Интервью с Сигэру Баном

Любовь разных людей, от клиентов-застройщиков до студентов, японский архитектор заслужил двумя типами проектов. Первый – общественные здания и частные виллы в Японии, Европе и в Америке, модернистские и вызывающе прозрачные. Среди них, например, здание для Swatch Group в токийском Гинза или кондоминиумы в Челси. Второй – постройки из труб из прессованной бумаги. Среди них – дома для жертв стихийных бедствий, огромный “Павильон Япония” на “Экспо 2000” в Гановере, временный Кочевой музей на Гудзоне.

Архитектор Сигеру Бан. Родился в 1957 году в Токио. Учился в Архитектурном институте Южной Калифорнии и Институте Купер-Юнион в Нью-Йорке. В 1985-м открыл свое бюро в Токио и построил более шестидесяти общественных и частных сооружений, в том числе Музей бумаги в Токио, Выставочный комплекс каналов и судоходства Культурного центра Бургони и “Обнаженный дом” в Кавагоэ. В 1995 году был назначен консультантом Верховного комиссара ООН по делам беженцев и разрабатывал проекты жилья для переселенцев и жертв стихийных бедствий. В 2014 году стал лауреатом Притцкеровской премии.

Архитектор Сигеру Бан. Родился в 1957 году в Токио. Учился в Архитектурном институте Южной Калифорнии и Институте Купер-Юнион в Нью-Йорке. В 1985-м открыл свое бюро в Токио и построил более шестидесяти общественных и частных сооружений, в том числе Музей бумаги в Токио, Выставочный комплекс каналов и судоходства Культурного центра Бургони и “Обнаженный дом” в Кавагоэ. В 1995 году был назначен консультантом Верховного комиссара ООН по делам беженцев и разрабатывал проекты жилья для переселенцев и жертв стихийных бедствий. В 2014 году стал лауреатом Притцкеровской премии.

– Как вы совмещаете строительство для людей, оставшихся без крова, с проектированием дорогущих зданий, объектов спекуляции недвижимостью?

– Никакого противоречия здесь нет. Ко всем проектам я подхожу одинаково серь­­езно, и от денежных ограничений моя зада­ча не меняется. Да и не стоит называть мои постройки из картонных труб временными – я наконец добился разрешения использовать их в постоянных конструкциях.

Кондоминиум в лесу Ханеги, пригороде Токио, Бан построил в 1997 году, не срубив ни одного дерева, и сам поселился в одной из квартир.

Кондоминиум в лесу Ханеги, пригороде Токио, Бан построил в 1997 году, не срубив ни одного дерева, и сам поселился в одной из квартир.

– Когда в ваших конструкциях впервые появилась бумага?

– В 1985 году меня пригласили курировать выставку Алваро Аалто. Для подпорки подиумов я вместо дерева использовал картон. На металлический стержень наматывались слои бумаги и спрессовывались – получалась труба, по прочности не уступающая многим строительным материалам.

Выставочный центр на верхнем этаже японской штаб-квартиры Swatch Group. Здание, построенное в 2007 году, называется в честь отца-основателя группы Николаса Г. Хайека.

Выставочный центр на верхнем этаже японской штаб-квартиры Swatch Group. Здание, построенное в 2007 году, называется в честь отца-основателя группы Николаса Г. Хайека.

Свое первое большое здание с использо­ванием бумаги – “Библиотеку для поэта” – Бан построил в 1991 году. Но экспериментами с бумагой дело не ограничилось. В конце 1980-х Бан стал получать свои первые за­ка­зы в Японии и продолжал экспериментировать – с пространством. В его жилых домах не было границ между внутренним и ­внешним. Терраса и двор становились частью жилого пространства, стены убирались, стеллажи и шкафы выполняли роль подпорок. Фасад офисного здания в Осаке он облицевал деревянными панелями – точно такими же, как внутри, а холл токийского Музея бумаги открыл всем ветрам.

