Портрет: архитектор Михаил Тумаркин

Михаил Тумаркин родился в Москве в 1963 году. В 1986-м окончил МАрхИ, учился у Бориса Еремина и Эдмунда Гольдзамта. В 1989-м основал фирму “Ампир”, занимающуюся проектированием зданий и парков в классическом стиле. Самое важное для него – коллеги, архитекторы и ландшафтные архитекторы: Таисия Вольфтруб, Дмитрий Шелест, Петр Завадовский, Александр Игнатьев, Юрий Грамаков, Екатерина Филиппова, Ирина Череватенко, Ольга Виноградова, Екатерина Тарник, Любовь Вильде, Михаил Юденков, Евгений Зверев.

Портрет: архитектор Михаил Тумаркин

Сегодня, когда архитектура принимает лишь одну презумпцию – презумпцию беспрецедентности, признать, что у твоего проекта есть некие прототипы, отважится не каждый. Не говоря уже о том, чтобы указать на эти прототипы и объяснить, как и почему ты с ними работал. “Здесь мы обратились к строгой версии классицизма и взяли за образец Старый музей Шинкеля в Берлине” – так Михаил Тумаркин, глава архитектурной компании “Ампир”, рассказывает об одной подмосковной усадьбе, выстроенной по его проекту в начале 2000-х. “Длинный фасад напоминает одновременно Карло Росси и постройки Джона Нэша, окружающие Риджентс-парк в Лондоне” – это о доме, спроектированном для участка Кремлевской набережной возле Большого Каменного моста. И все же история эта не про отвагу. Она про совпадение – когда представления о том, что красиво, что разумно и что удобно, сходятся в одной точке. Эта точка – классика.

Усадьба в Подмосковье в стиле английского палладианства — вид от ворот на главный дом. Проект 2001–2002, строительство 2002–2005

Усадьба в Подмосковье в стиле английского палладианства — вид от ворот на главный дом. Проект 2001–2002, строительство 2002–2005

В 1990-е Тумаркин создал в Москве несколько интерьеров, которые не остались незамеченными ни публикой, ни профессиональной критикой. За ними последовали проекты городских и загородных домов. Каждая усадьба представляет свою версию классики – от еще не забывшего барокко английского классицизма Ванбру и Хоксмора до строгого палладианства, от маньеризма с его масштабными сбоями и фантастичными деталями до тяжеловатого ампира. 

Усадьба в Подмосковье в стиле екатерининского классицизма, южный фасад

Усадьба в Подмосковье в стиле екатерининского классицизма, южный фасад

Начиная с прошлого года Тумаркин со своими сотрудниками строит дворец в Юго-Восточной Азии. Нет, не в смысле дом в пышном, “дворцовом” вкусе, а самый настоящий дворец, в котором будут тронный зал, парадные, официальные, рабочие и жилые помещения, одним словом, все, что полагается жилищу монарха. В каждом интерьере, как это было прежде во дворцах и усадьбах, своя классика: более пышная – для парадных залов, строгая, в духе Роберта Адама – для гостиных, более женственная с рокайльными реминисценциями – для будуаров, более прагматичная – для библиотек и кабинетов.

Усадьба в Подмосковье, вид на угловую (круглую) башню

Усадьба в Подмосковье, вид на угловую (круглую) башню

Говоря с Тумаркиным о том, что значит сегодня работать в классике, и законно ожидая, что рано или поздно разговор упрется в генеральную оппозицию “классика – модернизм”, сначала недоумеваешь, отчего это он все никак не начинает клеймить современную архитектуру. Оказывается, полемика с ней закончилась для него давным-давно глубоким убеждением в ее непригодности для человеческой жизни. Впрочем, и оппозиция вскоре обнаружилась, хотя и не та, что ожидалась поначалу. Это оппозиция между настоящей и неграмотной классикой.

