Этажом выше показывают дизайнеров из той же Японии, каких-то голландцев и прочих европейцев. На мой взгляд, это уровень Salone Sattelite  - выставки молодых дизайнеров в рамках Миланского салона, где юные дарования ждут заказов от больших дядек-воротил мебельного бизнеса. То есть это конечно дизайн, но не самого высокого полета. Почти все вещи с пометкой «Руками не трогать». Формально, чтобы не испортить. Но я, конечно, потрогала и поняла, что делать этого действительно не стоит – жутко все неудобно придумано. Я было решила, что это мы такие зануды, а потом пришла моя подруга, которая к дизайну отношения не имеет, и сказала, что все это вгоняет ее в депрессию.

Ну а выставку-продажу якобы дизайнерских товаров под названием Design Market хочется вообще забыть как страшный сон: виниловые обложки для паспорта с кошечками, какие-то бесконечные бусы, неизвестно как попавший туда белорусский трикотаж и кашемировые свитера из Англии. Собственно дизайна среди этой красоты не больше, чем полпроцента.

Есть еще  павильон со световым дизайном, но нас туда не пустили, потому что мы были с ребенком, а там распространяют сигареты.

На фото: инсталляция  WOW + тени мебельного редактора Ксении Ощепковой и фото-редактора Татьяны Шараповой.

Чем все кончится, науке неизвестно. А пока можно посмотреть на сайте MDA ролик про проект: http://studiomda.com/projects/institutional/210

Ну и картинки посмотреть кое-какие. Они все – не наши, той же самой MDA.

На фото – самая известная дизайнерская работа Ритвельда Red and Blue Chair

Женя М.

Вот мое письмо редактора.

Я должна кое в чем признаться. Я люблю готовить, делаю это с удовольствием и делаю хорошо. Но я кулинарный варвар. Пещерный человек, который не понимает помешательства на шеф-поварах, кулинарных шоу, книгах “100 лучших рецептов Васи Пупкина”, “Тоскана Васи Пупкина”, “Вася Пупкин готовит дома”, фильме “Джулия и Рататуй” и прочая, и прочая. У меня вянут уши, когда мои друзья начинают обсуждать тонкости приготовления соуса песто и гордо сообщают, что у них на балконе растет базилик. Я не понимаю смысла платить за перевес багажа в аэропорту ради того, чтобы вывезти из Милана какую-то особую взбивалку для пенки. У меня кухонный комбайн появился только в прошлом году — в связи с тем, что старая советская мясорубка сломалась (пользуюсь я этим агрегатом именно как мясорубкой и теркой, и не очень часто, потому что его все время приходится разбирать и мыть, а это утомительно и долго). Я краснею, когда мой спутник в ресторане отправляется на кухню, чтобы узнать у шеф-повара, чем тот приправил суфле из лосося. -Серьезный шеф все равно своих секретов не выдаст. И даже если удастся выяснить название тайного ингредиента и положить его в еду, домашняя версия ресторанного шедевра все равно выйдет другой. Не хуже, просто другой, ведь ее приготовил другой человек. Я думаю, что еда — это не рецептура, а отражение характера и темперамента человека, который ее готовит. Так же, как и обстановка, в которой еда готовится, — то есть устройство кухни. Наше кухонное приложение сделано для того, чтобы все любящие готовить люди могли сориентироваться в хаосе увлекательных кухонных вещей и выбрать то, что нужно им, чтобы порождать собственные тайны лососевого суфле.

У меня отношения с кухонным комбайном не сложились — я скорее за простые ножи и деревенского вида кухни. Но это на журнале не отразилось: на его страницах есть вещи и для меня, и для других кулинаров.

ЕВГЕНИЯ МИКУЛИНА

Ж. М.

Ниже – текст моего письма. И картинка к нему – чтобы все увидели, каким прекрасным был великий английский актер Лоренс Оливье.)

Ж.

Англомания – неизлечимая болезнь. Я страдаю ею с семи лет, когда впервые узнала о Шерлоке Холмсе. Я люблю все английское, от чая до кино, и мне было нелегко делать этот номер AD про английский дизайн – самый продвинутый и одновременно человечный в мире. В него никак не влезало все, что мне нравится в Англии. В этом журнале есть и английское ар-деко, и суперсовременный дизайнер Росс Лавгроув, и традиционалист Дэвид Коллинз. Но осталось еще столько всего! Романы Агаты Кристи, в которых главное не сюжет, а чудесные ДОМА, в которых все происходит. “Джен Эйр” и “Грозовой перевал”, Шекспир и Диккенс, Хичкок и “Дживс и Вустер”. Великий актер и красавец Лоренс Оливье, в которого я влюбилась в восемь лет, – да, ему было восемьдесят, ну и что с того? Пейзажные парки. Мюзикл “Призрак Оперы” (я смотрела его пять раз). “Битлз”. Фредди Меркьюри… Ах!

Разве же это дизайн, спросите вы? На мой влюбленный взгляд, да. Все эти вещи и люди – часть английского мышления, космополитичного, богемного, юморного, уютного и “морского”, как особенное небо этой страны. А ту бытовую культуру, которую мы называем “дизайном”, формирует именно национальное мышление. Англичане – нация моряков, они собрали свою культуру – свой подход к дизайну – “с миру по нитке”. А потом отдали обратно – как универсальный рецепт идеального устройства жизни. Я – англоман. И уверена: вы прочтете журнал и присоединитесь ко мне. Англомания – очень заразная болезнь.

