Портрет: архитектор Микеле де Лукки

Микеле де Лукки родился в 1951 году под Венецией, учился архитектуре во Флорентийском университете. В 1980-х был участником радикальных дизайнерских групп “Алхимия” и “Мемфис”. Работал арт-директором Olivetti, сотрудничал с Artemide, Kartell. В последние годы много строит, особенно в Грузии. Преподает промышленный дизайн и урбанистику во Флоренции и в Милане.

Портрет: архитектор Микеле де Лукки

Когда Микеле де Лукки объявил тему лекции на “Арх Москве” – “Мои клиенты – прекрасные и ужасные”, аудитория вздохнула: вместо откровений от живой легенды итальянского дизайна им, казалось, предлагали побасенки о взаимоотношениях художника и заказчика. Но не тут-то было. Среди “клиентов” де Лукки оказались и природа, и дух времени, и технологии, и рынок, и даже совесть. Так, слукавив и выдав сложное за простое, де Лукки описал свою картину мира и место художника в нем.

Дворец юстиции, Батуми, 2011

Дворец юстиции, Батуми, 2011

Он вообще не тот, кем кажется, этот улыбчивый итальянский дедушка. Во всех учебниках по дизайну сказано, что де Лукки родился в Ферраре, но, когда переводчица указывает на его венецианский выговор, он с радостью соглашается: да-да, я родом из материковой Венеции. И дедушкой его можно назвать с большой натяжкой – в этом году дизайнеру исполняется всего шестьдесят три года. 

Позолоченный светильник Acquatinta, 2012

Позолоченный светильник Acquatinta, 2012

Он был самым младшим в легендарной дизайнерской группе “Мемфис” и, чтобы не отставать от маститых Этторе Соттсасса и Андреа Бранци, обзавелся манерами, свойственными почтенному возрасту, да так с ними и не расстается. Даже его вызывающая борода – не признак бунтарства, а насущная необходимость. У де Лукки есть брат-близнец, и они еще в детстве, устав от постоянной путаницы, договорились, что, когда вырастут, один отрастит бороду, а другой всегда будет ходить гладко выбритым. “Так что борода может считаться моим первым дизайнерским проектом”, – говорит он. 

Электростанция Enel, Приоло-Гаргалло, 2003

Электростанция Enel, Приоло-Гаргалло, 2003

Де Лукки любит парадоксальные обороты и заготовленные формулы речи – сказывается многолетний опыт преподавания в Миланском политехе. Сейчас он читает там курс урбанистики. Немного неожиданный предмет для человека, вошедшего в историю дизайна благодаря лампам и стульям. “Ну почему же, это вполне закономерный процесс, – не соглашается дизайнер. – В 1970-х я начинал с хеппенингов революционного толка – нормальное занятие для юноши со взором горящим, в 1980-х устал от бессмысленной говорильни и взялся за промышленный дизайн, в 1990-е много работал руками, создал свою студию Produzione Privata – идеальную лабораторию для экспериментов, а в 2000-е вышел в городское пространство, стал задумываться о том, как и чем живет современный человек”.

Министерство  внут­ренних дел Грузии, Тбилиси, 2009

Министерство  внут­ренних дел Грузии, Тбилиси, 2009

Если посмотреть на последние проекты де Лукки (офисы Deutsche Bank в Берне и Telecom Italia в Милане, Библиотека искусств фонда Джорджо Чини в Венеции, Музей итальянского искусства банка Intesa Sanpaolo в Милане, Музей ковров в Венеции), то можно подумать, что у человека в его картине мира два главных занятия: работать и потреблять искусство. “Меня действительно занимает идея обустройства рабочего пространства. Она претерпела серьезные изменения за последние десять лет, как и вся концепция общественно-полезной деятельности. Раньше мы старались приспособить четыре стены для эффективной работы, а теперь мечтаем освободить работника от любых границ.

Вешалка Bisonte, Produzione Privata, 2005

Вешалка Bisonte, Produzione Privata, 2005

Вот сейчас, например, мы с вами в офисе, и офис этот имеет один из самых красивых видов, которые мне встречались в жизни”, – свои слова де Лукки сопровождает широким жестом, указывающим на панораму Кремля и Замоскворечья, открывающуюся с террасы бара O2 Lounge отеля Ritz-Carlton. В своих проектах де Лукки пропагандирует так называемые non-territorial-офисы, в которых нет закрепленного рабочего места и каждое утро сотрудники рассаживаются по принципу “кто первый пришел”. Разве эта идея не противоречит “территориальности”, свойственной любому человеку? “Совсем нет, – уверенно отвечает де Лукки. – Такая система создает внятный зазор между личным и общественным пространством. Между идеей дома, где ты волен выбирать, что хочешь, и работы, где общественное благо требует от тебя эффективного взаимодействия с другими людьми, а значит, усмирения индивидуальных порывов. Отсутствие на работе фотографий детей и любимой обгрызенной ручки очень тому способствует”. 

