Интервью с Томасом Физантом

Американец Томас Физант (для друзей Том) успешно проектирует и интерьеры, и мебель. Он рассказал Евгении Микулиной, как трудно выбрать одно из двух.

Декоратор и дизайнер Томас Физант.

Краткая справка: Томас Физант родился в 1954 году в Вашингтоне. Получил степень бакалавра в Университете Мэриленда. В 1980 году основал бюро Thomas Pheasant. Помимо интерьеров проектирует и мебель. В октябре 2012 года Физант посетил Москву и представил публике последнюю коллекцию для Baker. Коктейль по этому поводу прошел при поддержке AD.

Прихожая в собственной квартире Физанта в Париже. Именно этот кадр был обложкой русского AD в сентябре 2004 года.

Впервые Томас Физант появился в русском AD в сентябре 2004 года. И сразу на обложке. Историю про квартиру дизайнера в Париже переводила я. Я пишу о многих интерьерах, и далеко не всегда они откладываются в памяти. Этот запомнился из-за удивительного умиротворения, которым веяло от фотографий. И из-за изобретательного использования скромной вроде бы серо-бежевой гаммы. И из-за отменной авторской мебели, которая стояла в квартире. Я запомнила квартиру и запомнила имя Физанта.

Гостиная дома в Вашингтоне, проект 1998 года.

А потом, годами позже, представители компании Baker спросили у меня совета, кого из дизайнеров их мебельных коллекций стоит пригласить в Москву. К ним уже приезжали Билл Софилд и Жак Гарсия, дизайнеры очень броские. Но у меня не было сомнений, кто произведет на русскую публику большее впечатление. Томас Физант.

Гостиная в доме семьи Ванс на Потомаке (проект 1996 года). По просьбе заказчиков Физант избавился от цветочных мотивов и сделал интерьер классическим, но “сдержанно-­нейтральным”.

Прошло несколько лет. Baker внял совету, и в октябре 2012-го мы с Физантом наконец встречаемся в отеле “Арарат Парк Хаятт”. Физант – особенный дизайнер: работает давно и успешно, но о нем самом мало что известно. Он не устраивает громких презентаций и эффектных выставок, он вообще, как оказалось, застенчив.

Столовая дома в окрестностях Вашингтона.

Родился в Вашингтоне, семья не имела отношения к искусству, но учиться Томас пошел на архитектурный факультет Университета Мэриленда. Там один профессор заметил: он уделяет в проектах равное внимание и архитектуре, и декору. И посоветовал сосредоточиться на дизайне.

Ротонда особняка семьи Голдштейн в Лас-Вегасе. Физант полностью перестроил для них дом в период с 2003 по 2006 год.

– Я сначала напрягся, подумал: “Он хочет сказать, что архитектор из меня не выйдет?” В класс по дизайну пошел через силу. Но мне так понравилось, что я уже не мог себе представить другой жизни и карьеры.

Карьера складывалась постепенно.

– Сначала я работал в текстильном шоу-руме – складывал тряпочки в кладовке. Потом устроился ассистентом к одному дизайнеру. И еще четыре года складывал тряпочки в его кладовке. На самом деле я у него многому научился, в частности тому, как строится бизнес. А бизнес-сторона дизайна иногда важнее, чем творчество. Я на первом же самостоятельном проекте прокололся: столкнулся с непривычной формой контракта, растерялся и не договорился с заказчиком. После пятиминутного катастрофического разговора шел к машине и молился: “Только бы завелась!” Возиться с чихающим мотором на глазах у несосто­явшегося клиента было бы страшно унизительно. Но потом всё наладилось и теперь вспоминается как дурной сон.

  • Эскиз вестибюля в доме под Вашингтоном и реализованный проект (смотрите следующее фото).
  • Как можно видеть по этим иллюстрациям, Физант очень точно исполняет свои замыслы. “Я прихожу в дом, осматриваю пространство и слушаю, что оно мне “говорит”. И просто зарисовываю свои мысли”, — рассказывает он.
  • Всё и правда наладилось. У Физанта множество заказов по всему миру, и заказов дорогих: тонкая игра фактурами и оттенками материалов, которой он славится, стоит немалых денег. Как и вообще интерьеры в классическом стиле, составляющие большинство его проектов.