Открытие 26.08.2010 в 17.30 на Ca’Zenobio, Dorsoduro, Fondamenta del Soccorso 2596. Работать выставка будет до 26.10.2010, по вторникам и четвергам с 10.00 до 18.00. Кто будет в Венеции – зайдите обязательно. Давид был фантастическим, и кабинет у него и правда был волшебный, и он, кроме того, очень любил Венецию – однажды мне посчастливилось некоторое время пробыть с ним там, и я имела возможность в этом убедиться. Связка «Давид и Венеция» – очень естественная и правильная. И очень странно, что его самого там не будет.

Женя М.

Впрочем, экономия – не самое главное. Тот же самый диван можно приобрести в праздничной «пиксельной обивке», которую придумал дизайнер Кристиан Зузунага. Это предложение действует до конца года.

Но и это еще не все: в честь все того же юбилея Ligne Roset  выпустила кресло Pumpkin (то есть «Тыква») по дизайну Пьера Поллена в невиданной прежде градиентной обивке. Что это такое – см. на фото. Замечу, что некогда такие кресла украшали собой Елисейский дворец и сиживал на них сам Жорж Помпиду. Хотя нам повезло больше – у президента они были однотонные. К  тому же кресла из праздничной партии украшает юбилейный знак и порядковый номер. Тираж серии – всего 150 экземпляров, поэтому кто успел, тот «Тыкву» и съел.

[View with PicLens]

Познакомиться с его архитектурной теорией можно будет С 29 августа по 21 нобяря 2010

Точно расписание на сайте Биеннале

Как и было обещано в рекламе нашего блога на сайтах у дружественных журналов, здесь вы найдете исчерпывающий ответ на этот вопрос.

Два года назад я встречалась с Марселем Вандерсом, брала у него интервью. Интервью печаталось в журнале, но выборочно, потому что разговор был долгим и подробным. Сейчас решила вывесить интервью целиком, без купюр, так сказать.

- В одном из интервью вы говорили, что работаете над проектами дома. А чем же вы в офисе занимаетесь?

- Я бы не сказал, что работаю дома – я работаю везде. Здесь студия, здесь люди развивают мои идеи. Еще каждые два месяца я езжу в Дубай, где у меня частная студия. Я там один, делаю эскизы. Здесь 25 человек. Они постоянно задают вопросы. Это хорошо – так и должно быть. Но иногда надо побыть одному. Целый день, чтобы сконцентрироваться на проекте. Вот для этого у меня есть студия в Дубае.

-     А не далековато?

-     Вот и хорошо, что далековато. Утром отвечаю на имейлы, а потом занимаюсь своими проектами.

-     Moooi в этом году восемь лет… Вы, кстати, отмечаете день рождения компании?

-     Нет. Может, когда компании будет сто лет, тогда отметим.

- Восемь лет назад Вы расчитывали на такой успех? В такое короткое время?

-     Ну да, любая компания стремится к тому чтобы расти, чтобы стать знаменитой.

-     У вас был план: делает это, это, это и становимся богатыми и знаменитыми?

-     Бизнес-план был. Это бизнес и мы относимся к нему как к бизнесу. Мы хотели сделать компанию, которая будет обращаться к людям по всему свету. Мой партнер – очень умный человек, он во многом отвечает за бизнес-достижения. Важно еще то, что мы не просто старались делать инновационный дизайн, а вещи, которые нужны людям. Не просто вещи, которые охотно напечатают интерьерные журналы, а то, что люди захотят иметь у себя дома. Наша рекламная кампания с самого начала отличалась от всего, что существовало в этой сфере. В этом тоже один из секретов успеха. И мы не просто делали креативные вещи, но относились к своей компании как к объекту дизайна. Мы создавали ее как дизайнерский объект. На это была нацелена наша pr-компания. Мы старались быть компанией нового типа.

-     И что именно вы делали?

-     Наша реклама, каталоги, все что относится к сфере pr. А еще мы работаем с прекрасными дизайнерами, которые делают фантастические вещи. Это тоже немаловажно! Это арт-бизнес. Не арт в чистом виде, но и не бизнес на сто процентов.

-     Вы как-то говорили, что людям больше не нужна мебель, а нужны идеи. Хорошая мебель может использоваться десятилетиями. А идеи – какой у них срок годности?

-     Бывают и долгосрочные идеи. Много идей, которые я бы назвал универсальными. Что я на самом деле хотел сказать… Все начинается с вопроса: а зачем нужно делать новый стул?  В мире и так полно стульев. Но подумайте о том, как жил мой отец, когда он был в моем возрасте. Или о том, как жила ваша мать, когда она была в вашем возрасте. Очевидно, что это была другая жизнь, это были люди, которых интересовали другие вещи. Жизнь изменилась. Мы должны создавать вещи, которые соответствует тому, чем мы является. Именно поэтому культура развивается. И стулья – ее часть. Сегодня сделать стул, который отражает образ жизни моего отца, нет смысла. А вот сделать стул, который отвечает тому, чем являюсь я, – это важно.

-     То есть мебель должна меняться вместе с поколениями?

-     Да, можно и так сказать. Изменения в материальном мире должны отражать изменения, которые происходят внутри нас. Это дает нам ощущение того, что мы здесь не просто так. Наша жизнь имеет смысл. Если люди читают журналы или ходят в музеи, то это не для того, чтобы обязательно купить то, что там показывают. А для того, чтобы увидеть что-то новое, понять, куда идет жизнь.

-     Но вам же надо продавать мебель, чтобы окупить свое существование?

