Интервью с Ричардом Мейером

Архитектор Ричард Мейер

Когда Ричарду Мейеру было двадцать пять лет, он приехал в Париж. Набравшись храбрости, подошел к великому Ле Корбюзье (дело было на открытии Дома Бразилии, который построили Ле Корбюзье и Люсио Коста) и сказал, что хотел бы некоторое время бесплатно поработать в его мастерской.

– Я никогда не возьму на работу американца, – ответил тот. – Мало того, что из-за американских интриг мне не дали спроектировать Лигу Наций в Женеве, они не дали мне построить здание ООН в Нью-Йорке.

Россия в истории с Центросоюзом поступила с Ле Корбюзье не лучше. Но любовь к русскому конструктивизму Корбюзье сохранил. Как и Ричард Мейер – его называли картонным корбюзианцем и запойным конструктивистом, “подсевшим” на белый цвет.

Музей Гетти в Лос-Анджелесе Ричард Мейер проектировал 12 лет — с 1985-го по 1997 год.

Музей Гетти в Лос-Анджелесе Ричард Мейер проектировал 12 лет — с 1985-го по 1997 год.

– Что привлекает вас в русском конструктивизме? – спрашиваю я Ричарда в его белом (of course!) кабинете на Десятой авеню в Нью-Йорке. На нем белоснежная накрахмаленная рубашка, но на груди – прожженная сигаретой дырка, а манжеты обтрепаны. Это европейский шик. Я бы даже сказал, антиамериканизм, хотя Мейер наверняка со мной не согласился бы.

– Взаимоотношения линии, плоскости, цвета, движения и пространства. Вот башня Татлина: меня восхищает в ней утонченное понимание абстракции и пространства.

– Многие архитекторы русского авангарда вышли из живописи. Их трехмерное видение шло от двумерности холста. Большинство их произведений осталось на бумаге. 

– На бумаге, говорите? Да идеи этих “бумажников” актуальны до сих пор!

В живописном подходе к архитектуре упрекали и конструктивистов, и Корбюзье, и самого Ричарда Мейера. Его обвиняли в том, что он создает архитектуру черчения, а не жизненного пространства. Но вернемся к его биографии.

Ричард Мейер. Американский архитектор и дизайнер, родился в 1934 году. Прославился проектами частных жилых домов. Мейер — отец “белого стиля” американской архитектуры: все его постройки белые. В 1984 году Мейер стал самым молодым лауреатом в истории премии Притцкера. Сейчас строит в основном общественные здания. В 1997-м получил Императорскую премию в Японии.

Ричард Мейер. Американский архитектор и дизайнер, родился в 1934 году. Прославился проектами частных жилых домов. Мейер — отец “белого стиля” американской архитектуры: все его постройки белые. В 1984 году Мейер стал самым молодым лауреатом в истории премии Притцкера. Сейчас строит в основном общественные здания. В 1997-м получил Императорскую премию в Японии.

Потерпев неудачу с Корбю, Мейер устроился на работу в нью-йоркской мастерской Марселя Брейера. Первым значительным успехом был жилой дом семьи Смит. Тогда же Мейер и еще четыре нью-йоркских архитектора (Питер Айзенман, Майкл Грейвз, Джон Хейдак и Чарлз Гватми) создали группу CASE – потом она превратилась в New York Five. В 1972 году вышла их книга “Пять архитекторов”. Реакция была бурная и не всегда положительная. Пять других архитекторов, близких к постмодернизму Роберта Вентури, в серии статей “Пять о пяти” накинулись на Мейера и его друзей, обвиняя их в брезгливом отношении к реальности, европейском высокомерии, ленивом копировании модернистских форм и массе других грехов. Пятерку Мейера пресса окрестила “белыми”, а постмодернистов “серыми” – те проповедовали включение в архитектуру жизненной “грязи”.

– Что для вас сегодня значат термины “модернизм” и “постмодернизм”?

– Ничего. Я пользовался ими раньше, когда формулировал определенную позицию, но эта позиция потеряла смысл. Постмодернизм существует только в странах, где он не был принят сразу, например во Франции.

– Или в России.

– Примите мои соболезнования.

Кушетку из клена и кожи ручной выделки Мейер спроектировал для компании Knoll (1982).

Кушетку из клена и кожи ручной выделки Мейер спроектировал для компании Knoll (1982).

– То есть спор “серых” и “белых” потерял всякий смысл?

– Я что-то больше не вижу никаких “серых”.

– А “белых”?

– Я все еще здесь.

