Портрет: бюро Ofis arhitekti

Архитекторы из словенского бюро Ofis arhitekti стремительно завоевывают титул звезд. Сергей Ходнев (“Коммерсантъ”) встретился с основателями бюро Шпелой Видечник и Роком Оманом в Любляне.

Ofis arhitekti. Архитектурное бюро, базирующееся в Любляне (Словения), основано в 1998 году выпускниками Люблянской архитектурной школы Шпелой Видечник (родилась в 1971 году) и Роком Оманом (родился в 1970 году). В 2000 году Шпела и Рок вместе окончили еще и лондонскую Архитектурную ассоциацию (АА). Сейчас у них работает десять человек. Активно участвуют в конкурсах и тендерах по всей Европе (включая Москву).

Ofis arhitekti. Архитектурное бюро, базирующееся в Любляне (Словения), основано в 1998 году выпускниками Люблянской архитектурной школы Шпелой Видечник (родилась в 1971 году) и Роком Оманом (родился в 1970 году). В 2000 году Шпела и Рок вместе окончили еще и лондонскую Архитектурную ассоциацию (АА). Сейчас у них работает десять человек. Активно участвуют в конкурсах и тендерах по всей Европе (включая Москву).

“Нас очень просто найти: на главной площади есть такое здание, где два посольства, ну, вы его по флагам сразу заметите, так вот в этом здании и есть наш офис”, – объясняет по телефону Шпела Видечник. Для полной ясности надо добавить, что созданное ею вместе с Роком Оманом архитектурное бюро прямо так и называется Ofis arhitekti. Это незамысловатое название в последние годы все чаще появляется на страницах профессиональных журналов, молодых словенцев уже понемногу приглашают проектировать для европейских столиц, их работы взахлеб обсуждают интересующиеся архитектурой и дизайном блогеры всего мира, а в прошлом году Шпела и Рок приезжали на Московскую архитектурную биеннале на положении “начинающих гуру”.

Торговый комплекс Mercator в Любляне построен в 2006–2008 годах на территории старой скотобойни. Бюджет стройки был ограничен, а на отделку нового здания выделили всего €60 тыс. — этого едва хватало на одну стену. Шпела и Рок нашли способ сэкономить: они частично обшили фасад перфорированным металлом, выкрашенным под цвет бронзы.

Торговый комплекс Mercator в Любляне построен в 2006–2008 годах на территории старой скотобойни. Бюджет стройки был ограничен, а на отделку нового здания выделили всего €60 тыс. — этого едва хватало на одну стену. Шпела и Рок нашли способ сэкономить: они частично обшили фасад перфорированным металлом, выкрашенным под цвет бронзы.

Найти их действительно проще некуда. В старинном особняке сидят одно под другим два посольства, а выше, практически на ­чердаке, скромный офис “Офиса”. Внизу соответственно несколько звонков, как у обычного европейского подъезда. Или даже у порога коммунальной квартиры. Вся эта ситуация где угодно выглядела бы удивительной, но не в Любляне, столице двухмиллионной страны, городе с населением в двести шестьдесят тысяч.

Фасад торгового комплекса Mercator: круги, оставшиеся после перфорации, тоже пошли в дело — ими декорированы бетонные участки стены. А сэкономленные средства были пущены на покупку цепей. Они натянуты между кругами и служат опорой для вьющихся растений. Со временем зелень полностью закроет бетон.

Фасад торгового комплекса Mercator: круги, оставшиеся после перфорации, тоже пошли в дело — ими декорированы бетонные участки стены. А сэкономленные средства были пущены на покупку цепей. Они натянуты между кругами и служат опорой для вьющихся растений. Со временем зелень полностью закроет бетон.

Никакого скребущего небо “Любляна-City”, помпезных проспектов и ощетинившихся заборами посольских дворцов тут нет, оттого что они и не нужны. Однако это все-таки не Лихтенштейн или Андорра, нет, здесь у всего какая-то очень правильная человеческая мера. Исторический музей в Любляне, допустим, своими размерами заставил бы венца или берлинца снисходительно усмехнуться, но зато музей, по французской поговорке, “пьет из своего стакана”: занимательная коллекция, редкий по качеству дизайн экспозиции и интерьеров.

Часовня Farewell Chapel (2005–2009) заставляет вспомнить первых христиан, скрывавшихся от своих преследователей в катакомбах.

Часовня Farewell Chapel (2005–2009) заставляет вспомнить первых христиан, скрывавшихся от своих преследователей в катакомбах.

