Буквенная квартира в Париже

“Совы – не то, чем они кажутся, – ­заявляет мне хозяйка прямо с ­порога. – Это моя любимая цитата и жизненный лозунг”. Хотя невысокая блондинка с большими глазами меньше всего похожа на инфернального Боба из “Твин-Пикс”, с ней тоже не все просто.

Буквенная квартира в Париже

Жизнь Элизабет Руре делится на две равноценные части. Первая проходит в Женеве, там Элизабет работает микробиологом в научно-исследовательском институте, а вторая – в Париже, где ей принадлежит маленькая ­декораторская контора под названием Chateaushop. “Как так получилось? – улыбается Элизабет. – ­Просто у меня масса ­талантов, в одну жизнь не укладываются, пришлось завести две”.

Буквенная квартира в Париже

Просторная квартира на нижнем этаже османовского дома в Восьмом округе делалась для Элизабет-декоратора – у Элизабет-врача небольшой домик рядом с Монтрё. “Между моим парижским и швейцарским жилищами ничего общего, – заявляет она. – И мне это очень ­нравится. От моно­тонности я ­быстро устаю”.

Буквенная квартира в Париже

Это легко заметить и по манере хозяйки говорить, яростно жестикулируя, и по скорости передвижения по квартире, и по самому интерьеру, где ни одна комната не похожа на другую. “Сначала появилась идея ковриков с принтами с гравюр, – с удовольствием рассказывает Элизабет. – На них изображены старые виды улицы, на которой стоит мой дом”. Потом ее заинтересовал шрифт подписей на гравюрах. “Я до этого никогда не занималась типографикой специально, но интуитивно чувствовала, что это искусство практически потеряно в современном мире. А ведь буквы могут быть такими красивыми”.

Буквенная квартира в Париже

Элизабет наняла художника, он собрал по гравюрам полный алфавит и сделал трафареты. Оставалось решить, что будет написано на стене. “Долго думать не пришлось, – вспоминает она. – Мой любимый писатель – Альфонс Доде, его слова достойны того, что­бы сопровождать меня по жизни”.

Буквенная квартира в Париже

После того как цитата из “Писем с моей мельницы” ­заняла свое законное место в столовой, началась настоя­щая вакханалия. “Все домочадцы – муж, дочь и моя ­сестра – ­наперебой предлагали цитаты, которые они хотели бы видеть на стенах. Пришлось даже тянуть жребий”. В результате почти все комнаты оказались исписанными разными высказываниями великих и не очень людей. “Безбуквенной осталась только моя спальня”, – говорит Элизабет.

Буквенная квартира в Париже

Первоначально квартира задумывалась холодной и модернистской – мебель Чарлза и Рэй Имз, лампы Инго Маурера, кресла Гарри Бертойи были собраны заранее по парижским галереям. Но старые шрифты задали другую интонацию, благодаря им в доме появились репродукции Пьеро делла Франчески, готические резные киоты и столи­ки в духе Людовика XIV. “Называйте этот стиль эклектикой, если хотите. Мне кажется, в Париже по-другому ­нельзя. ­Город не терпит холодного расчета и прямых углов, всё норовит вставить свой веский завиток, – вздыхает Элизабет. – Ничего. Я оторвусь на своем швейцарском доме. Сделаю его похожим на химическую лабораторию, где все белое и стерильное. Вот увидите, тоже получится красиво”.

Буквенная квартира в Париже

Текст: Клэр Боссю-Руссо

Комментарии