Nicolas G. Hayek Center. Из-за дороговизны японской земли здание имеет всего 17 метров по фасаду и вместить туда бу­тики всех семи марок, входящих в Swatch Group, не представлялось возможным. Сигеру Бан отдал каждой марке свой этаж, а внизу расположил только лифты с логотипами. Этот проход он назвал Avenue du Temps — Улицей времени.

Nicolas G. Hayek Center. Из-за дороговизны японской земли здание имеет всего 17 метров по фасаду и вместить туда бу­тики всех семи марок, входящих в Swatch Group, не представлялось возможным. Сигеру Бан отдал каждой марке свой этаж, а внизу расположил только лифты с логотипами. Этот проход он назвал Avenue du Temps — Улицей времени.

– Вы строите так, что в доме нет ни одного приватного угла. Вам приходится объяснять заказчикам, что такое модернизм, модный международный стиль?

– Своих заказчиков я никогда не уговари­ваю – они приходят ко мне, потому что знают, как я строю. Открытость – это отсутствие жесткой структуры, она дает возможность менять пространство. Посмотрите на “Павильон Барселона” Мис ван дер Роэ: у него прозрачность визуальная, а у меня – структурная: перегородки и стены двигаются и переставляются. У него – стена как занавес, а у меня – настоящий занавес.

“Дом за занавесом” в токийском районе Итабаши Сигеру Бан построил в 1995 году. Огромная терраса закрывается раздвижными стеклянными панелями и гигант­скими ­занавесками.

“Дом за занавесом” в токийском районе Итабаши Сигеру Бан построил в 1995 году. Огромная терраса закрывается раздвижными стеклянными панелями и гигант­скими ­занавесками.

– А над какими типами проектов вам интереснее работать?

– Конечно же над теми, для которых потом приходится выбивать разрешение властей. Картон и пластиковые бутылки позволяют экспериментировать, и результаты мы используем в больших проектах. Крышу “Павильона Япония”, например, мы сделали из непромокаемой почтовой бумаги, для теп­лоизоляции многих домов в Японии использовали пенопластовые шарики. Мои здания из бумажных бревен хороши тем, что их легко разобрать и построить новые.

Детский центр ­больницы IMAI, 2001.

Детский центр ­больницы IMAI, 2001.

– А как же с вечной функцией архитектуры? Ведь пирамиды и греческие храмы ­строились с расчетом на века, а не для того, чтобы их можно было легко разобрать.

– Ничто не вечно. Железобетонный дом не вечен – его легко разрушить экскаватором, просто он оставляет после себя горы мусора, а бумага и бамбук – нет. Кроме того, архитектура должна быть безопасной: во время катастроф не природа губит людей, а тяжеловесные здания.

Четырнадцать этажей здания разделены на четыре яруса, которые объединяет огромный вертикальный сад — зеленая стена с собственной системой орошения.

Четырнадцать этажей здания разделены на четыре яруса, которые объединяет огромный вертикальный сад — зеленая стена с собственной системой орошения.

Гуманитарное строительство Бан начал весной 1995-го, когда фотографии жертв конфликта в Руанде обошли весь мир, а защитники демократии предпочли их не заметить. После поездки в Руанду Бан обратился к комиссару ООН с идеей проекта жилья для миллиона беженцев. В результате по его проекту компания Vitra выпустила трубы из ­прессованной водостойкой бумаги, из которых собирались палаточные каркасы.

В 2001 году Бан построил двадцать таких домов из бумажных труб, бамбука и брезента для жертв землетрясения в индийском штате Гуджарат.

В 2001 году Бан построил двадцать таких домов из бумажных труб, бамбука и брезента для жертв землетрясения в индийском штате Гуджарат.

Мой, как мне казалось, логичный вопрос об экологичном “зеленом” дизайне вызывает у Бана резкое неприятие:

– Давайте оставим в стороне все разговоры о так называемом эффективном дизайне – никто толком не знает, что это такое. И мне не интересно тратить время на обсуждение коммерческих клише.

Музей бумаги в пригороде Токио был построен в 2002 году.

Музей бумаги в пригороде Токио был построен в 2002 году.