Реконструкцией этого музея в конце девяностых – начале нулевых занимался как раз Ofis, и это была одна из первых громких работ бюро. Архитекторы раскрыли выходящие во двор здания прекрасные аркады ренессансного дворца, замурованные сто лет назад; смело изгибающийся через все здание пандус появился не сам собой, а как бы вырос из показываемого в нижнем уровне куска подлинной древнеримской дороги – очень образно. И все же от критики и общественности им тогда досталось на орехи. Я спрашиваю у Рока Омана, что же именно не понравилось ругателям – само присутствие стекла и бетона, довольно, впрочем, интеллигентное? Новое устройство пространства, придуманное с уважением и к национальной истории, и к музейным традициям?

Здание часовни Farewell Chape, расположенное в селе Красное под Любляной, так точно вписано в холмистый ландшафт, что его большая часть оказалась под землей.

Здание часовни Farewell Chape, расположенное в селе Красное под Любляной, так точно вписано в холмистый ландшафт, что его большая часть оказалась под землей.

Рок досадливо машет рукой, произносит пару общих фраз в том смысле, что на всех не угодишь, – и неожиданно ударяется в тираду о том, что и у них, молодых архитектурных звезд, не всё розы и лилии. То есть всё в целом, конечно, хорошо, вы не подумайте, но, знаете, у нас вообще отношение общественного мнения к архитектуре странное, архитектурная критика маловлиятельна, профессиональное сообщество устроено кое-как, чиновники всех уровней – бюрократы, а заказчики – о, эти заказчики!..

В глубине этой “пещеры” находятся технические помещения, а религиозные службы (чаще всего заупокойные, так как церковь соседствует с кладбищем) устраивают ближе к стеклянному входу.

В глубине этой “пещеры” находятся технические помещения, а религиозные службы (чаще всего заупокойные, так как церковь соседствует с кладбищем) устраивают ближе к стеклянному входу.

И дальше до боли знакомые по разговорам в московских проектных бюро сюжеты. Девелоперы выжимают квадратные метры, заказчики частных домов – самодуры. Вот спроектировал Ofis изысканную загородную виллу, для которой было скрупулезно придумано все, вплоть до дверных ручек, а ­заказчик потом возьми да и запрети снимать и публиковать интерьеры.

Крышей часовни служит горка. Вместо того чтобы поставить на ней традицион­­ный для христианских храмов крест, архитекторы прорезали этот символ веры в потолке. Если смотреть изнутри церкви, то от крес­та в прямом смысле слова исходит свет. А ночью, когда в храме зажигают электричество, распятие освещает окрестности.

Крышей часовни служит горка. Вместо того чтобы поставить на ней традицион­­ный для христианских храмов крест, архитекторы прорезали этот символ веры в потолке. Если смотреть изнутри церкви, то от крес­та в прямом смысле слова исходит свет. А ночью, когда в храме зажигают электричество, распятие освещает окрестности.

– Но в целом нам все-таки очень повезло, – рассудительно замечает Шпела Видечник. В их творческом тандеме (только творческом, личная жизнь у дружных со студенчества Рока и Шпелы врозь) она, обожавшая в юности естественные науки и математику, представляет рациональное начало. Все грамотно рассчитать, правильно организовать, конструктивно решить вопросы – это к ней.

Как выясняется, повезло словенцам прежде всего со временем: в 1991-м, когда они поступили в Люблянскую архитектурную школу, в стране начиналась уже другая по сравнению с социалистической Югославией жизнь.

Жилой дом Tetris Apartments в Любляне, 2005–2007. Балконы развернуты под углом, чтобы сместить виды с оживленной трассы на зеленый массив.

Жилой дом Tetris Apartments в Любляне, 2005–2007. Балконы развернуты под углом, чтобы сместить виды с оживленной трассы на зеленый массив.

– До этого большинство архитекторов работало в государственных проектных институтах, – поясняет Рок. – Я хорошо себе это представляю, у меня отец и дядя работали в одном из них. Жизнь у них была, в отличие от других госучреждений, довольно расслабленная, чуть ли не богемная. Но, конечно, никакой молодежи выдвинуться не давали. А потом все это лопнуло.

Шпела подхватывает:

– Все как бы обнулилось, понимаете? Стали проводить конкурсы на всякие общественные здания, вот вроде нашего музея, и для всех были равные условия, никаких портфолио.

Жилой комплекс 650 Apartments, построенный в 2004–2006 годах, состоит из четырех корпусов и является одним из крупнейших в Любляне.

Жилой комплекс 650 Apartments, построенный в 2004–2006 годах, состоит из четырех корпусов и является одним из крупнейших в Любляне.

И в результате в конце 1990-х, когда Рок и Шпела поехали стажироваться в лондонскую Архитектурную ассоциацию (АА), у них уже было два крупных реализуемых проекта и время от времени приходилось отвлекаться от учебы и мчаться из Британии на родину – контролировать стройку. С тех пор в стране многое изменилось, столь захватывающей вольницы уже нет. Но зато возникла еще одна чиновничья инициатива – государственная программа социального жилья.