Усадьба в Подмосковье, чертеж южного фасада. Проект 2000–2001, строительство 2001–2005

Усадьба в Подмосковье, чертеж южного фасада. Проект 2000–2001, строительство 2001–2005

– Классика, – говорит Тумаркин, – сегодня один из наиболее фальсифицированных продуктов на архитектурном рынке. Делать ее могут единицы. Большая же часть того, что предлагается под этой вывеской, – обычный ширпотреб, лишенный всякого художественного качества и культурного смысла. Для нас же классика – совершенно иное: это традиция, укорененность в истории и – что далеко не последнее – определенный тип инженерного мышления. Мы стараемся не использовать новейших, не проверенных временем материалов и конструкций, потому что наши дома должны не только олицетворять стабильность своими классическими портиками, они должны быть такими на самом деле.

Дворец в Юго-Восточной Азии в стиле англо-русского классицизма — вид с юго-запада, 3D‑визуализация. Проект 2007–2009, строится в настоящий момент

Дворец в Юго-Восточной Азии в стиле англо-русского классицизма — вид с юго-запада, 3D‑визуализация. Проект 2007–2009, строится в настоящий момент

Что касается “на самом деле”, то тут речь не только о профессии. Тумаркин и живет в окружении классики – в его доме старинная мебель, он коллекционирует гравюры и стекло конца XVIII – начала XIX века, ездит на “ягуарах”, сделанных до прихода в компанию Иэна Кэллума, а высшей формой проектной деятельности считает классический парк. А еще, говоря о своих проектах и планах, вполне законному “я” предпочитает “мы”:

Дворец в Юго-Восточной Азии, фрагмент продольного разреза по центральной ротонде и павильону на крыше

Дворец в Юго-Восточной Азии, фрагмент продольного разреза по центральной ротонде и павильону на крыше

– Поскольку ваша рубрика называется “Портрет”, а не “Коллективный портрет”, я должен без конца говорить про себя – что я люблю, что не люблю, как работаю, что собираюсь строить и так далее. Но на самом деле каждый наш проект получается из усилий нескольких грамотных и предельно аккуратных в работе людей. Каждый из них вносит в него разное и абсолютно необходимое. 

Барочная усадьба в Подмосковье, вид на главный дом из парка. Проект ­2001–2002, строительство 2002–2004

Барочная усадьба в Подмосковье, вид на главный дом из парка. Проект ­2001–2002, строительство 2002–2004

Моя роль, не менее важная, чем придумывание архитектурных решений, заключается в том, чтобы собрать этих людей вместе. Иначе невозможно. С классикой ведь такая история: в ней много правил, игнорировать которые никому не рекомендуется. Она основана на уважении к образцам, цитировать которые мы считаем делом достойным, в случае, конечно, если это грамотное цитирование. Римляне смотрели на греков, мастера Ренессанса – на римлян, архитекторы классицизма – на Ренессанс, а неоклассики 1900–1910‑х – на классицизм и ампир. Палладио не стыдно было сказать о своем монастыре делла-Карита в Венеции: “Здесь я подражал дому древних римлян”. 

Дворец в Юго-Восточной Азии. Интерьер галереи первого этажа, 3D‑визуализация

Дворец в Юго-Восточной Азии. Интерьер галереи первого этажа, 3D‑визуализация

Фокус в том, что в рамках этой жесткой и, на первый взгляд, не располагающей к какой-то невероятной оригинальности системы возникали и возникают произведения, которые несут ясный отпечаток индивидуальности и заказчика, и архитектора. На самом деле все рождается на грани постижения правил и выхода за их пределы. И нет ничего удивительного, что, несмотря ни на какие прививки современности, и сегодня многие именно в классической архитектуре видят лучший способ организации пространства и считают классику своим настоящим миром.

Банно-гостевой дом в подмосковной усадьбе в стиле екатерининского классицизма. Проект 2000–2001, строительство 2001–2004

Банно-гостевой дом в подмосковной усадьбе в стиле екатерининского классицизма. Проект 2000–2001, строительство 2001–2004

Весь вопрос в том, кто им этот мир построит. Мастера, которые “грамоте знают”, как мы видим, имеются. 

Усадьба в Подмосковье в стиле немецкого неоклассицизма. Проект 1999–2000, строительство 2000–2004

Усадьба в Подмосковье в стиле немецкого неоклассицизма. Проект 1999–2000, строительство 2000–2004

Дизайнеры и архитекторы в статье
Фото: Яков Титов, архивы пресс-службы
опубликовано в журнале №11 (90) ноябрь 2010

Комментарии