Интервью с Домиником Перро

Краткая справка:

Родился в 1953 году в Клермон-Ферран. В 1978 году окончил архитектурный факультет парижской Высшей национальной школы искусств. В 1981 году основал свое бюро Dominique Perrault Architecture. В 1989 году прославился, выиграв конкурс на строительство Национальной библиотеки в Париже. В Москву приезжал по приглашению AD.

Интервью с Домиником Перро

С Домиником Перро мы встречались за столиком кафе, выходящего на Спасскую башню. Пока мы беседовали, музыка “за кадром” играла знакомый каждому пассажиру “Красной стрелы” глиэровский “Гимн великому городу”. Что, разворачивайся действие позже, когда он выиграл конкурс на строительство новой сцены Мариинки, можно было бы счесть важным предзнаменованием. Наслаждаясь сигарой, Перро рассказывал, что архитектором его сделали социалисты.

– У меня не было шансов на государственные заказы. Я не из богатой семьи и не из семьи архитектора. В каждом министерстве были свои зодчие. Поль, Жак, Арно – чтобы строить госпитали, X, Y, Z – чтобы строить школы. Если ты не в этих списках – пиши пропало. 1968 год сломал систему архитектурных сеньоров.

Суд Европейского сообщества в Люксембурге, 2008

Суд Европейского сообщества в Люксембурге, 2008

Наступило золотое время французской архитектуры – серия больших проектов, за которые президента ругали Хеопсом, а каждый конкурс называли одиозным. Критиковали и Перро, младшего из старшего поколения, поднявшегося на амбициозных президентских заказах. За Национальную библиотеку в Париже.

– Жюри заседало три дня. Председатель мне потом сказал: “Мы в первый день с утра обошли все проекты, и всё, ты уже выиграл”.

Библиотекари встретили проект забастовкой, интеллектуалы подняли скандал.

– Я их прекрасно понимаю, – говорит Перро. – У каждого были насиженные местечки в старой библиотеке, свои связи. Нестерпима была сама мысль, что этим надо будет поделиться. Но быть интеллектуалом и одновременно мелким собственником как-то неловко. Поэтому вместо идеи строительства новой библиотеки им пришлось атаковать архитектуру, это единственное, что они могли атаковать открыто.

У архитектурных критиков были к Перро свои претензии. С чего бы это молодой 35-летний архитектор не увлекается критикой функционализма, как все сознательные люди, а следует его отжившим канонам? Где модный постмодернизм с его мешаниной стилей, где деконструктивизм с его экспрессией, что романтичного в этих четырех башнях по углам огромной плиты? Национальную библиотеку сочли последним аргументом старой школы, не заметив, что это начало нового персонального стиля и новой романтики, с которой отныне сталкивался каждый, кто входил в огромную библиотеку из шумного Парижа и видел девственный лес, заполняющий внутренний двор.

Новая Национальная библиотека в Париже, 1995

Новая Национальная библиотека в Париже, 1995

– Вот классический модернизм, вот Мис ван дер Роэ, – Перро рисует стоящий на земле прямоугольник. – Невозможно сделать лучше. Это абсолют, совершенство. Но Мис видел в своих зданиях результат многовековой эволюции архитектуры, универсальные формулы нового Парфенона. А после Миса пришел постмодернизм, для которого история была подручным материалом. Постмодернизм уничтожил историю. Поэтому главное отличие классического модернизма от нынешнего в том, что теперь контекст здания – не история, а география. Место, ландшафт, пейзаж, небо. Меня стиль не интересует, меня интересует опыт физического переживания пространства.

Этот опыт Перро ставит не только на заказчиках, но и на самых близких людях. В бретонской деревушке он построил виллу One, про которую говорит, что любой заказчик убил бы его на месте, предложи он нечто подобное: “Сначала я рыл яму, а люди приходили и интересовались, для какого небоскреба заложен фундамент. Или здесь будет подземный паркинг? Ходили, смотрели. А потом, когда в эту яму я закопал свой собственный дом, они махнули рукой и перестали ко мне приходить”.

Интерьер главного холла в здании Суда Европейского сообщества, 2008

Интерьер главного холла в здании Суда Европейского сообщества, 2008

Теперь Перро сплошь и рядом достаются самые неудобные, бросовые территории, пересечения эстакад, гиблые зоны, которые он и изменяет. Его стадионы в Берлине закопаны в землю посреди привезенных из Франции яблонь. Их план вызывающе примитивен – круг и квадрат, но никто не забудет встречу с этими циклопическими сооружениями, спрятанными в яблоневом саду.

