Загородный дом в Павлово

Это было самое лаконичное интервью в моей жизни. Обычно только дай дизайнеру рассказать о том, как он делал интерьер, – и сперва с натяжкой, а потом потоком начинают литься истории. Как случайно, на бегу, было куплено умопомрачительное кресло и вокруг него закрутился весь интерьер. Как заказывали в Италии текстиль, прислали совсем не то и на ходу глобально менялась концепция. Как жена хотела большую столовую, а муж – бар с курительной комнатой, и дизайнер, проявляя недюжинный психологический талант, совместил все пожелания, капризы и неожиданные ­обстоятельства.

Кухня-столовая. Кухонный гарнитур, Aster. Обеденный стол, Labarère, в окружении стульев и кресла, Mis en Demeure. Этой же мерки — консоль у стены. Парные люстры, Judeco. Бра — антик­вариат из Франции.

Из архитектора Никиты Морозова не удалось вытянуть ни одной трагической истории, ни одного описания битвы со строителями, поставщиками. Даже клиенты и те не меняли свои решения по десять раз на дню и вообще были идеальными, потому что это был сам архитектор с женой. На все вопросы Никита отвечал примерно следующее: “Мы решили не усложнять... просто понравилось... особо не искали... попробовали – и подошло... как‑то сразу сложилось”. Послушать – не стройка и ремонт, а сплошной расслабленный отдых.

Вид из зоны гостиной на столовую. Диван, Tetrad. Модульный паркет, “Золотой лес”.

Мучений со стилистикой тоже не было: “Мы любим Францию и решили, что нам приятно будет отдыхать в доме, где все о ней напоминает. Тем более что приезжаем обычно ненадолго – словно выбираемся в небольшое путешествие”. Да и сам фасад дома был выполнен в классической стилистике, современный интерьер сюда бы не подошел.

В гостиной — журнальный столик, Ehalt. Кресло в бархатной обивке, Mis en Demeure. Диван, Tetrad.

Но, несмотря на легкий тон рассказчика, видно, что им проделана огромная работа. Чтобы создать светлый просторный дом, Никита вместе с коллегами из собственной фирмы KM‑Studio перекроили архитектуру готовой “коробки”. Залитую солнцем столовую он сделал, “прирезав” к дому террасу с окнами в пол, а еще пробил широкую парадную лестницу на третий чердачный этаж, добавив к дому большую мансарду, где разместились гостевые спальни.

На верхние этажи ведет лестница из мрамора, полностью (от ширины пролетов до рисунка ограждения) переделанная Никитой: “В первоначальном варианте лестница кончалась на втором этаже. На самый верх
вел просто люк”.

Первый этаж объединен в общественную зону. Столовая с хрустальными люстрами, старинными бра и кокетливыми стульями на гнутых ножках получилась светлой и воздушной. Зона гостиной на контрасте выглядит намного основательнее: яркие тяжелые диваны и кресла, камин с чугунным порталом, низкий крепкий столик.

Ванную при хозяйской спальне освещает люстра, Mis en Demeure.

На втором этаже расположены хозяйская спальня с ванной и большой кабинет-гостиная. “Откровенно говоря, такой большой кабинет нам не нужен. Здесь никто не работает, дом у нас для отдыха. Но мы подумали, что кабинет – это интереснее, чем просто еще одна гостиная, в нем достаточно места, чтобы посидеть с друзьями”, – рассказывает хозяин. Кабинет оформлен в ампирном ключе: стены цвета переспелой вишни, кушетка – точная реплика походной кровати Наполеона, массивный стол. Все куплено легко и без рефлексий. Включая краски: “Мы решили: а может, попробовать такой сильный цвет? Покрасили – и всем сразу понравилось”.

Ампирный кабинет на самом деле играет роль второй гостиной. Письменный стол и диван, Moissonnier. Книжный шкаф, Le Ker.

Все остальные комнаты дома оформлены в мягких пастельных тонах, везде немного разных: от разбеленной умбры на первом этаже до пыльно-розового в спальне и жемчужно-серого в ванной комнате. И везде на фоне светлых стен – живопись и хорошо подобранная графика. Чувствуется, что здесь любят и понимают картины. “Мы не ищем картины специально, покупаем что понравилось, – рассказывает Никита. – Иногда привозим из поездок”.

Главная спальня. Кровать и прикроватные тумбы, все Roche Bobois. Постельное белье, Yves Delorme.

Точный глаз и хорошее чутье к живописи – профессио­нальные. По первому образованию Никита – художник-график, затем продолживший учиться на архитектора и дизайнера интерьеров: “Я до сих пор учусь. Уже были МАРХИ, МАРШ, Британская школа дизайна, теперь магистратура в МАРХИ. По‑прежнему интересно”. Так что описанная легкость творчества – на самом деле плод труда и бесконечного образования. Как в старом анекдоте про автомобильного механика, который пять лет учился, чтобы понять, “куда стукнуть ломом”.

Фрагмент главной спальни. Зеркало и комод, ALD.

Текст: Марина Юшкевич

Фото: Михаил Степанов
опубликовано в журнале №11 (156) Ноябрь 2016

читайте также

Комментарии