Я тут же меняю тему, стараясь заодно выяснить, где же в недрах строгой функциональности спряталась эстетика:

– Как возникла идея церкви из бумажных труб в японском Коби?

– Ее овальный план я позаимствовал у римской церкви S. Carlo alle Quattro Fontane Борромини. Только не говорите мне про вдохновение, – спешит добавить Бан, – я просто воспользовался формой. Проект оказался очень успешным – изначально предполагалось, что храм простоит всего два года, а оказалось – одиннадцать.

Между галереей современного искусства и Музеем бумаги построен прозрачный атриум, через который проложены подвесные мосты.

Между галереей современного искусства и Музеем бумаги построен прозрачный атриум, через который проложены подвесные мосты.

– Какая еще традиционная архитектура вас интересует?

– Наверное, арабская, – после некоторого раздумья говорит Бан.

Здание Metal Shutter Houses в Челси, в Нью-Йорке. Названо так из-за перфорированных металлических жалюзи, которые жильцы могут опускать или поднимать по собственному желанию.

Здание Metal Shutter Houses в Челси, в Нью-Йорке. Названо так из-за перфорированных металлических жалюзи, которые жильцы могут опускать или поднимать по собственному желанию.

– А японская?

– Я ее никогда не изучал. Я учился в Калифорнии и Нью-Йорке. И родом я из Токио – совсем не традиционного города. Так что не стоит искать в моей архитектуре особенных национальных черт.

Фасад библиотеки Университета Сейкей в Токио, 2006.

Фасад библиотеки Университета Сейкей в Токио, 2006.

– Можно ли назвать ваши последние работы – проект сателлита Центра Помпиду в Метце, библиотеку Университета Сейкей в Токио – футуристичными?

– Я не знаю, что вы имеете в виду под этим словом. Шарообразные комнаты-капсулы в библиотеке возникли из необходимости создать пространство, где будет абсолютно тихо. Крышу музея в Метце мы делаем на основе очень прочной структуры – ­китайской соломенной шляпы. Я наткнул­ся на ­такую шляпу в магазине, и меня потрясла ее архитектоника, ее необычайная ­устойчивость!

Библиотека Университета Сейкей. Бан спроектировал изолированные от внешнего шума комнаты-капсулы для занятий.

Библиотека Университета Сейкей. Бан спроектировал изолированные от внешнего шума комнаты-капсулы для занятий.

Любой разговор о культурных влияниях, художественном замысле он прерывает доводом – и конструкция, и форма подчиняются функции.

Атриум библиотеки опоясывают и пересекают воздушные ленты подвесных переходов и лестничных пролетов.

Атриум библиотеки опоясывают и пересекают воздушные ленты подвесных переходов и лестничных пролетов.

Один раз, правда, Сигэру Бан все-таки заговорил о красоте:

– В качестве фундамента для домов из бумажных бревен, которые мы строили после землетрясений, мы клали ящики от пива Kirin. Выбрали желтые, а не красные – желтые больше подходили к цвету бумаги.

Винтовые лестницы соединяют все пять уровней библиотеки.

Винтовые лестницы соединяют все пять уровней библиотеки.

Главный ресепшен Nicolas G. Hayek Center.

Главный ресепшен Nicolas G. Hayek Center.

“Обнаженный дом”, 2000. Заказчик Бана, глава большой семьи, просил, чтобы “в доме было как можно меньше укромных уголков”. В результате получилось абсолютно открытое пространство с комнатами-контейнерами.

“Обнаженный дом”, 2000. Заказчик Бана, глава большой семьи, просил, чтобы “в доме было как можно меньше укромных уголков”. В результате получилось абсолютно открытое пространство с комнатами-контейнерами.

Беседовала Анна Пантуева

Фото: NIKOLAS KOENIG/GMAIMAGES.COM; JIMMY COHRSSEN; HIROYUKI HIRAI; SHIGERU BAN ARCHITECTS; АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ
опубликовано в журнале №4 (61) апрель 2008

Комментарии