Фасады зданий собраны из одинаковых модулей, однако архитекторы варьировали их расположение так, чтобы избежать однообразия.

Фасады зданий собраны из одинаковых модулей, однако архитекторы варьировали их расположение так, чтобы избежать однообразия.

От этих слов веет казенным унынием: ну какую славу сыщешь на этом поприще? Тут не застывшая музыка, а застывшая экономия. Ан нет. С экономией, вернее говоря, с предельной рациональностью у “социальных” проектов Ofis все тоже чудо как хорошо, что и привлекает к ним повышенное внимание теперь, когда тема качественного социального жилья так популярна отнюдь не только в Словении. Но эстетики и дизайнерской изобретательности в этих вроде бы простых и дешевых домах, пожалуй, ничуть не меньше, чем в более “роскошных” проектах бюро.

Жилой дом Lace Apartments в Нова-Горице, 2004–2008. Крыша, перголы, балконы и террасы объединены в цветную ленту. Ее окраска напоминает цвета местной почвы, вина и черепицы.

Жилой дом Lace Apartments в Нова-Горице, 2004–2008. Крыша, перголы, балконы и террасы объединены в цветную ленту. Ее окраска напоминает цвета местной почвы, вина и черепицы.

На фасаде дома в Изоле лихо выступают причудливые соты балконов, динамично раскрашенные разноцветными шторами – и рациональная жилая коробка превращается в аттракцион, в штучную вещь. У 650-квартирного дома в Любляне прихотливо чередующиеся окна, остекление балконов, глухие плоскости складываются в абстрактный геометрический орнамент, одновременно строгий и забав­ный – его даже сравнивали со знаменитой когда-то игрой тетрис. Рок, впрочем, говорит, что о тетрисе они и не думали и что рисунок фасада ему случайно подсказала раскраска какого-то флаера, подобранного на лондонском тротуаре.

Нижний этаж здания, построенного в деревушке Бохиньска-Быстрица в 2006–2007 годах, занимает тороговый центр, а над ним находятся шестьдесят две квартиры. Сложная форма здания обусловлена необходимостью защитить дом от ветра и снега, а выбор отделочных материалов (­дерево и сланец) апеллирует к местным традициям.

Нижний этаж здания, построенного в деревушке Бохиньска-Быстрица в 2006–2007 годах, занимает тороговый центр, а над ним находятся шестьдесят две квартиры. Сложная форма здания обусловлена необходимостью защитить дом от ветра и снега, а выбор отделочных материалов (­дерево и сланец) апеллирует к местным традициям.

И все же кажется, что сравнение с тетрисом, в котором нужно ловко подгонять друг к другу сыплющиеся геометрические фигурки, должно архитекторам из Любляны польстить даже больше, чем довольно крикливое, пусть и более актуальное для XXI века, сравнение их работ с тотальным дизайнерским совершенством iPhonʼа.

Вилла Old Oaks в Любляне (2006–2008), соседствует с парком, и ее сложная конфигурация объясняется желанием максимально развернуть жилые помещения к природе.

Вилла Old Oaks в Любляне (2006–2008), соседствует с парком, и ее сложная конфигурация объясняется желанием максимально развернуть жилые помещения к природе.

Они напрягаются, когда с ними начинаешь говорить про кредо, про идеологию творчества, про взаимоотношения с традицией модернизма. “Мы не очень любим философствовать”, – отрезают они. Для них каждая практическая задача сама по себе главная ценность и уникальный вызов, с которым нужно просто справиться здесь и сейчас: точно, красиво, оригинально, уместно, с человеческой мерой. И все сложится.

Типовой дом в поселке Стара-Фужина (2008–2009) был перестроен таким образом, чтобы его хозяева смогли снизить затраты на энергию и воду. На его солнечной стороне появились большие окна, позволяющие обходиться без отопления даже зимой.

Типовой дом в поселке Стара-Фужина (2008–2009) был перестроен таким образом, чтобы его хозяева смогли снизить затраты на энергию и воду. На его солнечной стороне появились большие окна, позволяющие обходиться без отопления даже зимой.

В тетрисе, когда все идеально складывалось, у игрока вдруг возникало почти эстетическое удовлетворение. Так и у “Офиса”. Складываются везение, азарт, вкус к рациональности и перфекционизм. И всем хватает что призовых очков, что удовольствия.

Верхний этаж выдвинут вперед, чтобы затенить нижние комнаты в летние дни. Также в доме сделана дополнительная термоизоляция и установлена система сбора дождевой воды.

Верхний этаж выдвинут вперед, чтобы затенить нижние комнаты в летние дни. Также в доме сделана дополнительная термоизоляция и установлена система сбора дождевой воды.

Текст: Сергей Ходнев

Фото: tomaz gregoric; архив пресс-службы

Комментарии