    Мне интересно: как он подойдет к работе с маленьким бюджетом?

    – Главное не бюджет, а чтобы люди были хорошие и интересные. Я уже не молод и не трачу время на проходные вещи: занимаюсь только тем, что способствует моей, простите за пафос, личностной эволюции. Когда ко мне приходят симпатичные заказчики с ограниченными средствами, я им делаю хорошие пространства. Пропорциональные, выверенные по цвету и свету. И ­говорю: “­Мебель купите какую хотите, пусть дешевую, главное – удобную”. Мебель легко сменить, пространство – нет. Не всем такой подход нравится – многие хотят всё и сразу. А в интерьере должна быть легкая незавершенность, чтобы было место для хозяев и их жизни. Иначе получается либо фальшиво, либо банально. Сейчас с интерьерами непросто работать. Люди, выросшие на культуре универмагов, когда всю одежду можно сразу увидеть и купить, не хотят ломать голову над тем, как обставлять квартиру. Они хотят и в интерьер тоже всё сразу купить. Им нужны “беспроигрышные” вещи, но ждать чего-то особенного они не готовы. Вот и возникают во множестве интерьеры, в которых стоит “классика дизайна ХХ века”. Одинаковые, как близнецы. Архитектурный фастфуд.

  • Эскиз кресла Athens. Работа над коллекцией длилась полтора года. “Baker терпеливо ждали, пока я ездил по миру и вдохновлялся”, — говорит Том.
  • Кресло Athens, Baker. “Эта вещь была первым эскизом новой коллекции и последним изготовленным предметом. Его оказалось очень непросто рассчитать!”
  • Если он считает, что мебель в интерьере второстепенна, зачем же сам ее делает?

    – Даже оставляя в стороне тот факт, что с Baker работать легко и приятно (они дали мне полную свободу), в дизайне мебели есть особый смысл. В последней коллекции я ни много ни мало свою версию античности создал. Дизайн мебели – способ прославиться на века. Я не смеюсь. Интерьеры меняются: хозяева переезжают. Но ценную мебель берут с собой. Так что мебель оказывается вневременным продуктом творчества, именно она остается, когда всё остальное уже изменилось. Лет через двести в каком-то интерьере – бог знает, каким он будет, – люди увидят мой стул и скажут: “Это работа Томаса Физанта!”

  • Эскиз гостиной квартиры в Париже.
  • Гостиная квартиры в Париже. Белые кресла Физант спроектировал для Baker.
  • Некоторое время мы шутим о том, что они тезки со знаменитым краснодеревщиком Чиппендейлом и что в XXII веке он будет известен как Томас-не-Чиппендейл. Физант рассказывает о своей книге, которая осенью выйдет в Rizzoli: “Это не просто альбом с картинками. Я хочу, чтобы читатель понял, как работает мой мозг. Там много моих черно-белых фотографий – во время поездок я постоянно снимаю. Я хочу, чтобы между снимками и проектами установилась связь и читатели поняли, что именно я вижу, когда смотрю на вещи”.

    Зеркало Blossom, Baker. Рисунок рамы, по мысли Физанта, стилизованно воспроизводит цветки вишни на кимоно.

    Потом мы идем гулять по Москве, которая потрясает воображение американца и он делает сотни снимков (ВДНХ при холодном осеннем солнце и правда выглядит сногсшибательно). Беседовать с этим хрупким, изящным человеком невероятно приятно и весело. И я думаю: вот дизайнер, который виртуозно делает две разные вещи. Такое, в принципе, случается. Удивительно, что он делает их по взаимо­ис­клю­чающим принципам. В архитектуре ему важно только пространство. Но его надежды на посмертную славу связаны с “предметным рядом”. Словно есть два Тома Физанта – интерьерщик и мебельщик. Возможно, секрет в том, что оба перфекционисты.

    Сервант St Honore, Baker назван в честь одной из улиц Парижа, рю Сент-Оноре — на ней расположено множество антикварных магазинов, куда Физант ходит за вдохновением.

    Беседовала Евгения Микулина

    Фото: яков титов; Durston Saylor; gordon beall; thomas pheasant; архив пресс-службы
    опубликовано в журнале №3 (115) МАРТ 2013

    читайте также

    Комментарии