– Русские конструктивисты – а вся ваша группа относилась к ним с большим уважением – вкладывали в свою работу социальное содержание. Они хотели изменить мир с помощью архитектуры.

– И доказали, что это невозможно. Менять мир – дело политики.

Музей современного искусства в Барселоне Ричард Мейер построил в 1995 году.

Музей современного искусства в Барселоне Ричард Мейер построил в 1995 году.

– Но если бы Веснины или Гинзбург увидели ваши работы, у них возникли бы возражения. Вы используете наши идеи, сказали бы они, но лишаете их социального содержания.

– Они были слишком политизированы.

– Ле Корбюзье тоже был бы недоволен. Вы заимствуете мои формы, сказал бы он, но лишаете их моих идей.

– Я не заимствую формы Ле Корбюзье. Для меня важны его пять принципов, идея разделения конструкции и оболочки, но не конкретные формы. Какие-то его идеи ценны, какие-то я отбрасываю и использую свои. Это творческий процесс. Я смотрю на работы Корбюзье, Аалто и Райта так же, как на архитектуру Борромини, Браманте и Бернини. Меня интересует не то, как это выглядит, а как решено пространство. Райт считал, что внутреннее и внешнее пространство должны перетекать из одного в другое. Я давно понял, что Райт не прав: между интерьером и экстерьером на самом деле связи нет.

– Значит, когда Тьерри Деспона пригласили сделать интерьеры музея Гетти, это у вас не вызвало возражений?

– Еще как вызывало. Не того позвали.

В волнистом объеме, выходящем на фасад барселонского музея, размещена выставочная галерея.

В волнистом объеме, выходящем на фасад барселонского музея, размещена выставочная галерея.

Тут мы касаемся главного достижения и больного места в творческой биографии Мейера – музея Гетти в Лос-Анджелесе. Критикуя Мейера в 1973-м, “серые” писали, что настоящим тестом для “белых” будет работа над крупным проектом. Сумеют ли они переключить внимание от элегантных деталей к композиционному и функциональному целому? Момент истины настал, когда, перебрав за много лет чуть ли не всех современных архитекторов Америки, музей Гетти выбрал Мейера. Работа шла 15 лет, процесс был мучительным. Приходилось принимать во внимание разнообразные вкусы представителей заказчика, требования богатых владельцев окрестных домов (хорошо организованной группы со своими адвокатами) и все время меняющиеся финансовые, юридические, экологические ограничения. После многих жертв и компромиссов музей открыли в 1997-м. Реакция критики была скорее негативной. Упреки повторяли аргументы “серых”: собрание деталей, нет цельности, вторично, недружелюбная архитектура, страх перед “грязью” жизни. “Ретроспективный” подход Мейера противопоставляли “новаторскому” решению Фрэнка Гери в Бильбао.

Входной вестибюль Музея телевидения и радио в Беверли-Хиллз (1996).

Входной вестибюль Музея телевидения и радио в Беверли-Хиллз (1996).

– Джон Уолш, главный куратор строительства музея, был для вас трудным клиентом?

– Долгая работа не может быть легкой.

– Это правда, что самые серьезные конфликты возникли у вас по поводу парка?

– Смотря о каком парке речь. Главный парк, который сделал Дэн Кайли, превосходен. Проблема была с центральным парком – его отдали на откуп художнику Роберту Ирвину, а тот ничего не понял. Катастрофа. Этот парк не имеет отношения ни к архитектуре, ни к ландшафту.

Фирму Richard Meier & Partners Architects Мейер основал в 1963 году. Шумного юбилея в 2003-м устраивать не стали — сорокалетие компании будет совмещено с 70-летием Мейера, которое он отпразднует осенью 2004 года.

Фирму Richard Meier & Partners Architects Мейер основал в 1963 году. Шумного юбилея в 2003-м устраивать не стали — сорокалетие компании будет совмещено с 70-летием Мейера, которое он отпразднует осенью 2004 года.

– В документальном фильме о строительстве музея есть эпизод: вы просите Уолша запретить сотрудникам засорять пространство семейными фотографиями, игрушками и другими личными предметами. Но вы используете свои личные фотографии, билеты, обрывки плакатов и тому подобное в ваших арт-коллажах. Нет ли здесь снобистской позиции: я художник, я могу творить, используя семейные фото, а простые люди – нет? Не в этом ли главная проблема модернизма – желание художника навязать потребителю свои эстетические предпочтения?

