В гостях у Сергея Чобана

Сергей Чобан – один из самых востребованных русских архитекторов за границей. Это занятный факт, потому что у нас некоторые воспринимают его как иностранца. Все это в силу того, что хоть и родился Сергей в Ленинграде, но в 1990-х годах перебрался в Германию и получил там ­второе гражданство.

Архитектор Сергей Чобан.

Архитектору есть чем гордиться: например, на его счету синагога на Мюнстершештрассе в Берлине, которая была признана одним из ста самых интересных дизайнерских событий в 2008 году. Ну а в России славу ему принесла башня “Федерация”, которую он спроектировал, в Москве-Сити. Сергей до сих пор не устал от профессии и так же увлеченно занимается всеми проектами. Но в этом материале – не про монументальные здания: здесь про собственную квартиру Сергея Чобана в Санкт-Петербурге.

Гостиная. Рояль, кресло, стул и диван были отреставрированы. Картины XIX века. Стол, Morelato; торшер, Visual Сomfort & Co.; люстра, Hudson Valley.

Надо признаться, что со многими архи­текторами, которые строят грандиозные современные объекты, происходит своего рода профессиональная деформация, и собственные жилища они обустраивают строго и минималистично, если не сказать холодно. Квартира Сергея Чобана в этом смысле нетипична. “Этот проект вообще не показателен для моей деятельности, потому что в основном я делаю большие здания и общественные интерьеры, – говорит архитектор. – Но в этой работе Аня (архитектор и дизайнер Анна Резник, работавшая совместно с Сергеем Чобаном на этом проекте) и я постарались сохранить важную для меня ноту – сочетание старого и нового, восстановленной среды и контрастных с ней привнесенных элементов. А это важная черта для меня и в современной городской ­среде ­вообще”.

Фрагмент гости­­ной. Стол, Morelato; торшер, Visual Сomfort & Co.; настольная
лампа, Flos.

В этой квартире когда-то жили дедушка и бабушка Сергея, потом стал жить он со своими родителями. Надо заметить, облик квартиры со временем серьезно ­поменялся – в нем стало ­пропадать ощущение “как дома”. Поэтому архитектор захотел вернуть характер “типичной питерской квартиры в типичном питерском доме с типичным питерским двором-колодцем”. Так что работа над этой квартирой была сродни путешествию в прошлое. Но это одна сторона процесса. С другой – необходимо было привнести в интерьер дух времени и присущие современности технологические достижения.

Анфи­лада из гостиной в спальню и кабинет.

Квартиру пришлось полностью демонтировать и дальше по рисункам и эскизам воссоздавать. Интерьер проектировался ориентированным на одного конкретного человека – Сергея Чобана: на его восприятие пространства, его уклад жизни и эстетические предпочтения. Квартире вернули планировку “из детских воспоминаний” – анфиладу из трех комнат вдоль улицы с проходной средней комнатой и двухстворчатыми дверями.

Спальня. Кровать, Presotto; столик, Cassina; люстра, Zonca; бра у кровати, Artemide. Бронзовая скульп­тура XIX века.

Там, где сейчас сделан кабинет для рисования, был раньше кабинет деда, потом папы. Вход в кабинет возможен сразу из прихожей. Вторая комната – это гостиная, в ней важное место занимает рояль Diederichs. А в спальню (в ­которой, кстати, сохранилась старая печь) можно попасть и из кабинета, и из гостиной.

Кабинет. Люстра, Hudson Valley; торшер, Chelsom; кресло с пуфом, Presotto; плед Jungle Gold, Treca Interiors Paris. Рисунок лошади работы ­Михаила ­Белова.

Кухня расположена на другой стороне коридора и отделена от него деревянной решетчатой дверью со стеклянными проемами, сквозь которые виден типичный петербургский двор, который Сергей Чобан много раз рисовал.

Фрагмент кабинета. Мебель отреставрированная, из оригинальной обстановки. Настольная лампа, Flos. На секретере — бронзовая копия турбины (дед Чобана Соломон Кантор был специалист по турбинам, профессор).

Потолки, лепнина, двери, окна, часть стен, обои, полы с “елочкой”, плинтусы и деревянные порталы дверей – все это было нарисовано и спроектировано заново. Кстати, на обоях был повторен тот рисунок, к которому архитектор привык в детстве, правда, в измененном цвете, приближенном к серо-охристо-золотистой гамме интерьера. “Это осуществил замечательный московский мастер Николай ­Фетисов, с которым я реализовывал и цветовое решение стен выставки из Музеев Ватикана в Государственной Третьяковской галерее”, – рассказывает архитектор.

Фрагмент кухни. Торшер, Artemide; люстра, Chelsom; квадратный поднос, Hay; соковыжималка для лимона по дизайну Филиппа Старка для Alessi.

В обстановке оставили все, что было важно для сохранения атмосферы петербургской квартиры. Остальные предметы либо намеренно контрастные, либо тон в тон, но минималистичные по дизайну.

Фрагмент гостиной. Портрет дедушки Соломона Кантора. Медный поднос Phil по дизайну Биджоя Джейна для Paola C.

“Основной целью и трудностью было найти баланс ­между ностальгией и ощущением сегодняшнего дня, не уходя через меру ни в ту ни в другую сторону”, – замечает архитектор. И это удалось. Вышла удобная гостеприимная квартира, но с использованием технических новинок и ­современных предметов и при этом хранящая дорогие сердцу воспоминания.

Рабочий стол деда, отца и теперь Сергея был отреставрирован. Рисунки Сергея, а кисти, карандаши и чернильница — его деда.

Текст: Мария Крыжановская

Фото: Патрисия Паринежад
опубликовано в журнале №11 (167) Ноябрь 2017

читайте также

Комментарии