Музей истории космонавтики в Калуге

Во времена моего детства, а поконкретнее с 4 октября 1957 года, старта первого советского спутника Земли, и до 21 июля 1969 года, момента первой высадки американцев на Луну, космос принадлежал Стране Советов. Памятник нашему двенадцатилетнему господству – Музей истории космонавтики в Калуге. Его открыли в 1967-м, и если вы хотите понять, насколько своим и домашним был космос для советских людей, немедленно отправляйтесь в музей, стоящий на высоком берегу реки Оки.

Архитектура музея напоминает авангардистские проекты 1920-х годов — времени всеобщего увлечения философией космизма. В 1960-е умозрительный космизм воплотился в реальную космонавтику

Архитектура музея напоминает авангардистские проекты 1920-х годов — времени всеобщего увлечения философией космизма. В 1960-е умозрительный космизм воплотился в реальную космонавтику

Почему первый в стране и в мире музей космонавтики был создан в городе областного значения? В Калуге каждый первоклассник, которого водят туда на экскурсии, ответит, что в его городе прожил свои последние годы пионер космонавтики Константин Эдуардович Циолковский. Школьный учитель, “безумный мечтатель”, автор брошюр о теории космических путешествий. Судьба Циолковского удивительна – это гимн российскому провинциалу, дичившемуся столиц и карьер и вместо лаборатории академии наук ставившему опыты на веранде дома и крыше сарая. Невольно вспомнишь “Безумного волка” Заболоцкого.

Государственный музей истории космонавтики имени К. Э. Циолковского в Калуге спроектировали архитекторы Борис Бархин, Евгений Киреев, Наталия Орлова, Валентин Строгий и Кирилл Фомин. В 1968 году их наградили за это Государственной премией РСФСР

Государственный музей истории космонавтики имени К. Э. Циолковского в Калуге спроектировали архитекторы Борис Бархин, Евгений Киреев, Наталия Орлова, Валентин Строгий и Кирилл Фомин. В 1968 году их наградили за это Государственной премией РСФСР

Первое поколение секретных космических ученых считало его своим названым отцом. “Приехали мы в Калугу утром. В деревянном доме встретил нас высокий старик в темном костюме. В руках его был слуховой аппарат в виде рупора из жести, – рассказывал генеральный конструктор Королев о том, как в двадцать три года полчаса провел с Циолковским. – Минут за тридцать он изложил нам суть своих взглядов”.

Тринадцатое июня 1961 года, площадь Ленина в Калуге: перед жителями города выступает первый космонавт Юрий Гагарин. Свою поездку по стране он начал с Калуги

Тринадцатое июня 1961 года, площадь Ленина в Калуге: перед жителями города выступает первый космонавт Юрий Гагарин. Свою поездку по стране он начал с Калуги

И вот на пороге 1960‑х, когда вражеская пропаганда попыталась доказать, что в основе советских космических прорывов – трофейные технологии, и наши первые ракеты – по сути переделанные “Фау-2”, клеветникам решили напомнить, что еще до исторического материализма все было решено в Калуге на нынешней улице Циолковского, 79, в маленьком доме, купленном учительской семьей за 100 рублей серебром. Поэтому командиры ракетных институтов сначала устроили во дворе дома покойного учителя выставку космических артефактов. Я думаю, это было удивительное зрелище: первые искусственные спутники Земли на самой дальней улице Калуги, мало изменившейся с тех пор, как извозчики отказывались сюда ездить. Но это было только начало.

Тринадцатое июня 1961 года. Юрий Гагарин заложил медный пятачок в фундамент здания будущего музея

Тринадцатое июня 1961 года. Юрий Гагарин заложил медный пятачок в фундамент здания будущего музея

В 1959-м даже не в “Правде”, а в газете “Литература и жизнь” появилось коллективное письмо ученых: “В Советском Союзе, где уже произведено несколько запусков первых искусственных спутников Земли, необходимо создать такой музей, который бы отражал в будущем всю динамику освоения космического пространства”. Причем местом музея космонавтики определили Калугу, которой могла отныне только завидовать старая Москва. Там имелся лишь павильон “Космос” на ВДНХ. В связи с чем Нью-Калуга стала бы в перспективе междупланетным центром, связанным ракетными поездами с самыми отдаленными уголками Вселенной. Проект в духе Циолковского был тут же поддержан главным начальством. Космический эфир вызывал у наших руководителей настоящее опьянение, мы догнали и перегнали Америку, мы будем жить при коммунизме – это был по-настоящему звездный час Никиты Хрущева. Первый секретарь ЦК любил космос хотя бы за то, что этот прорыв произошел при нем. Космонавтов и космонавтику он опекал совершенно по-отечески – недаром своего сына Сергея он отправил в космическое КБ. Надо вам музей? Сделаем!