-     – Но нам не обязательно продавать много. Существует множество маленьких компаний. Moooi  это маленькая компания. Естественно, если ты начинаешь бизнес, то тебе нужно что-то зарабатывать. Хотя бы для того, чтобы платить людям зарплату.

На самом деле, выбирая стул, многие скорее всего предпочтут нечто уже знакомое. Но людям необходимо видеть и что-то совсем новое. Обе вещи важны. Иногда надо быть революционером, в иногда придерживаться традиций. Если ты захочешь изменить все и сразу, то через пару лет твои изобретения будут выглядеть абсолютно по-идиотски.

Бизнес – это одно, а дизайн – совсем другое. Задача дизайнера – создавать вещи, которые что-то говорят людям. А говорить они могут где угодно – и в музее, и на журнальных страницах. А бизнес должен зарабатывать деньги.

Я как дизайнер не обязан ничего продавать. Мне совершенно безразлично, каким путем мои работы придут к людям – через торговлю или как-то еще. Хотя есть такие вещи, которые я создаю с надеждой, что люди будут ими пользоваться. Хорошо если вещь попадает в журнал, но если ее никто не покупает, то вся затея теряет смысл.

Дизайн, если говорить в целом, – это культура, красота, инновации.

Хороший дизайн обязательно должен быть провокационным?

Возможно сейчас это так – для журналов сейчас лучший дизайн именно провокационный.

А для покупателей?

Если вы зайдете в магазин, то там будет пара-тройка вещей, которые хороши, но не провокационны. Если вам нужно повысить продажи журнала, то надо публиковать в нем важную информацию. Если такой информации в журнале нет, его никто не будет покупать. Если вы издаете журнал, то пишите о том, что считаете важным. Но если вы сравните журнал и свой собственный дом, то окажется, что они выглядят по-разному. Вы не хотите жить в том, о чем пишете. Это два разных мира. Хороший дизайнерский объект может существовать в единственном экземпляре. Его смысл не в том, чтобы хорошо продаваться, а в том, чтобы вдохновлять людей, донести до них какую-то идею.

Но, стало быть поневоле приходится делать провокационные вещи – просто чтобы попасть в журнал. Иначе ведь не станешь знаменитым.

А с чего вы взяли, что каждый дизайнер обязательно хочет быть знаменитым? Есть дизайнеры, о которых никто не знает. Несколько дней назад я искал через интернет специалиста по техническому освещению. Он немец, работает со всеми световыми марками, какие вы только можете себе представить, делает потрясающие вещи, но я прежде никогда о нем не слышал. Никто его не знает. Это не та разновидность дизайна, которой я бы хотел заниматься.

Но это особый случай. Мне кажется, что большинство дизайнеров стремится к известности. Так что заинтересованы в журналах.

Журнал представляет интересы читателей. Ваша аудитория зависит напрямую от того, что именно вы публикуете. Если вы смените ориентацию, то аудитория сменится.

Мне кажется это больше относится к газетам, которые пишут о политике.

Дизайн это тоже политика. Он говорит о социальном устройстве общества, об экономике и экологии. И мы – я как дизайнер, а вы как журналист – изо дня в день в этом участвуем.

А вы думаете, что дизайн становится все больше современной религией? Люди больше интересуются дизайном, чем скажем, десять лет назад?

Мне кажется, что сейчас дизайн больше говорит о действительно важных вещах. Десять лет назад дизайн был фактически синонимом производства. Если бы десять лет назад мне пришлось объяснять, чем хороша эта чашка (берет со стола кружку ИКЕА, из которой только что допил кофе) я бы сказал, что она легко производится, ее сложно разбить, и тому подобные технические вещи.

Но я обращаюсь не к инженерам. Обычным людям это все безразлично. Для них чашка – это кофе, общение с друзьями…

Дизайнеры моего поколения относятся к своей работе иначе, наша работа – совсем иная. Моя работа не имеет никакого отношения к технологиям. Точнее мы ими занимаемся – вещи надо как-то делать, но это внутреннее дело. Я не буду обсуждать вопросы технологий за пределами студии. Это никому не интересно. Люди просто не понимают этот язык. А с людьми надо говорить на их языке.

Сейчас дизайн обращается к людям, поэтому люди стали больше ценить дизайн.

А с чем это связано?

С тем, что изменился язык дизайна. Дизайн – это больше не вопрос технологий. Он стал более гуманистичным. Он более интересен людям.

Как искусство?

Двадцать или тридцать лет назад статья в дизайнерском журнале состояла из перечисления технических тонкостей. Это интересно для инженеров. А для всех остальных – нет. Сейчас, когда вы читаете про стул, это история о человеке, который его сделал, о том, зачем он его сделал…

Но почему? У общества появились какие-то новые потребности?

Нет, дело не в обществе, а в самих дизайнерах. И я думаю, что значение дизайна будет только расти. Мы должны давать больше и больше.

Сейчас много говорят о том, ответственен ли дизайн за рост потребления. Ваше мнение?

Дизайн отвечает за те идеи, которые он несет в себе. И это очень важно. Я думаю, журналы, магазины и музеи интересны не только тем, кто стремится что-то купить. И я не думаю, что сейчас люди стали покупать больше стульев, потому что появилась дизайнерская мебель. Просто у них появилось больше выбора. Вопрос в том, что должны делать дизайнеры? Я считаю, что они должны делать вещи, которые будут использоваться долго. И это не вопрос технологий. Нужны вещи, которые создают привязанность.

