будет закреплять эти передовые идеи в виде законов. “В традиционном горизонтальном городе есть нормы, предполагающие, что там помимо зданий и улиц должны быть скверы и парки. Но современный город строится по вертикали, поэтому нам нужны новые правила – чтобы внутри каждого сооружения были зеленые общественные зоны”. 

Интервью с Ма Яньсуном

И какой бы безумной вам ни казалась наша жизнь, Яньсун уверен, что мы движемся в правильном направлении: “Архитектура существует для того, чтобы решать проблемы общества. И тут обязательно надо быть оптимистом”.

Проект конференц-центра в Тайчжуне, 2009. Третий по величине город Тайваня нуждается в знаковом сооружении — MAD предлагает возвести здание, которое вторит мест­ному ландшафту и напоминает горный массив с водопадами и озерами.

Проект конференц-центра в Тайчжуне, 2009. Третий по величине город Тайваня нуждается в знаковом сооружении — MAD предлагает возвести здание, которое вторит мест­ному ландшафту и напоминает горный массив с водопадами и озерами.

Я спрашиваю, не стоит ли в таком случае вообще поручить управление миром таким, как он, архитекторам-визионерам. В ответ Яньсун тихо улыбается и снова отводит глаза: похоже, такой сценарий его устраивает.

Музей в Ордосе, 2005.

Музей в Ордосе, 2005.


Текст: Анастасия Ромашкевич

Фото: Shu He, Fang Zhenning, Tom Arban
опубликовано в журнале №4 (105) апрель 2012

Комментарии