Открытие музея, 3 октября 1967 года. В центре — летчик-космонавт СССР Андриян Николаев

Открытие музея, 3 октября 1967 года. В центре — летчик-космонавт СССР Андриян Николаев

Пройдитесь по музею – он до сих пор производит впечатление. Внутри он устроен очень элегантно. Простой вестибюль с мозаикой работы Андрея Васнецова (“Я всю жизнь рвусь к новым победам и достижениям, вот почему только большевики меня на самом деле понимают”. Циолковский) и два зала, верхний и нижний. Первый – легкий и свободный, позволяющий понять, каким видели музей его создатели. Оттуда вниз на манер райтовского музея Гуггенхайма ведет пандус. Зато нижний зал похож на декорацию из “Звездных войн” со свалкой космических аппаратов, так плотно забит он “Востоками”, “Союзами”, “Лунами” и луноходами, “Марсами” и “Венерами”. Если мы вспомним, что в момент, когда музей начинал проектироваться, спутников насчитывалось меньше десятка, станет понятно, что такая космическая коммунал-ка здесь не предполагалась.

На стенде в одном из залов — макет ракетного корабля Константина Циолковского, снимок 1967 года

На стенде в одном из залов — макет ракетного корабля Константина Циолковского, снимок 1967 года

“Руководитель творческого коллектива” – как тогда говорили – Борис Григорьевич Бархин (1913–1999) был членом огромной, влиятельной и прославленной до сих пор архитектурной династии. Его отец строил редакцию “Известий”, его сын архитектор, архитектор его внук. Когда я его увидел, он был уже профессором Московского архитектурного института, и его обожали студенты. Когда они рассказывали, что именно профессор Бархин построил, вспоминали не павильон Белоруссии на ВСХВ, не Музей Советской армии с его тяжелым армейским духом, а именно легкий космический дом в Калуге. С первого взгляда видна была его принадлежность к лучшим работам 1960-х вроде Дворца пионеров на Ленинских горах, или Бородинской панорамы, или “Артека”. Стиль позднего Хрущева и раннего Брежнева, наш ответ и Корбюзье, и Нимейеру, который не зря приезжал в Москву в середине 1950-х. 

Интерьер музея в 1969 году

Интерьер музея в 1969 году

Для музея в Калуге строилось совершенно невиданное в СССР здание, достойное наступившей у нас космической эпохи и десятков кафе “Космос”. Без колонн и без шпилей, опережающее время настолько же, насколько вдохновенные пророчества Циолковского опередили точную науку. В годы “физиков и лириков” космическая техника привела за собой новую эстетику, казавшуюся удивительно знакомой. Странным образом это было возвращение эстетики 1920-х, второе рождение в СССР “современной архитектуры”, произошедшее тогда, когда космизм превратился в космонавтику. Достаточно посмотреть на музей из парка: о вхутемасовских утопиях напоминает параболоид, самым фаллическим образом прорывающий горизонтальный карниз. Этот удивительный объем скрывает зал планетария – в советской архитектуре только планетарий или обсерватория могли быть оправданием купола. Он похож на кустарную ракету Циолковского, и эта архитектурная ракета куда более выразительна, чем настоящий “Восток”, стоящий рядом. 

Автоматическая станция “Луна-16”

Автоматическая станция “Луна-16”

К ракете ведет парадная лестница, расходящаяся по сторонам почти стартовыми мостками. Но роскошный фасад – как ни странно, задний. Вход в музей – на другой стороне. Кто и как должен был подниматься по этим лестницам, какие языческие космические праздники рисовались в головах архитекторов – теперь такая же загадка, как функция больших пирамид майя.

Космический корабль “Восток-5”, снимок 1969 года

Космический корабль “Восток-5”, снимок 1969 года

И разумеется, в конце 1960-х проект не смогли осуществить так чисто, как он того заслуживал. Ребристый алюминий на фасадах вполне соответствует летательной символике, но выглядит скорее свидетельством низкой строительной технологии, чем высокой технологии космической. Впрочем, и от этих последних иллюзий экспонаты калужского музея удачно избавляют. Когда ты видишь на собранных здесь аппаратах следы ручной работы, когда узнаешь, что первый спутник придумали за месяц до запуска и склепали, как успели, понимаешь, что не стоило ожидать звездных высот от калужских строителей.

Вестибюль музея с мозаикой работы Андрея Васнецова, снимок 1969 года

Вестибюль музея с мозаикой работы Андрея Васнецова, снимок 1969 года

Сейчас калужский музей выглядит как звездолет, запущенный в 1960-е в одной стране и вернувшийся через пятьдесят лет в совершенно другую. Это музей про то, как мы покорили космос с техникой, созданной с претенциозностью мопеда, как космонавты летали, как могли, и как архитекторы строили для них, что умели. И как здорово это получалось.

На берегу Оки стоят ракеты, в том числе и военная Р-12, которую прислал маршал Язов перед тем, как был назван путчистом и заговорщиком

На берегу Оки стоят ракеты, в том числе и военная Р-12, которую прислал маршал Язов перед тем, как был назван путчистом и заговорщиком

Текст: Алексей Тарханов

Фото: Итар-Тасс; “Риа новости”; Фотосоюз
опубликовано в журнале №4 (94) апрель 2011

Комментарии