Я всегда хотел делать долгоиграющие вещи. И всегда знал, что это не вопрос технологий. Эту чашку могут завтра отправить в мусорный контейнер, хотя это хорошая чашка, – просто потому, что хозяину она надоела. Вещь должна нести в себе какой-то смысл, а не просто быть долговечной с точки зрения материала.

Но кроме долговечности вещей, для меня еще важна новизна, способность вызывать восторг. Ощущение того, что мир меняется благодаря мне.

И как же это совместить?

Я думаю нужно создавать вещи двух типов. Вещи, претендующие на вечность, и вещи сиюминутные. Вещи, которые будут предаваться из рук в руки, или вещи, которые сделаны из легко утилизуемых материалов, – на таких условиях существование сиюминутных вещей оправдано. К примеру, если я придумал открытку, я не буду делать ее из мрамора. Иногда я специально выбираю такой материал, чтобы люди чувствовали – о, это навсегда.

На мой взгляд, это логично. Я бы даже не заговорил об этом, если бы вы не спросили.

Мы в очень опасной ситуации. Мы живем в технократическом обществе и пытаемся решить вопросы экологии техническими путями. Это социальная проблема, а не техническая. Я понимал это с начала карьеры. Если у людей не будет уважения к старым вещам, то мы эту проблему никогда не решим. В вещах, которые я делаю, я стараюсь найти баланс между старым – тем, что у нас в крови- и новым. Другой подход – когда вы стараетесь делать как можно новые вещи, приводит к тому, что первая же царапина делает вещь негодной.  Я называю это baby face fixation. Это потребность людей во всем самом новом. Эта потребность очень опасна. Эта потребность навязана людям, она стала частью их психологии. И это то, что я пытаюсь изменить.

Когда я бы очень молод, я был в группе дизайнеров под названием Enternaly Yours. Мы занимались проблемами долговечности. И там была девушка, которая придумала бархатную ткань – по мере того, как стирался ее ворс, обнаруживался нанесенный на основу орнамент. Это красивая идея, но в ней заложен опасный смысл. Ведь в чем ее посыл – если бархат изнашивается естественным образом, то он становится плох. А это в корне неверно! В этом психологическая проблема. Особенно для дизайнеров. Мы постоянно придумываем что-то новое. Мы зациклены на новом. Мы делаем вещи, которые выглядят новыми. Но я решил, что буду делать вещи у которых не будет baby face fixation. Я отталкиваюсь от классических вещей. Потому что это учит уважению к старине.

Вы хотите сказать, что если вещь основана на вечных ценностях, то это обеспечивает ее долгую жизнь?

Чем новее вещь, тем быстрее она постареет. Посмотрите на младенца и на мужчину сорока лет. Кто сильнее постареет за два года? Конечно, младенец! Вы придумываете нечто радикально новое, но буквально через неделю кто-то придумает еще новее!

Не нужно стремится к абсолютной новизне. Нам нужны корни, основа и вместе с тем – какие-то изменения. Иначе ты будешь мертвецом. Интерьеры, обставленные полностью одним антиквариатом, ужасны. Я же живой человек!

Вы по-прежнему впускаете краску, чтобы тюнинговать вещи Moooi?

Да. Можно купить краску, а можно просто получить ее формулу, чтобы вам смешали нужный оттенок в любом другом месте. Это не коммерческий продукт. Идея в том, чтобы люди поняли – если у вас есть вещь, которая вам дорога, но кажется немного устаревшей, вы можете ее сделать более актуальной. А мы вам дадим для этого краску новейшего, самого модного оттенка.

Мы делаем это специально для того, чтобы поговорить о долговечности.

Я основал компанию, которая выпускает новые вещи. Но я подумал, что мы может позаботиться и о тех вещах, которые уже существуют на рынке и стоят у людей в домах. Мы не можем произвести все. Но мы можем сделать уже известные вещи более долговечными. Каждый год мы выпускаем новую краску. Всего одну – новейшего оттенка.

То же и с абажурами, которые придумал Юрген Бей. Вы можете купить их вместе с люстрой, но можете и по отдельности – если у вас есть люстра, доставшаяся вам от бабушки, и вы хотите сделать ее более современной. Еще мы выпускаем накидки на мебель.

Мы начали делать чехлы для диванов еще до того, как начали делать сами диваны. Потому что это вещь, которая помогает обновить старую мебель.

ИКЕА тоже выпускает чехлы…

Я и не претендую на то, что я изобрел эту идею. Мы стали делать чехлы для того, чтобы сделать диваны более долговечные. Мы всегда старались сделать вещи более долговечными – и в материальном смысле, и в психологическом.

Самая большая проблема в том, что люди постоянно слышат, что только новые вещи хороши. Постепенно мы начинаем также относиться и к людям. В нашей культуре нет почтения к старикам. И это похуже, чем неуважение к старой мебели. И дизайнеры тоже несут ответственность за это.

Вы сейчас ведь работаете над интерьерными проектами больше, чем прежде. Надоел предметный дизайн?

Я занимаюсь этим уже года четыре. Это сильно отличается от промышленного дизайна. Когда бы делаешь объект, это примерно то же, что высечь статую из куска мрамора. Ты полностью концентрируешься на этом. Дизайн интерьеров – это нечто совсем иное. Это как журнал выпускать. Это целая история, как музыкальное произведения – сначала играют барабаны, потом вступают духовые.

Вы работаете с разными марками – от названия бреда что-то зависит?

