Портрет: архитектор Дэвид Аджайе

Дэвид Аджайе родился в 1966 году в танзанийском Дар-эс-Саламе, в семье дипломата из Ганы. Учился в лондонском университете Саутбэнк, а затем в Королевском колледже искусств. В 1994 году основал бюро Adjaye Architects, которое на сегодняшний день имеет три офиса: в Лондоне, Нью-Йорке и Берлине. Аджайе получил известность как автор некоммерческих общественных зданий – музеев, библиотек и т. п. “­Такие проекты меньше всего страдают от кризиса”, – говорит он.

Портрет: архитектор Дэвид Аджайе

Точность – не самая сильная черта Дэвида Аджайе. Накануне архитектор опоздал на собственную лекцию в Сколково – увлекся прогулкой по кампусу, который сам же и спроектировал, а сегодня я уже час жду его на интервью в GQ-барe. Повод для опоздания у него, впрочем, уважительный – встреча с потенциальными заказчиками. Наконец появляется Дэвид, пребывающий в отличном расположении духа: “Похоже, мы снова будем здесь работать”.

Аджайе не первый иностранец, который пробует что-то строить в Москве. Но пока только одному ему удалось довести дело до победного конца. “Когда я показывал заказчикам проект “Сколково”, то был уверен, что дальше этого дело не пойдет. Слишком уж он был радикальный! А потом оказалось, что я выиграл конкурс, и уже через месяц мы подписывали контракт”, – рассказывает Дэвид.

Школа управления

Школа управления "Сколково"

Сколковская школа управления – крупнейший из проектов архитектора, почти пятьдесят тысяч квадратных метров площадей. Солидно, тем более что по меркам архитектурного мира сорокашестилетний Аджайе еще зеленый юнец. Свое бюро он открыл через год после университета – в отличие от большинства выпускников, которые подолгу “пашут” на какого-нибудь маститого старца. “Я был наивен! – хохочет Аджайе. – Это было в разгар очередной рецессии – бюро есть, а работы не найти. Я устроился на полставки преподавателем, а в свободное время помогал друзьям – делал им кухни и прочие мелочи в том же духе”. В эту минуту я понимаю, почему лицо архитектора с самого начала показалось мне таким знакомым – лет десять назад в одном из британских журналов я видела его портрет на фоне этой самой кухни. Хороший был проект! Но мелкими заказами Дэвид перебивался недолго, сначала ему стали поручать частные дома, а в 2004 году он построил Idea Store – публичную библиотеку в лондонском районе Уайтчепел.

Публичная библиотека Idea Store, 2004 год

Публичная библиотека Idea Store, 2004 год

Idea Store – больше чем просто книгохранилище. Это центр общины, вокруг которого должна вращаться вся жизнь местных жителей. Вы приходите сюда, чтобы порыться в книжках или записаться на одну из учебных программ, потом на диванчике в лаундж-зоне встречаете свою судьбу, продолжаете знакомство в кафе или танцклассе, играете свадьбу (тут же, в библиотеке!), рожаете детей (для этого все-таки придется временно перебраться в роддом), а потом продолжаете ходить сюда вместе с потомством. И не забудьте про терапевтический кабинет – там можно пройти курс массажа.

Интерьер библиотеки Idea Store Whitechapel, Лондон, 2004 год

Интерьер библиотеки Idea Store Whitechapel, Лондон, 2004 год

После Idea Store “объекты социального назначения” стали специализацией Аджайе. “В коммерческих проектах архитектура – это инструмент зарабатывания денег. Успех определяется тем, как быстро хозяин здания раздал офисы в аренду. Мне это неинтересно. Я хочу работать для общества. Первые десять лет я делал это интуитивно, а потом сформулировал свою концепцию”, – говорит Дэвид.

Лондонский офис и шоу-рум текстильной марки Kvadrat, 2007 год

Лондонский офис и шоу-рум текстильной марки Kvadrat, 2007 год

Суть этой концепции вот в чем: до ХХ века человеческое общение протекало главным образом под открытым небом – на городских улицах и площадях. А потом, как поется в пеcне, “автомобили буквально все заполонили”. По идее, социальная функция должна была переехать в общественные здания, но они для этого не приспособлены. Самое человечное место в наших “храмах искусства” и “дворцах культуры” – курилка. “Но это же абсурд!” – возмущается Аджайе, который считает, что его долг – исправить ситуацию.

