В гостях у Андрея Болтенко

Театр начинается с вешалки, а квартира режиссера с салатового забора. По крайней мере с Андреем Болтенко случилось именно так. Он ехал по Иваньковскому шос­се в больницу снимать историю об избитой певице Жасмин и увидел его. “Оттенок был настолько необычным для Москвы, что мне захотелось узнать, кто расцветил им наш неяркий город”, – вспоминает Андрей.

Андрей Болтенко

Андрей Болтенко

Интернет подсказал ему, что автора забора и клу­ба за ним зовут Эрнст Ульрих Тилльманнс, и он совладелец немецкого архитектурного бюро 4a Architekten. Проникшись идеологией бюро, которое стремится создать новый стандарт городской среды – многофункциональной, комфортной и при этом очень личностной и теплой, – Андрей написал Тилльманнсу, предложив взяться за дизайн его новой квартиры. К этому времени он уже решил, что купит ее в доме за салатовым забором.

Зона гостиной. Первоначальная идея Андрея была построить всю композицию комнаты вокруг настоящего живого дерева. ­Архитектор уговорил его ограничиться деревянным столом, который Болтенко лично привез с Бали.

Зона гостиной. Первоначальная идея Андрея была построить всю композицию комнаты вокруг настоящего живого дерева. ­Архитектор уговорил его ограничиться деревянным столом, который Болтенко лично привез с Бали.

“На особый успех я не рассчитывал, – рассказывает Болтенко. – Сфера интересов 4a Architekten лежит в области куда более широкой, чем стометровая квартира холостяка. Но Ульрих согласился встретиться со мной, внимательно выслушал рассказы о японском подходе к быту, необходимости воздуха в интерьере и о монохромной архитектуре, и сказал: “У меня нет никаких причин соглашаться на эту работу. Но с твоим подходом, ты в России никого не найдешь, так что придется тебе помочь”. 

Зона кухни и столовой. ­Покрыть такие большие плоскости белым пластиком без швов оказалось очень сложно. Андрей вообще говорит, что при оформлении этой квартиры он чаще всего слышал от русских подрядчиков: это невозможно. “Приходилось убеждать, доказывать, — говорит он. — Продюсерский опыт помог”.

Зона кухни и столовой. ­Покрыть такие большие плоскости белым пластиком без швов оказалось очень сложно. Андрей вообще говорит, что при оформлении этой квартиры он чаще всего слышал от русских подрядчиков: это невозможно. “Приходилось убеждать, доказывать, — говорит он. — Продюсерский опыт помог”.

И действительно, квартира у Андрея получилась совершенно не московская – со сложным, асимметричным планом, с продуманным включением в интерьер великолепного вида на лес и с использованием винтажных материалов.

Зона гостиной. Техники в доме очень много (что не удивительно при профессии хозяина), но по просьбе Андрея ее всю убрали в стенку спального куба. ­“Ненавижу провода и не вижу ничего эстетичного в звукоусилителях”, — ­говорит он.

Зона гостиной. Техники в доме очень много (что не удивительно при профессии хозяина), но по просьбе Андрея ее всю убрали в стенку спального куба. ­“Ненавижу провода и не вижу ничего эстетичного в звукоусилителях”, — ­говорит он.

“Всё как я и хотел, – говорит Андрей. – Мой архитектор оказался не компилятором, а композитором, и эту квартиру мы c ним сочинили вместе”.

Спальни как таковой в квартире нет. Зато есть гигантский бокс с кроватью, где имеется всё необходимое, чтобы не вылезать из постели хоть круглые сутки. Внутри бокс обтянут кожей.

Спальни как таковой в квартире нет. Зато есть гигантский бокс с кроватью, где имеется всё необходимое, чтобы не вылезать из постели хоть круглые сутки. Внутри бокс обтянут кожей.

Входная дверь  в квартиру Андрея оформлена в стиле   фасада здания.

Входная дверь  в квартиру Андрея оформлена в стиле   фасада здания.

Текст: Анастасия Углик

Комментарии