Я слышал, что в России очень сильна культура подарков… вы выбираете подарок для мамы, для друга – это разные подарки. Хороший подарок что-то говорит о тебе, а что-то о человеке, которому он предназначен. С дизайном то же самое. Каждая вещь говорит одновременно и о самом дизайнере, и о марке, для которой он работает. Это вещь, которая нужна человеку. Даже если он сам об этом не догадывается.

Но вещи, которые для  B&B разительно отличаются от всего, что ассоциируется с этой маркой.

Точно. И это именно то, что им было нужно. Они делают очень строгие, выверенные вещи. И все их магазины выглядят одинаково. Поэтому я решил сделать тарелки и подушки, которые привнесут в интерьеры их магазинов что-то новое. Потому что все подушки разные. Они раньше этого не делали и именно поэтому в этом нуждались.

А вы не думаете, что с вами может случиться то же, что и с B&B – ведь они поначалу тоже были революционерами?

Возможно. Я не знаю. Может, это и хорошо. B&B отличная компания. Компании развиваются также, как и люди. Путь, по которому развивалась B&B не кажется мне идеальным. Возможно, мы пойдем в другом направлении.

В каком же?

Сложно сказать. Я уверен, что сейчас мы на верном пути. А что будет завтра? Я даже думать об этом не хочу. Откуда мне знать, что будет нежно людям через тридцать лет. Делать планы на далекое будущее – удел людей, чьи представления о жизни слишком просты.

А почему голландский дизайн так популярен сейчас?

Странно, но я не знаю ответа на этот вопрос. У нас хорошие дизайнерские школы, но такие школы есть по всем миру. Я думаю, что найти ответ на этот вопрос очень сложно. Либеральные традиции, культурные традиции – все это влияет. Но я не знаю, и знать не хочу. Дизайн – это международный язык.

Можно ли провести границу между искусством и дизайном?

А зачем ее проводить? Давайте представим себе два ящика: на одном написано «дизайн», на другом «искусство». И  оба ящика мы что-то складываем. Сами по себе ящика интереса не представляют, важно то, что внутри. Так почему все говорят об этих ящиках? Давайте лучше поговорим о содержимом.

Ну я думаю все дело в том, что искусство становится все более элитарным и непонятным. А дизайн говорит с людьми на понятном им языке.

Согласен: искусство стало гипериндивидуальным и гиперинтеллектуальным. Дизайн по понятным причинам старается установить связь с людьми. Но это не означает, что нет понятного людям искусства или интеллектуального дизайна. Дизайн изменился. Двадцать лет назад люди, интересующиеся дизайном, представляли собой вершину пирамиды. За двадцать лет пирамида сильно выросла, во всех направлениях. И ее вершина тоже. Люди, которые двадцать лет назад покупали B&B никогда не делись, наоборот, их запросы только выросли, ведь они привыкли покупать все лучшее. Дизайн стал более широким понятием, потому что запросы людей выросли. Двадцать лет назад считалось, что дизайн должен быть функциональным, упаковываться в коробку и отправляться в таком виде в любую точку земли. Дизайн был демократичным. А сейчас появился новый дизайн. Мы стараемся экспериментировать.

А искусство? Вот, скажем, вы придумали нечто, а потом все говорят – о, это настоящее произведение искусства. Как вы к этому относитесь?

Мне без разницы.

Искусство тоже пирамида. Проблема с искусством, на мой взгляд, в том, что художники стараются быть как можно более элитарными. Они усложняют вещи, как только можно. Говорят не со всеми, а с очень узкой группой людьми. Не все художники, но многие. Поэтому сейчас не так много людей, которые интересуются искусством.

А что касается музеев дизайна. Это действительно престижно и важно для дизайнера, чтобы его работы попадали в музейные коллекции? Мне временами кажется, что это рекламный трюк.

А вы бы купили вещь только потому, что она выставлена в музее? Предположим, я сделал стул. Его может купить кто угодно: вы, Бейоне или музей. Если вы купили – а вы знаток дизайна – я буду рад, я буду этим гордится. Бейоне купила мой стул – замечательно. Это не самая интеллектуальная женщина, но купила. Или купила MoMA. Не так много людей, которые знают, что это.

Но если вам говорят, что стул в музее, это значит, что люди расчитывают, что вы знаете, что такое этот музей.

Мне приятно, когда люди покупают мои вещи. А музей – это тоже люди. И потом в музее его многие могут увидеть. Потому что если стул купили вы, его вряд ли увидят многие.

Хитрость в том, что если музей купил дурацкий стул, то люди в этот музей ходить не будут. Это как с журналами: если вы публикуете в нем невесть что, то потеряете своих читателей. Каждый работает на свою аудиторию. В этом смысле музеи ничем не отличаются журналов. Там сидят люди, которые выбирают то, что считают интересным и важным. Разница только в том, что у них больше ответственности. Уж если они купили стул, то он там останется если не на века, то очень надолго. Вам проще – вы делаете новый журнал каждый месяц. У вас есть право на ошибку. У вас триста девственно белых страниц, которые надо чем-то заполнять. Вы можете поставить спорную вещь. Музеям приходится быть более избирательными.

А вам из своих работ что оосбенно дорого? Вы бы сами что в музей поставили?

Но это все мои дети. Ну, пожалуй, Snotty Vase. Пару лет назад я позировал для одной съемки и меня попросили принести с собой что-то из моих работ. Я, особо не задумываясь, взял Set up shades. А когда вышел журнал бул удивлен – ведь это одна из самых старых моих вещей, но она по-прежнему отлично смотрится! Я был очень этому рад – это значит, что я честен сам с собой. Не делаю фигни.