“Мир становится все сложнее, поэтому нам нужно больше общаться. Сидя каждый в своей норе, мы никогда не сможем друг друга понять, – говорит он. – Кстати, для общения нужно не так уж и много: помещение, в котором может собраться больше двух человек, и правильный свет. И все! Бум – и люди начинают знакомиться, говорить о детях, флиртовать... Это же потрясающе!”

Каменный стол из коллекции Monoform для выставки Basel/Miami в 2007 году

Каменный стол из коллекции Monoform для выставки Basel/Miami в 2007 году

Тот же принцип, только наизнанку, работает и в частной архитектуре. “Снаружи места не осталось, и дом принимает на себя функции города. Но подумайте, что это значит – быть дома? Почему мы забыли о том, что это интимное пространство, и стараемся сделать гостиную побольше – мы действительно ее используем или это некий символ социальной жизни? Большинство не может объяснить, почему они живут именно так, а не иначе. Но разве это жизнь?”

Инсталляция для худож­ника Криса Офили в Британском павильоне на Венецианской биен­нале 2003 года

Инсталляция для худож­ника Криса Офили в Британском павильоне на Венецианской биен­нале 2003 года

Частные дома, которые строит Аджайе, с фасада выглядят не слишком эффектно. Как и в общественных проектах, здесь главное – не снаружи, а внутри. Для одного заказчика Аджайе построил дом, у которого окна не в стенах, а в потолке. “Надо чаще смотреть на небо! Жаль, что многие об этом забывают”, – говорит Дэвид.

Частный дом Montauk House неподалеку от Лондона Аджайе реконструировал в 2008 году

Частный дом Montauk House неподалеку от Лондона Аджайе реконструировал в 2008 году

Как у многих современных архитекторов, у него есть свой Glass House, “Стеклянный дом”. Но это не дань модернистской традиции, а игра слов – стекло здесь использовано просто как отделочный материал. “Идея единения с природой с помощью стекла была популярна в середине ХХ века, но я в нее не верю, – заявляет Дэвид. – Сидя за стеклом, вы не общаетесь с природой, а просто смотрите на нее”.

Учебный центр имени ­Стивена Лоуренса, 2007 год

Учебный центр имени ­Стивена Лоуренса, 2007 год

Аджайе – точно не модернист, он скорее гуманист. А как еще назвать человека, который продолжает верить, что интернет не заменит нам друзей, а посиделки у окна в хорошо кондиционированном помещении – не альтернатива прогулке по лесу. “Возможно, в будущем мы мутируем и превратимся в бесплотные создания, но, пока у нас есть тела, нам необходимо живое общение, – говорит он. – Я видел, что в Сколково люди используют мою архитектуру именно так, как я задумал. Дело не в концепциях и не в менталитете. Они делают это интуитивно. Просто потому, что такова природа человека”.

Гравюра Exeter Exchange Джорджа Кука изображает уличную жизнь Лондона в XIX веке. Сейчас, как говорит Аджайе, культура уличного общения в Европе умерла. Архитектор пытается возродить ее в стенах общественных зданий

Гравюра Exeter Exchange Джорджа Кука изображает уличную жизнь Лондона в XIX веке. Сейчас, как говорит Аджайе, культура уличного общения в Европе умерла. Архитектор пытается возродить ее в стенах общественных зданий

Школа управления “Сколково”

Один из последний масштабных проектов Дэвида Аджайе. ­Форма здания – дань русским зимам. 

Школа управления

Школа управления "Сколково"

Чтобы студенты не мерзли­, бегая по морозу из корпуса в корпус, архитектор положил эти корпуса один поверх другого. 

Школа управления

Школа управления "Сколково"

Для образова­тельного процесса это тоже очень удобно. Как обычно в ­проектах ­Аджайе, ­немало места ­выделено для общения.

Школа управления

Школа управления "Сколково"

Текст: Анастасия Ромашкевич

Фото: ed reeve; adjaye associates; Morley von Sternberg/arcaidimages.co.uk; alamy/photas, camera photo italy; bridgeman/fotobank.com; василий буланов; view images/russian look; dean kaufman
опубликовано в журнале №2 (92) февраль 2011

Комментарии