Дом на территории заповедника в Австралии

Бывает, что архитекторы жалуются на своих заказчиков: мол, сами не знают, чего хотят, и приходится мучиться, пытаясь угадать их истинные потребности и желания. Австралийскому архитектору Питеру Статчбери в этом плане повезло – его клиент, инвестбанкир Мэтт Диллон, знал, чего хочет. Возможно, даже слишком точно знал: бриф, который он представил архитектору, занимал шестьдесят три страницы, и в этом талмуде было указано все – от желаемого уровня освещенности до напора воды в трубах.

Здание построено из бетона, кровля — цинковая. Обилие дерева внутри дома придает ему теплоты. В глубине кадра слева виден частный дворик с бассейном, примыкающий к спальне хозяина.

Здание построено из бетона, кровля — цинковая. Обилие дерева внутри дома придает ему теплоты. В глубине кадра слева виден частный дворик с бассейном, примыкающий к спальне хозяина.

Диллона можно понять – ему достался настолько уникальный участок, что хотелось быть уверенным в том, что ничего не испортишь и получишь ровно такой дом, как надо. Речь идет о территории национального парка Блу-Маунтинс в Австралии, куда Мэтт, уроженец Зеленого континента, вернулся в 2006 году после тридцати лет, проведенных по долгу службы в больших городах от Токио до Цюриха. “Я люблю города, жизнь в них увлекательна и полна драйва, – рассуждает Мэтт. – Но оказаться в конце концов в месте, где по ночам можно смотреть на звезды и ощущать абсолютный, первозданный покой, – бесценно”.

Дом на территории заповедника в Австралии

Место под названием Пирамимма находится на восьмистах метрах над уровнем моря в ста километрах от Сиднея. Природа здесь настолько величественна, что кажется, будто ты вне времени и пространства – за миллион лет до нашей эры и в миллионе километров от цивилизации. На участке, который достался Мэтту, были заброшенный сад и полуразрушенный дом. Вместе со своим братом Джоном они решили преобразить это место и построить нечто достойное природного окружения. “Мы хотели создать убежище. Идеальный дом и гармоничный сад, которые воздействовали бы на умы и сердца всех приезжающих”, – рассказывает Мэтт. В процессе разработки проекта он побеседовал аж с семью архитекторами – результатом этих бесед и стал тот знаменитый “самый подробный бриф” в истории.

Гостиная. Через огромные окна открывается вид на гигантскую метасеквойю — родственницу кедров из национального парка Йосемити в США. Фасадная стена открыта. Торшер по дизайну Сержа Муя. Диван Naviglio, дизайнер Умберто Аснаго, Arflex. Журнальный столик, Poliform. Кресла, ClassiCon.

Гостиная. Через огромные окна открывается вид на гигантскую метасеквойю — родственницу кедров из национального парка Йосемити в США. Фасадная стена открыта. Торшер по дизайну Сержа Муя. Диван Naviglio, дизайнер Умберто Аснаго, Arflex. Журнальный столик, Poliform. Кресла, ClassiCon.

Еще до поиска архитектора для здания Диллон озаботился выбором ландшафтного специалиста. Реставрацией сада занимался Крейг Бертон. По его словам, он действовал как “археолог и историк”, слой за слоем раскрывая потенциал участка, который был утрачен со временем. Он вычистил отжившие свое деревья, вернув саду освещенность и вид на небо. Ландшафт насыщен чередованием водных и растительных элементов, таких как “сад тумана” и “тропа папоротников”, и украшен современной скульптурой.

Зона столовой. Светильник, Christopher Boots. На стене картина Артура Макинтайра Life, Sex, Death, Decor No 9. Стол по дизайну австралийца Адама Гудрама, стулья по дизайну Харри Эстергорда, Bovirke.

Зона столовой. Светильник, Christopher Boots. На стене картина Артура Макинтайра Life, Sex, Death, Decor No 9. Стол по дизайну австралийца Адама Гудрама, стулья по дизайну Харри Эстергорда, Bovirke.

Горизонтальное развитие сада определило и архитектурные объемы дома – это вытянутая конструкция с асимметричной крышей, островерхий силуэт которой похож и на верхушки деревьев, и на вершины гор. Она спроектирована в контурах старой постройки, чтобы не губить лишние деревья. Чтобы прочувствовать специфику места, архитектор провел на участке ночь в палатке. С северной стороны дома расположена двусветная гостиная, которая полностью раскрывается в сад: система противовесов позволяет буквально поднять стеклянную стену и связать интерьер с ландшафтом. По мере же продвижения в глубину постройки она становится все более закрытой и потолки понижаются, достигая в спальнях и библиотеке минимальной отметки.

Вид на кабинет и спальню хозяина. Пол здесь выстелен деревом (в остальных частях дома он бетонный). На полке стоит скульптура Марты Мореу Toro Torero IV, одна из любимых вещей Диллона. Кресло Teddy Bear, дизайнер Ханс Вегнер, PP Møbler.

Вид на кабинет и спальню хозяина. Пол здесь выстелен деревом (в остальных частях дома он бетонный). На полке стоит скульптура Марты Мореу Toro Torero IV, одна из любимых вещей Диллона. Кресло Teddy Bear, дизайнер Ханс Вегнер, PP Møbler.

Искусство, в котором Диллон неплохо разбирается и по поводу которого имеет четкие вкусовые предпочтения, вплетено в ткань дома. Тут есть и керамика, и живопись, и стеклянные панно. Мебель – из “классики дизайна ХХ века”: работы Сержа Муя, Ханса Вегнера и Финна Юля. Но есть и заказные вещи: в доме такой сложной конструкции без этого было не обойтись. Например, в музыкальной комнате и библиотеке имеется стойка для хранения журналов с магнитными дверцами, а в спальне прикроватная тумбочка сделана откидной – так Диллону показалось удобнее.

Вид из спальни хозяина в сторону его ванной, она устроена в японском духе — выходящей в сад. На стене картина испанского художника Мигеля Макайи.

Вид из спальни хозяина в сторону его ванной, она устроена в японском духе — выходящей в сад. На стене картина испанского художника Мигеля Макайи.

Несмотря на непростую геометрию, дом удивительно сбалансированный. Природная цветовая гамма, гармония внешнего и внутреннего, обилие натуральных материалов, в том числе вторично использованных. Собственно, дерево для стройки – это материалы снесенного моста в Редклиффе, Брисбейн. Когда-то этот мост был самым протяженным в Южном полушарии. “Подумайте: сначала это дерево было живым лесом, потом стало мостом и служило людям. Теперь стало домом. Интересно, где оно окажется через триста лет”, – размышляет Мэтт. Мы искренне желаем ему и его семье, чтобы дерево осталось на нынешнем месте. Триста лет для хорошо продуманной деревянной постройки – не срок, и этот дом достоин долгой жизни.

Кухня. Мебель была сделана на заказ по дизайну архитектора. Так, например, шкафчик для тостера и кофеварки слева в закрытом виде кажется частью стены, но в раскрытом состоянии у него есть откидной столик.

Кухня. Мебель была сделана на заказ по дизайну архитектора. Так, например, шкафчик для тостера и кофеварки слева в закрытом виде кажется частью стены, но в раскрытом состоянии у него есть откидной столик.

Текст: Памела Макстоу
Стилист Джулия Ландгрен

Фото: Джеймс Сильвермен
опубликовано в журнале №10 (166) Октябрь 2017

читайте также

Комментарии