– Коллажи я делаю для себя. Это как мои семейные альбомы или моя коллекция марок. Вы не обязаны на них смотреть. Но общественное пространство принадлежит всем. Ты можешь занимать его часть, но это не твой дом. У тебя есть определенные обязательства по отношению к остальным потребителям этого пространства. К модернизму это не имеет никакого отношения.

Еще одна дизайнерская работа Ричарда Мейера — сервиз для Alessi (1983).

Еще одна дизайнерская работа Ричарда Мейера — сервиз для Alessi (1983).

– В фильме есть другой эпизод: вы возмущаетесь хаотичностью кафетерия и предлагаете прислать им план расстановки столов.

– Да, мне хотелось внести туда порядок.

– Жизнь всегда хаотична…

– Поэтому архитектор и должен вносить в нее некоторый порядок.

– Русские конструктивисты хотели контролировать общество политически. Вы хотите контролировать его эстетически?

– Я хочу создать эстетическую среду, в которой людям нравится находиться. Люди не обязаны ходить в музей Гетти. Но им нравится туда ходить. Я то и дело слышу: “Обожаю это место, я был там пятьдесят раз”. Почему? Оно нравится людям благодаря его эстетическим качествам, взаимоотношениям между архитектурой, ландшафтом, городом, климатом и даже едой. Это – единое целое. Это порядок.

“Элитное жилье” по проекту Мейера — башни на Перри-стрит в Нью-Йорке (2002).

“Элитное жилье” по проекту Мейера — башни на Перри-стрит в Нью-Йорке (2002).

Должен признать – музей Гетти и правда одно из самых приятных мест в Лос-Анджелесе. Я был там если не пятьдесят раз, то близко к тому. Не знаю, чья это заслуга, – архитектора, который навязал свою волю, или заказчика, сумевшего разрушить стилистическое единство проекта и внести в него “грязь” старомодных интерьеров и парка. Только вот качество архитектуры деталей и красота пейзажа сыграли с музеем злую шутку: показали посредственность самой коллекции, и в результате музей Гетти стал чем-то вроде советского парка культуры и отдыха.

– Представьте себе: Бог решил уничтожить все здания на земле, кроме одного, и спрашивает вас, что сохранить. Что бы вы выбрали?

– Oh, boy!

Мейер задумывается, и мне становится понятна главная черта этого человека: добросовестность. Он не может схалтурить даже в ответе на не вполне серьезный вопрос. Пауза продолжается ровно сорок секунд.

– Это очень трудный вопрос, – говорит он извиняющимся тоном.

Жилой дом во Флориде (1998). Как большинство частных проектов Мейера, дом был опубликован в американском AD.

Жилой дом во Флориде (1998). Как большинство частных проектов Мейера, дом был опубликован в американском AD.

Еще двадцать секунд. Ричард рисует что-то на бумажной салфетке, потом отодвигает ее и торжественно объявляет:

– Я выбираю капеллу Роншан Ле Корбюзье.

– Теперь Бог спрашивает, с чего начать снос.

– Oh, boy! Таких зданий много.

Проходит еще сорок секунд.

– Я видел в одном журнале здание магазина Selfridges в Бирмингеме, оно все покрыто какими-то точками. Чудовищная идея. Полное отсутствие масштаба. Еще башни Филиппа Джонсона в Мадриде – Puerta de Europa. И башню Монпарнас в Париже – за то, что она сделала с городом. Я не против небоскребов, я против небоскребов, которые игнорируют среду.

“Хрустальный собор” Центра вариативного мышления (Possibility Thinking) в Калифорнии (2003).

“Хрустальный собор” Центра вариативного мышления (Possibility Thinking) в Калифорнии (2003).

Ричарда Мейера часто называют последним модернистом. Но последних модернистов – философов, драматургов, киношников – было уже много, и конца этому списку не предвидится. Философ и культуролог Борис Гройс говорил, что ностальгии по коммунизму быть не может, потому что коммунизм всегда существует как потенциальная возможность. Так же и модернизм. Желание создавать идеальные объекты, которые вносят порядок в жизненный хаос, неистребимо. А Ричард Мейер – пример того, что этой идее можно служить бескорыстно и добросовестно.

Церковь Dio Padre Misericordioso в Риме (2003).

Церковь Dio Padre Misericordioso в Риме (2003).

Текст: Владимир Паперный

Фото: © SCOTT FRANCES/ESTO; EDMUND SUMMER/VIEW; © STEVEN SLOMAN; TOBIAS EVERKE; © ESTO; PAVEL STECHA; © SCOTT FRANCES/ESTO; © STEVEN SLOMAN
опубликовано в журнале №3 март 2004

Комментарии