Он понимает, что нужно совсем немного, чтобы само место стало частью архитектуры. “Казалось бы, что необычного в стеклянной стене, – говорит Перро, – но постройте стену на лугу, и луг изменится”. Станет произведением архитектора Перро, лугом маркиза Карабаса, как уверял кот, обутый его знаменитым однофамильцем.

Конкурсный проект нового здания Мариинской оперы, 2003

Конкурсный проект нового здания Мариинской оперы, 2003

Только ленивый не называл Доминика Перро в статьях “сказочником”, хотя архитекторы больше вспоминают сказочникова брата, ученого доктора Клода Перро, построившего портик Лувра. Как бы то ни было, Перро – неплохая фамилия для архитектурного классика. Даже если отставить в сторону ассоциации типа архитектор Пушкин, или кандидат архитектуры Гофман, или члены градсовета братья Гримм, Перро – настоящий француз, рефлексирующий, философствующий, подхвативший погибшую было декартову ясность Ле Корбюзье. Того самого, который за семьдесят лет до Перро выиграл-таки архитектурный конкурс в России и построил на Мясницкой здание Центросоюза. Но с тех пор иностранцев если и подпускали к нашим конкурсам, то только для того, чтобы побольнее обидеть. Я спрашивал Перро об архитектурном глобализме и о странах третьего архитектурного мира. Перро отвечал вопросом на вопрос:

– Вы знаете знаменитых архитекторов Китая?

– Нет.

– Вот и я нет. Пока. Но это изменится, и очень быстро. Там так много работы, что молодой архитектор может получить заказ на объект в 100 тысяч квадратных метров. В Пекине удивительная реклама. Перед каждой стройплощадкой – громадный щит, где изображены башни, а на их фоне такая крепкая социалистическая семья – ячейка общества, и иероглифы... Я спросил, что там написано. Квартиры для элиты? Солидные соседи? Дома для состоявшихся людей? Там написано: “Завтра будет лучше, чем сегодня. Кто лучше работает, тот лучше и зарабатывает”.

– Здорово. До такой рекламы не додумались наши коммунисты. Кто хорошо работает, тот и пьет кока-колу.

– Именно. И вот китайцы тоже устраивают конкурсы. Один конкурс, второй, третий, самые лучшие мастера. Олимпийский стадион у них сейчас строят Херцог и де Мерон. Пусть строят... Не жалко. Потом они попробуют сделать это сами. Не получилось – не беда. Попробуют еще раз, три раза... Сработало? Чао! Не надо нам больше иностранцев.

Мне повезло, его проект Мариинки II я увидел раньше всех, сразу после устроенного AD мастер-класса в Москве.

Конкурсный проект нового здания Мариинской оперы, 2003

Конкурсный проект нового здания Мариинской оперы, 2003

Театр под золотым решетчатым коконом выглядел настолько непривычно, что я подумал: француза разорвут в Питере на куски. Проект был еще радикальнее, чем у Мосса. Но повторилась история с конкурсом на Национальную библиотеку – с первого просмотра Перро стал фаворитом и победил с хоккейным счетом 10:2. Впереди – рабочий проект, который надо будет разрабатывать с таким сложным клиентом, как Валерий Гергиев, неизбежные поиски соавтора среди российских архитекторов и, наконец, реальная русская стройка. Одни жалеют Перро – знал бы он, что ему предстоит. Другие грозно спрашивают архитектора: “А кто станет мыть ваш золотой кокон? А убирать за вами кто будет? Здесь за вами убирать никто не будет. Здесь уборщиков нет!”

Пока же обалдевший от счастья победитель опять курил сигару – на сей раз в баре “Астории”, принимал поздравления и на положенный дежурный вопрос: “Как дела?” – искренне отвечал: “Лучше не бывает!” С лица его не сходила улыбка. Ему было еще приятнее, потому что в Питер он приехал с сыном. “Вот как повезло, – говорил Перро, – а то в прошлом году я брал второго сына на конкурс в Китай и проиграл – ужасно было перед ним неловко”.

Олимпийский теннисный центр в Мадриде, 2009

Олимпийский теннисный центр в Мадриде, 2009

Беседовал Алексей Тарханов

Фото: rui morais de souza; georges fessy/dpa/adagp, dpa/adagp

Комментарии