А зачем вам клоунский нос?

На самом деле, это ювелирное украшение. Вы знали об этом? Есть такая итальянская марка Chi ha paura?, для которой я сделал подвеску. И я придумал очень красивую минималистскую штуку, которая на самом деле представляет собой клоунский нос. А потом мне надо было сфотографироваться для обложки журнала и я решил сняться с этим носом. И эта фотография сразу стала иконой. Я называю это шутом, а не клоуном. Ведь шут это единственный, кто мог шутить над королем. А это как раз роль дизайнер – ты должен делать забавные вещи, но говорить о серьезных вещах. Легкость дизайна делает идею более доходчивой.

Для начала оказалось, что программа работает на незнакомом мне итальянском языке. Тем не менее, решила все-таки выяснить, что пишут знающие толк в дизайне люди о нашей любимой столице. Под рубрикой «Москва» обнаружилось четыре заведения. «Гино-таки» с пометкой food (пометки у них по-английски, для дурочек вроде меня). Фотолаборатория Fotolab и мебельный салон»Станция Дизайн» под рубрикой  shop. И самое главное – «Проект ОГИ » под рубрикой cool.

Такой вот срам и невежество.

Только что вернулась из чудесного города Таллинна, где совершала шоп-тур по местным достопримечательностям в компании двух прекрасных мужчин – Рене Кирспуу, принцем этого города, как он представляется, и фотографом Эриком Рикойя. Наши находки вы сможете увидеть в октябрьском номере. А пока примите мой совет – бросайте все, поезжайте в Таллинн: там 27 градусов, дует ветер с моря и можно купаться в прохладном заливе. Проще говоря – чистый рай.

Женя М.

Слово – ниже:

Декоратор – непонятное слово. Что он делает – декорации в театре? По-английски это вообще значит “маляр”. Декораторы в глянцево-журнальном смысле – интерьерные гуру, манерные и алчные существа, которые заставляют людей есть только злаковый хлеб, потому что его цвет хорошо сочетается с фарфором. Эти “декораторы” давно описаны и осмеяны в книжках и фельетонах. Очень часто отношения между наивным заказчиком-новичком и человеком, который берется за деньги подбирать ему постельное белье, заставляют вспомнить мольеровского “Мещанина во дворянстве”. Это обидно, потому что декоратор, вообще говоря, человек нужный. Не всегда у заказчика есть опыт, вкус, силы и время заниматься утомительным подбором всего того, что необходимо для счастливой жизни. -Хороший декоратор – человек опытный, артист, бизнесмен, друг и еще психоаналитик. Если декоратор знает свое дело, он и правда раньше заказчика понимает, какой хлеб тому лучше есть.

Во что все это выльется, мне пока не очень понятно. Сама по себе выставка 100% Design еще несколько лет назад считалась самой некоммерческой и креативной на свете, хотя  теперь вот передовые умы ею недовольны. А с другой стороны, на любой большой и коммерческой выставке  вроде Милана или Кельна непременно есть закуток с альтернативно настроенной молодежью. И в 99% случаев на эту альтернативу больно смотреть. Поэтому безумно интересно, что и как будут показывать в Лондоне. На картинке – выдержка из манифеста. Целиком его можно прочитать на сайте фестиваля.

А лично мне приятно еще то, что потрясла их именно форма луковичного купола – одно из немногих действительно русских изобретений древнерусской архитектуры.

[View with PicLens]

Всем спасибо! Ассистента нашли.

Обязанности

• Выполнение всех административных задач редакции
• Организация командировок главного редактора
  • планирование маршрута
  • визовая поддержка
  • бронирование билетов, гостиниц
  • заказ транспорта
• Организация встреч и совещаний (координация, прием гостей, чай/кофе)
• Прием и обработка звонков, деловой корреспонденции, составление и редактирование деловых писем, перевод документов

Требования:

• Высшее образование
• Свободный уровень владения английским языком (ОБЯЗАТЕЛЬНО)
• Опыт работы в должности ассистента руководителя в международной компании от 2 лет
• Отличные коммуникативные навыки
• Высокая самоорганизация и работоспособность, умение работать с большим объемом информации, стрессоустойчивость
• Грамотная устная и письменная речь;
• Уверенный пользователь ПК (Word, Excel, Outlook, Internet, Power Point)
• Возраст до 30 лет

Условия:

• Место работы: ул. Б.Дмитровка
• График работы 9.30 – 18.00

Тип занятости

Полная занятость, полный день

16 июля во дворе «Стрелки» состоится открытая лекция Рема Колхаса, Рейнира де Граафа и Михаэля Шиндхельма. Мэтры расскажут про программу института медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка», которую они же и составили. Если вы собираетесь продолжать свое образование в области дизайна или архитектуры – вам туда, если просто хотите поглазеть на большого архитектора – тоже. Мы по-крайней мере собираемся.

16 июля 2010

20:00

Двор «Стрелки»

Лекция «Исследовательские темы «Стрелки». Открытая лекция Рема Колхаса, Рейнира де Граафа и Михаэля Шиндхельма»

Регистрация для участия – www.strelkainstitute.com

[View with PicLens]

Вопрос об удобстве дизайнерского пластика меня, тем не менее, все еще беспокоит.

Журнал Vanity Fair опубликовал на своей странице результаты опроса экспертов от архитектуры. Тадео Андо, Норман Фостер, Дэвид Чипперфилд, Заха Хадид, Даниэль Либескинд, Жан Нувель, Джо Поусон, Бен Ван Беркель и еще сорок шесть заинтересованных лиц выбирали пять лучших архитектурных сооружений после 1980 года и пять лучших сооружений 21 века.

