Интервью с Гленном Меркаттом

Краткая справка:

Гленн Меркатт родился в Лондоне в 1936 году. Учился в Австралии, в Университете Нового Южного Уэльса. Собственную фирму открыл в 1969 году. Считается “отцом современной австралийской архитектуры”. Для всех его построек (в основном это частные дома) характерны внешняя простота и уважение к экологии. В 2002 году Гленн Меркатт стал лауреатом премии Притцкера.

Интервью с Гленном Меркаттом

Гленн Меркатт вернулся в Австралию пять дней назад. Домой, в недавно построенный дом-студию, – позавчера. Простой, лаконично спланированный дом завален вещами, нераспакованными после недавнего переезда. У одной из стен стопками сложены книги. Терраса завалена каталогами стройматериалов. И все равно видно, что дом – типично меркаттовский: строгий, стройный, наполненный светом.

Меркатт неопределенным взмахом руки указывает на кучи вещей и смотрит на меня поверх очков:

– Вот вы уедете, а я буду тут убираться.

Голос его звучит недовольно и устало, но наверняка это только поза. На самом деле заниматься домом для него – долгожданное удовольствие.

Парадокс, но до переезда в дом собственной постройки – и собственного стиля – Меркатт много лет ютился в тесных и унылых комнатках банального кирпичного “полуизолированного” строения. Типичная для Меркатта история сапожника без сапог.

Комплекс Образовательного центра Артура и Иванн Бойд в Риверсдейле (1999)

Комплекс Образовательного центра Артура и Иванн Бойд в Риверсдейле (1999)

В течение тридцати пяти лет Гленн Меркатт был, как он сам говорит, “не востребован”. Не признан. Да, он завоевал все архитектурные премии в Австралии, некоторые – по нескольку раз. Получил кучу международных призов – в том числе премии имени Томаса Джефферсона, Ричарда Нойтры и Алвара Аалто. Венцом всего стал, конечно, Притцкер. Меркатт значится почетным профессором полудюжины американских университетов, по полмесяца проводит в разъездах по миру. Читает лекции, вручает премии, заседает в жюри, общается с друзьями – людьми вроде Фрэнка Гери и Ренцо Пьяно. Интересный такой вариант невостребованности. Но в каком-то смысле Гленн Меркатт прав – он действительно все это время работал без помпы, без понтов. У него нет собственного сайта в интернете и адреса электронной почты. Нет мобильника. Нет сотрудников – подчиненных и партнеров. Нет секретарши. Он до сих пор сам к телефону подходит.

Или – не подходит. В последнее время Меркатт все чаще игнорирует звонки – включает автоответчик. Мой первый вопрос – как изменилась ваша жизнь “после Притцкера”? Ответ следует незамедлительно и звучит сварливо:

– Теперь ко мне без конца все пристают.

Комплекс Образовательного центра Артура и Иванн Бойд в Риверсдейле (1999)

Комплекс Образовательного центра Артура и Иванн Бойд в Риверсдейле (1999)

Да уж, теперь Меркатт точно востребован. Покой ему только снится: со всего мира шлют факсы и звонят. Предложения самые разные – от “напишите предисловие к книге” до “примите участие в тендере на новый проект”. Невольно начнешь прятаться за автоответчиком.

– Если честно, все это вгоняет меня в депрессию, – говорит он. – Я теряю уверенность в себе и сам не всегда понимаю, в каком направлении мне двигаться дальше.

Меркатт старается отказываться от большинства предложений и приглашений. Недавно вот сделал исключение – ездил в Россию, на вручение премии Притцкера новому лауреату, Захе Хадид. Но разъездов все равно достаточно, чтобы отвлечь его от чертежной доски. Да, Гленн Меркатт все еще чертит руками, без компьютера. Дело это небыстрое. Результат – его потенциальные клиенты стоят в очереди. Ожидание может растянуться даже не на месяцы – на годы. Расклад, как у Джокера в “Бэтмене”: “Так много дел – и так мало времени!” Впрочем, Меркатт считает, что у этой ситуации есть свои преимущества. Она дает ему поводы и причины выбирать только тех клиентов, которые ему действительно нравятся. С которыми он точно сработается.

– Чтобы все получилось, мой клиент просто обязан интересоваться новыми идеями. Они должны приводить его в состояние приятного возбуждения. Я очень занятой человек, у меня нет времени сто раз с ним встречаться, каждую мелочь в проекте разжевывать, рисовать тысячу эскизов или строить макет. Прежде всего это вопрос доверия.

Ферма Редерикс в Джамберу, Новый Южный Уэльс, построена в 1982 году

Ферма Редерикс в Джамберу, Новый Южный Уэльс, построена в 1982 году

Отлично. Будь наш герой помоложе и не столь прославлен, таким подходом можно было бы возмутиться. Меркатта, кажется, можно простить. Меж тем он продолжает:

– Проблема в том, какую степень свободы действий предоставляет мне заказчик. Я трачу его деньги, и я несу за них ответственность – я должен выдать лучшее, на что способен. Этого клиент и ждет, за это он и платит. Парадокс: если я не буду чувствовать, что свободен и что мне доверяют, я не смогу хорошо работать. И получится, что человек зря деньги потратил.