Лампы из серии Belle Soirée, 2011

Лампы из серии Belle Soirée, 2011

Не послышался ли мне марксистский душок в этой теории? “Вы разве не знаете, в Италии каждый приличный человек – социалист или того хуже”, – смеется де Лукки. А искусство попадает в раздел “личное дело”? “Несомненно, – кивает он. – Поэтому я стараюсь делать свои музейные пространства максимально персонифицированными. Идеальный пример – недавно законченный Музей ковров на острове Сан-Джорджо в Венеции. 

В строящемся Музее ковров в Венеции посетители смогут сами выбирать с помощью iPad модели, которые они хотят увидеть

В строящемся Музее ковров в Венеции посетители смогут сами выбирать с помощью iPad модели, которые они хотят увидеть

В нем всё устроено по принципу больших промышленных складов: посетитель выбирает на iPad заинтересовавший его ковер, и тот выезжает на большой подставке. Так можно показать огромную коллекцию старых восточных и новых дизайнерских ковров в сравнительно небольшом помещении. Ну и доказать, что технология – это не вселенское зло, а отличный способ наладить взаимодействие человека с окружающей действительностью”.

Лампы из серии Belle Soirée, 2011

Лампы из серии Belle Soirée, 2011

Как выглядит идеальный город в представлении де Лукки? “Мой годовой курс по городскому пространству является отличным ответом на этот вопрос, но для вас я постараюсь объяснить покороче. Секрет в формуле “плюс пять, минус пять”, метров, разумеется. Я бы убрал под землю все служебные вещи – коммуникации, транспортные развязки, паркинги и прочее – и оставил бы наверху только самое важное, нужное и красивое. У города, как и у человека, есть только один шанс произвести первое впечатление, поэтому необходимо сосредоточить всё внимание на оформлении фасадов, порталов, переходов”.

Отделение почты Италии, Милан, 2002

Отделение почты Италии, Милан, 2002

Отвечать на вопрос, какой существующий город кажется ему приближающимся к идеалу, де Лукки отказывается, зато рассказывает, как можно одной-единственной постройкой изменить интонацию мегаполиса. В 2010 году в Тбилиси открылся 156-метровый пешеходный мост Мира через Куру по его проекту. 

Мост Мира, Тбилиси, 2010

Мост Мира, Тбилиси, 2010

Заказ был официальный и крайне ответственный – Саакашвили лично следил за работами. “От меня ждали wow-эффекта, как теперь принято говорить, – объясняет де Лукки. – Я же был озабочен скорее философским аспектом проблемы: как вывести на первый план идею соединения, которая есть в любом мосте”. В результате родилась конструкция, состоящая из собственно моста и крыши. “Накидка” из стекла и металла крепится к берегам и вздымается над мостом, словно надутая ветром. С середины моста открывается отличный вид на город и реку. “Теперь мой мост – главное место встреч молодежи в Тбилиси”, – не без гордости сообщает де Лукки. Доказательство находится мгновенно, в Instagram юной пиарщицы, только что вернувшейся после тбилисских каникул. Ее друзья сделали эффектную фотосессию на фоне стальных опор моста Мира. “Вы заметили, где они остановились, чтобы сфотографироваться? Правильно, в самом центре”.

Мост Мира, Тбилиси, 2010

Мост Мира, Тбилиси, 2010

Напоследок я задаю вопрос, без которого интервью с де Лукки не представляется возможным: сейчас, с высоты возраста и по прошествии времени, что, как ему кажется, сделал “Мемфис” – хорошего и плохого? “Хорошего – мы позволили дизайнерам делать всё, что им заблагорассудится. Плохого – мы позволили дизайнерам делать всё, что им заблагорассудится. 

Столик Kristall, 1981

Столик Kristall, 1981

Теории “Мемфиса” были реакцией на рационализм 1970-х годов, с их помощью мы создавали новый мир, с другим колоритом, с другой атмосферой, с другими декорациями. Но вырванные из контекста 1980-х, они превратились в стиль. Всё экстравагантное, кричащее и даже вульгарное стали называть словом “Мемфис”. Так и выяснилось, что мы были изобретателями языка, на котором могли говорить только мы сами и только друг с другом. Впрочем, я ни о чем не жалею, это были очень веселые времена”, – заключает Микеле де Лукки с улыбкой.

Библиотека искусств фонда Джорджо Чини, Венеция, 2009

Библиотека искусств фонда Джорджо Чини, Венеция, 2009

Видео лекции, которую Микеле де Лукки прочитал на “Арх Москве” 2013-го. Часть 1

Часть 2

Фото: SANTI CALECA; GABRIELE BASILICO; GIA CHKHATARASHVILI; ALESSANDRA CHEMOLLO; LUCA TAMBURLINI; MICHELE DE LUCCHI; АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Комментарии