Чаще всего они называли (первая пятерка):

[View with PicLens]

Поздравлять мы его будем лично, а для вас подборка самых любопытных его работ.

P. S.  Если судить по Facebook, самого Вандерса гораздо больше ДР занимает матч Голландия/Бразилия. Пожелаем удачи его соотечественникам

[View with PicLens]

В конце концов я поняла, почему тема “материалы в дизайне” в AD иногда кажется нераскрытой. Дело в том, что мы не даем простецких советов о том, как своими руками покрасить стул. Потому что я убеждена, что такая самодеятельность редко приводит к успеху. Дизайнерскую работу лучше всего поручать специально обученным людям.

Тема этого номера – отделочные материалы. Но в нем нет советов из разряда “на пол ванной положите плитку”. Потому что для стандартных, самоочевидных решений есть строительные каталоги. AD – журнал про вдохновенные, на первый взгляд безумные идеи. Но на самом деле любая идея, будь то создание абстрактной скульптуры из арматуры или строительство виллы, облицованной травленым золотом, осуществима. Главное – знать, чего хочешь и кого позвать воплощать интерьерную мечту. Чтобы помочь читателям определиться с мечтами, мы и сделали этот номер – о том, какие дизайнеров осеняют “материальные” идеи, и о том, как они их реализуют.

Женя Микулина

Не знаю даже, как эту тенденцию назвать, но факт есть факт – дизайнеры теперь постоянно наведываются за стройматериалами в детскую. Зимой на мебельной выставке в Кельне мне попались вот такие вот вещи от голландца Пита Хейкупа. При том что это полнейший «сделай сам», на сайте дизайнера у этой продукции есть даже ценники (немало, кстати, просит парень за свои поделки).

[View with PicLens]

Ну а у марки Normann Copenhagen в новой коллекции имеется вполне себе серийный светильник под названием Bau по дизайну Вибеке Фоннесберг Шмидт, сделанный в лучших традициях фанерно-березвого скандинавского дизайна. Правда, тут скорее имитация, нежели реальный конструктор, но результат все равно отличный и цена в рамках разумного. Для детской , на мой взгляд, вообще идеальный вариант.

И вот каково же было мое удивление, когда я натолкнулась на новую работу Вернера Айслингера. По сути дела, это те же самые тарелки, только без сиропа. Отказ от пищевого продукта в пользу синтетических смол превращает бабушкну забаву в жизнеспособный дизайнерский проект. Подроббнее о том, как это сделается – на сайте Studio Aisslinger. Но в целом, она не сильно отличается от вышеописанной.

Три вечера подряд во дворе «Стрелки»  будут показывать архитектурное кино. Журнал AD представит три фильма, в которых архитектура – не просто антураж, на фоне которого разворачивается действие, а решающая составляющая кинообраза.

Программа каждого вечера предполагает показ  одной картины и последующий  public talk с участием главного редактора журнала AD Евгениий Микулиной, а также специально  приглашенных гостей.

Расписание:

17 июня / «Цилиндр», режиссер Марк Сэндрич,  США, 1935, 99 мин.

18 июня / «Сыщик», режиссер Кеннет Брана,  США, 2007, 86 мин.

19 июня / «Небесный капитан и Мир будущего», режиссер Керри Конран, США, 2004, 106 мин.

Зарегистируйтесь и приходите!

Больше картинок – на сайте бюро

AP

На 19 месте Жан Нувель

На 88 притцкеровская лауреатка Kazuyo Sejima из бюро SANAA.

И Токуджин Йошиоко на 72

Ну и, конечно, Леда Гага на первом:)

Новый год – самая волшебная ночь в году. У утра 1 января репутация не такая сказочная. В самом деле – хмурый рассвет, погасшие огни на елке, мишура и серпантин на полу. Подарки развернуты, шампанское выпито, люди устали. Праздник закончился?

Ничего подобного. Журнал AD решил сломать стереотипы и предложить свою версию того, что должно происходить в наших домах «на следующее утро». Наталья Обухова, стилист AD и лауреат премии МДФ «Серебряный венок 2009» («Лучший стилист»), совместно с ведущими мебельными марками создала на территории Крокус Сити Молла шесть интерьерных инсталляций на тему «УТРО 1 ЯНВАРЯ: МАГИЧЕСКИЕ ПРОСТРАНСТВА», шесть ярких фантазий о том, как красиво обставить начало нового года.

Все шесть инсталляций отличаются по стилистике – так же, как отличаемся друг от друга мы сами и наши дома. Серебристая спальня Снежной Королевы, Красная гостиная эстета-минималиста и Черная – эстета-радикалиста, деревянный Кабинет волшебника, праздничная Хрустальная столовая и Золотая ванная сибарита – AD дал волю своей фантазии. И к этому же мы призываем и публику.

«Самое главное для AD – вдохновлять читателей на творческие эксперименты в создании интерьеров: без свободы самовыражения гармоничный дом построить нельзя. Проект «УТРО 1 ЯНВАРЯ: МАГИЧЕСКИЕ ПРОСТРАНСТВА» – наш сценарий преображения обыденности в небольшое чудо. Всего один день Нового года, всего шесть вариантов того, как можно его оформить и провести… И еще столько других дней – и разных идей! Мы свои показали – и надеемся, что они вдохновят зрителей на то, чтобы дальше дерзать самостоятельно», – Евгения Микулина, главный редактор журнала AD.