Понятно: клиент Меркатта должен быть неприхотлив. Лишних вопросов не задавать. И еще он должен ждать, пока у архитектора найдется на него время. В этом есть определенная логика – если уж вам непременно хочется нанять самого знаменитого архитектора страны, то нужно быть готовым к некоторым неудобствам. Это отличный способ доказать Меркатту свое доверие.

И что же получит этот многострадальный заказчик, если добьется-таки меркаттовского дома? Ответ звучит очень коротко: простоту. Простота – идефикс Меркатта, он гоняется за ней много лет. Подняв ее на знамя, он противостоял пестрому, перегруженному деталями постмодернизму 1980-х. Фраза знаменитого американского писателя Генри Торо – “упрощать, упрощать, упрощать” – всегда была жизненным кредо Меркатта.

– Моя работа построена по принципу “ни грамма лишнего жира”. У меня в офисе мало техники – даже принтера большого нет. Я не против компьютеров, люблю всякое оборудование. Я просто предлагаю задуматься – сколько техники нам на самом деле нужно? Я вообще много размышляю о “необходимом минимуме”. К эстетике моей это тоже относится. “Отсутствие жира” – великолепный принцип проектирования. Здание должно быть легким – мускулистым и сухопарым.

В дополнение к диетическому подходу к архитектуре у Меркатта есть и другие любимые идеи. Он, например, никогда не говорит о своей работе как о творчестве.

– Слово “творчество” к архитектуре неприменимо. Для меня оно ассоциируется с нескромностью и самонадеянностью. Архитекторы не творят – они совершают открытия. Как ученые, они должны прежде всего ориентироваться на природу и логику. Природа – это характер участка. Логика – функциональная программа здания.

Дом семьи Марика-Алдертон в Йирркала на Северной территории Австралии – постройка 1994 года

Дом семьи Марика-Алдертон в Йирркала на Северной территории Австралии – постройка 1994 года

Надо признать, что в случае с Меркаттом эта научная методика приводит к вполне творческим результатам. У этого архитектора, безусловно, есть свой индивидуальный стиль. Творческий стиль – как бы он сам против этого слова ни возражал. Планы его зданий просты, логичны и функциональны; пропорции просты, но продуманны; детали элегантны. Дополнительный бонус каждого проекта – разные экологические затеи, которые позволяют экономить ресурсы и использовать в хозяйстве дождевую воду, ветер и солнечный свет.

Меркатт говорит, что экологическое сознание он унаследовал от отца. Меркатт-старший родился в Сиднее, но покинул город еще подростком. Он стриг овец, был боксером, золотоискателем, авантюристом, музыкантом, кораблестроителем, натуралистом и философом. А еще он строил дома – и каждый божий день читал Генри Торо.

Гленн вырос среди всего этого и тоже обучился разным странным вещам – от смешивания цемента до спортивного плавания. Но глубже всего Меркатт усвоил экологическую, почти что почвенническую философию отца: всегда стремиться быть ближе к ветру, солнцу и своим корням. Знай архитектор русский язык, наверняка любил бы пословицу “где родился, там и пригодился”. Возможно, поэтому Меркатт, несмотря на все свои кругосветные разъезды, до сих пор решительно отказывается строить за пределами Австралии:

– За границей от меня просто не будет толку. Я не смогу понять тамошнюю землю.

Точно так же Меркатт отказывается работать и в городах – он считает их паразитическими образованиями на теле планеты. Сидней архитектор называет “большой свалкой”.

– Меня часто обвиняют в том, что я иду по пути наименьшего сопротивления. Любой, мол, может построить хорошенький дом на склоне зеленого холма. Я же полагаю, что стремление строить в городах – и за границей, если уж на то пошло, – это лишь результат раздутого архитекторского эго. Я никому не хочу ничего доказывать – мне это не нужно. Я и так прекрасно знаю себе цену.

Ферма в Кэмпси, Новый Южный Уэльс, – одна из первых построек Гленна Меркатта, он закончил ее в 1975 году

Ферма в Кэмпси, Новый Южный Уэльс, – одна из первых построек Гленна Меркатта, он закончил ее в 1975 году

Надо отдать Меркатту должное: он знает себе цену, но не жадничает – всегда готов поделиться тем, что сделал и придумал.

– Мне люди пишут со всех концов Австралии, спрашивают про технические новинки, которые я разработал для своих домов. Вроде солнцезащитных экранов и других энергосберегающих приспособлений. Спрашивают, нельзя ли им в своих домах сделать так же. Конечно, говорю я, можно. И сразу высылаю им рабочие чертежи. Какой смысл изобрести что-то полезное и ни с кем не поделиться? Что я, свои патенты солить, что ли, буду?

Я задаю последний вопрос: доволен ли он собой, своей жизнью? Не жалеет ли Гленн Меркатт, лауреат премии Притцкера, о том, что стал архитектором?

– Жалею. Каждый раз, когда звонит телефон и ко мне пристает очередной зануда.

Почему-то именно такого ответа я и ждала.

Дом семьи Болл-Йствей в Гленнори, Новый Южный Уэльс (1983)

Дом семьи Болл-Йствей в Гленнори, Новый Южный Уэльс (1983)

Беседовала: Элизабет Фаррелли

Фото: архив пресс-службы

Комментарии