Квартира художника в Мадриде

Меньше всего ожидаешь, что Хуан Гатти, скандальный художник фильмов Альмодовара и бывший арт-директор итальянского Vogue, живет в таком тихом буржуазном районе.

Кухня, столовая и гостиная объединены в одно пространство, куда проникает свет из внутреннего дворика. Ковер 1960-х годов по рисунку Эмилио Пуччи Хуан Гатти купил на аукционе.

Кухня, столовая и гостиная объединены в одно пространство, куда проникает свет из внутреннего дворика. Ковер 1960-х годов по рисунку Эмилио Пуччи Хуан Гатти купил на аукционе.

Мы договорились встретиться пораньше, чтобы успеть поговорить до съемки, и теперь я все дальше ухожу от запруженной машинами площади Пуэрта-де-Алкала. Вокруг меня респектабельные подъезды с консьержками старой закалки, а на первом этаже нужного дома – кабинет нотариуса. Все чинно и неожиданно скучно. Но как только Хуан с вечной сигаретой в зубах открывает дверь, становится ясно – все предыдущее было умелой маскировкой.

Между галереей и общей зоной расположена так называемая черная гостиная. Хуан Гатти подобрал кожаную софу к шезлонгу Ле Корбюзье и положил на нее подушки Zara Home.

Между галереей и общей зоной расположена так называемая черная гостиная. Хуан Гатти подобрал кожаную софу к шезлонгу Ле Корбюзье и положил на нее подушки Zara Home.

Нет, меня не встречают футуристические инсталляции, и пол не усыпан окурками, на стенах даже нет ни одной “обнаженки” Хельмута Ньютона. Но богемный дух, царящий в этой квартире, ни с чем не спутаешь. “Я не особенно люблю открытый эпатаж, но мне нравится, что мои соседи считают меня чем-то вроде больного ребенка, – объясняет Гатти, видя мое недоумение. – Можно громко слушать музыку, и никто не вызовет полицию”.

Рядом с креслом 1950-х годов — столик Tulip, дизайнер Эро Сааринен, Knoll. На стене — фото­графия Валентина Вальонрата.

Рядом с креслом 1950-х годов — столик Tulip, дизайнер Эро Сааринен, Knoll. На стене — фото­графия Валентина Вальонрата.

Эту квартиру Гатти нашел два года назад и полюбил с первого взгляда. “В ней было что-то от брутального итальянского искусства 1950-х годов. И потом меня покорили два внутренних дворика – их ­можно было превратить в настоящий тропический рай”, – говорит он.

В гостиной с видом на тропический сад — два оригинальных кресла 1950-х годов по дизайну Йенса Квистгорда.

В гостиной с видом на тропический сад — два оригинальных кресла 1950-х годов по дизайну Йенса Квистгорда.

Бывшую галерею (прежние владельцы были известными местными антикварами) с огромными окнами Гатти приспособил под библиотеку. “Это первое помещение, в котором поместились все мои книги”, – заявляет гордый хозяин. Он выкрасил все стены в белый цвет, сбил отделку опорных столбов и заказал такую же деревянную облицовку, которая была здесь в начале XX века. Благо у домовладельца сохранились старые фотографии.

Гатти спит под лампой  Сержа Муя на белье, украшенном вышивкой с собственной монограммой.

Гатти спит под лампой  Сержа Муя на белье, украшенном вышивкой с собственной монограммой.

Квартира получилась очень мужской: настроение задают четкие линии, скандинавская мебель, любимица Гатти лампа Artichoke Поуля Хеннингсена и черно-белые фотографии. Работая в начале 1990-х над перезапуском итальянского Vogue, Гатти познакомился с лучшими фотографами – Питером Линдбергом, Стивеном Майзелом и Брюсом Вебе­ром. Они дарили ему свои работы, и теперь по стенам квартиры можно изучать историю фотографии.

Обеденный стол, сделанный по дизайну Финна Юля, окружают стулья Робина Дея (1950). Лампа Artichoke (1958) Поуля Хеннингсена. Фотографии на стене — Питера Линдберга (слева) и Хуана Гатти.

Обеденный стол, сделанный по дизайну Финна Юля, окружают стулья Робина Дея (1950). Лампа Artichoke (1958) Поуля Хеннингсена. Фотографии на стене — Питера Линдберга (слева) и Хуана Гатти.

“Каждый раз, заходя в гости, Альмодовар говорит, что в моем доме нет цвета, но я никогда с ним не соглашусь, – говорит Гатти. – Я подбирал мебель строгую, но теплых, янтарных тонов. Да и моя “посудная лавка” – коллекция керамики и стекла, которую я собирал много лет, – совсем не бесцветна”.

Кухня сделана из редкого южноамериканского дерева пало санто. Часы в форме звезды по дизайну Джорджа Нельсона для Vitra.

Кухня сделана из редкого южноамериканского дерева пало санто. Часы в форме звезды по дизайну Джорджа Нельсона для Vitra.

Мы пьем крепкий черный кофе и рассуждаем о том, что дом должен быть близнецом хозяина. “Я бы не отказался от такого брата, – смеется Гатти. – Мы бы нашли о чем поговорить. О голливудском кино 1950-х, например. Мы оба явно “оттуда”. Альмодовару это не близко. А для жизни получается в самый раз.

Янтарное стекло привезено Гатти из родного Буэнос-Айреса, а венецианская ваза (в центре) — подарок Хесуса дель Посо. Лампа — настоящий раритет. Она сделана по дизайну легендарного Мариано Фортуни.

Янтарное стекло привезено Гатти из родного Буэнос-Айреса, а венецианская ваза (в центре) — подарок Хесуса дель Посо. Лампа — настоящий раритет. Она сделана по дизайну легендарного Мариано Фортуни.

На столике 1950-х годов испанская и скандинавская керамика. В центре — фотография Хуана Гатти для итальянского Vogue.

На столике 1950-х годов испанская и скандинавская керамика. В центре — фотография Хуана Гатти для итальянского Vogue.

Для библиотеки Гатти выбрал цвет натурального дерева. На рабочем столе 1930-х годов, купленном в Лондоне, чертежные принадлежности, а на полках — сувениры из поездок.

Для библиотеки Гатти выбрал цвет натурального дерева. На рабочем столе 1930-х годов, купленном в Лондоне, чертежные принадлежности, а на полках — сувениры из поездок.

Ванная комната хозяина ­напоминает не то химическую лабораторию, не то анатомический театр.

Ванная комната хозяина ­напоминает не то химическую лабораторию, не то анатомический театр.

Текст: Монтсе Кеста

Фото: Рикардо Лабуль
опубликовано в журнале №10 (67) октябрь 2008

Комментарии