А письмо мое – вот:
«Шедевры Высокой моды создаются из особенной по рисунку, фактуре или технологическим свойствам ткани – это подтвердит любой модельер. И крой, и силуэт важны, но сегодня они зависят от свойств материала. И ни крой, ни силуэт не возникнет, пока модельера не посетит Идея. А ее подсказывают ткани.
Этот номер AD – про связь интерьерного дизайна и моды.

Мы не раз об этом писали и теперь пишем опять. И не только потому, что модные Дома активно пополняют свои коллекции, в том числе домашние. Просто мы хотим обратить внимание на основной параметр, по которому мода и интерьеры пересекаются, – на ткани.
Декораторам, которые оттолкнулись в своем проекте от цвета шелка на обивку диванной подушки или шерсти для ковра, несть числа. Ткани определяют характер интерьера – одними драпировками и обивками комнату можно превратить в девичью спальню или в рабочий кабинет. Они – самый понятный, человечный и чувственный элемент каждого интерьера. Они главный (и, что нынче важно, самый дешевый) инструмент внесения в дизайн дома изменений – сезонных или глобальных. Мы меняем шторы, и все в комнате меняется. Это бодрит и наполняет нас оптимизмом (процесс похож на женскую манеру для подъема настроения стричься или покупать какую-нибудь безделицу).
Этот номер AD – о том, как одеть свой дом. Практично – применяя на стенах или креслах ткани, именно для этого предназначенные. С выдумкой – учитывая модные тенденции. Но главное – индивидуально, с собственным стилем. Так же, как мы одеваем себя.»
Женя М.

Мда, как-то мы как журнал AD и друг всех архитектурных процессов забыли сообщить, что в России полным ходом идет конкурс AРХИWOOD – на самое клевое архитектурное произведение из дерева. Вот ссылка на участие в конкурсе – заявки принимаются до 1 марта, так что еще все шансы есть успеть. Дело хорошее – затеянное нашим большим другом и отличным архитектурным критиком Николаем Малининым.

победители будут объявлены на Московской архитектурной биеннале. Указанная дата объявления – 25 мая – ориенировочная и будет уточнена

ПОЛОЖЕНИЕ О ПРЕМИИ

1. Цели Премии:
– пропаганда современной архитектуры – рациональной, экономичной, экологичной, остроумной
– пропаганда дерева как идеального материала для создания таковой

2. Задачи Премии:
– содействовать развитию деревянного домостроения
– демонстрировать многообразные возможности дерева
– фиксировать художественные ориентиры
– знакомить с оригинальными конструктивными решениями
– суммировать образцы для подражания
– открывать малоизвестные шедевры и их авторов

3. К рассмотрению принимаются архитектурные произведения с использованием дерева – как реализации, так и проекты.
На Премию могут быть выдвинуты: частный дом, общественное сооружение, малый объект (баня, беседка, павильон), арт-объект, интерьер (частный или общественный), объект реконструкции или реставрации, поселок.
В целях адекватного отражения ситуации окончательный список номинаций утверждается Экспертным Советом после завершения приема работ.

4. Премия проходит в ежегодном режиме.
К участию в конкурсе принимаются объекты, построенные (или спроектированные) в течение года – с марта предыдущего года по март текущего.
То есть, на Премию 2010 года могут претендовать постройки, реализованные (или спроектированные) с 1 марта 2009 года по 1 марта 2010 года.

5. К рассмотрению принимаются объекты, построенные (или спроектированные) на территории Российской Федерации (как отечественными, так и иностранными проектировщиками), а также реализованные (или спроектированные) за ее пределами – в случае участия российского архитектора.

6. Выдвижение на Премию происходит в свободном режиме: к рассмотрению принимаются объекты, выдвинутые авторами объектов, членами Экспертного совета, а равно и любыми заинтересованными лицами.
Для выдвижения объекта на Премию требуется прислать заявку, включающую текстовую часть (название объекта, авторский коллектив, проектная организация, месторасположение, датировка, краткая аннотация) и иллюстративную, дающую представление об объекте (2-3 фотографии в формате jpg).
Заявки на участие в Премии 2010 года принимаются Оргкомитетом до 1 марта 2010 года по адресу: arсhiwood@pravila-o.ru
После приема заявки всем конкурсантам будет выслан логин и пароль для того чтобы загрузить на ftp Премии материалы, необходимые для публикации объекта на сайте и в каталоге (фотографии в формате jpg или tif, генплан, планы, разрезы, эскизы).

7. Собранные Оргкомитетом заявки формируют лонг-лист Премии.
Затем, в течение марта Экспертный Совет составляет из него шорт-лист, который публикуется на сайте Премии.
В мае Профессиональное Жюри выбирает из шорт-листа победителей, а параллельно происходит «народное голосование» в интернете (на сайте Премии).
Торжественная церемония вручения Премии, сопровождаемая выставкой работ-победителей и изданием каталога, проходит в конце мая в рамках Московской биеннале архитектуры (или выставки «Арх-Москва»).

8. Состав Профессионального Жюри формируется в апреле из числа ведущих архитекторов и архитектурных критиков по представлению членов Экспертного Совета.

9. Основной рабочей базой Премии является сайт Премии (www.arсhiwood.ru), на котором будет представлен каждый объект лонг-листа Премии. Кроме того, там же будет представлена вся информация о Премии, членах Экспертного Совета, спонсорах, инфопартнерах и т.д.