Квартира в Париже по дизайну Жан-Луи Денио

Декоратор Жан-Луи Денио

Жан-Луи Денио очень по­везло с заказчицей: “Для большинства людей ремонт – это пытка, а для нее – настоящее удовольствие”. Отказывать себе в удовольствиях эта темпераментная итальянка явно не привыкла, так что теперь Жан-Луи обеспечен работой на несколько лет вперед – заказчица уже поручила ему оформление трех своих домов в Италии и Монако. А начиналось все с этой парижской квартиры, которую она купила исключительно из любви к искусству. “Двадцать лет в артистической жизни Парижа наблюдался застой, но теперь ситуация стала меняться. Появилось много интересных молодых художников, например Пьер Юг. И даже у таких мэтров, как Пьер Сулаж, работы становятся более острыми и актуальными. В общем, я решила переехать во Францию, потому что хотела быть в гуще событий”, – говорит она.

Гостиная в квартире, оформленной Жан-Луи Денио. Кресла в стиле Людовика  XV от Massant, кушетка и глубокое кресло обиты тканями по дизайну Дэвида Хикса. Кофейный сто­лик и зеркальный портал камина спроектировал сам Денио. В зеркале отражается винтажная люстра. Слева — картина Энтони Уильямса “Обнаженная и кактус”. Справа на стене — инсталляция Софи Каль “Ост­рая боль шестнадцать лет назад”.

Гостиная в квартире, оформленной Жан-Луи Денио. Кресла в стиле Людовика  XV от Massant, кушетка и глубокое кресло обиты тканями по дизайну Дэвида Хикса. Кофейный сто­лик и зеркальный портал камина спроектировал сам Денио. В зеркале отражается винтажная люстра. Слева — картина Энтони Уильямса “Обнаженная и кактус”. Справа на стене — инсталляция Софи Каль “Ост­рая боль шестнадцать лет назад”.

Квартира с двумя спальнями в доме 1930‑х годов находится на Левом берегу Сены. Из окон видна Эйфелева башня – это стало главным аргументом в ее пользу. Анфиладная планировка заказчице тоже очень понравилась, чего не скажешь об отделке. Слишком уж напыщенно выглядел интерьер: тяжелые лепные карнизы, мраморные звезды на полу и позолота везде, где только можно. Пожелания хозяйки резко контрастировали с этим старомодным великолепием. “Ей хотелось получить светлый и непретенциозный интерьер”, – вспоминает декоратор.

Общественная зона квартиры представляет собой анфиладу. ТВ-комната сосед­ствует с гостиной. Кресла и пуфы обтя­­нуты тканью с  геометрическим рисунком по  дизайну Дэвида Хикса. На  столике из сикомора с  бронзовыми вставками от  Garоuste & Bonetti  — настольная лампа Volubile работы Эрве ван дер Стратена с  основанием из патинированной бронзы и  бумажным абажуром. Стены оклеены обоями  из  рафии. Шторы сшиты из плотной шелковой ткани Antilla, Dedar. На  полу — ковер из  шерсти и  шелка, Diurne.

Общественная зона квартиры представляет собой анфиладу. ТВ-комната сосед­ствует с гостиной. Кресла и пуфы обтя­­нуты тканью с  геометрическим рисунком по  дизайну Дэвида Хикса. На  столике из сикомора с  бронзовыми вставками от  Garоuste & Bonetti  — настольная лампа Volubile работы Эрве ван дер Стратена с  основанием из патинированной бронзы и  бумажным абажуром. Стены оклеены обоями  из  рафии. Шторы сшиты из плотной шелковой ткани Antilla, Dedar. На  полу — ковер из  шерсти и  шелка, Diurne.

Он начал с того, что обновил обшивку стен в гостиной и перестелил полы. Затем изменил цветовую гамму – она варьируется от очень светлого пергаментного оттенка в гостиной до насыщенного табачного в столовой. “Эту комнату используют только по вечерам, и я решил, что темные стены сделают ее более камерной”, – объясняет Денио. Теперь интерьер стал почти монохромным, но скучным его не назовешь. 

Обеденный стол спроек­тирован Эро Саариненом для Knoll. Слева — фото­графия Джеймса Кейсбира  “Жел­тая  при­хожая  № 2”. Справа —  “Аб­стракция №13” Бернара Фриза.

Обеденный стол спроек­тирован Эро Саариненом для Knoll. Слева — фото­графия Джеймса Кейсбира  “Жел­тая  при­хожая  № 2”. Справа —  “Аб­стракция №13” Бернара Фриза.

Классическую мебель в гостиной декоратор обил тканями с геометрическим рисунком, а в кабинете и вовсе разгулялся не на шутку, затянув стены и потолок шелком с пышным цветочным узором. “Эта комната была самой бестолковой в квартире. Спасти ее мог только избыточный декор в духе Марии Антуанетты”, – улыбается Жан-Луи.

На постаменте в прихожей — скульп­тура Ксавье Вейана “Эдуард”. Консольный столик — работа Эрве ван дер Стратена. Зеркало тоже является арт-объектом — это рабо­та  Даниэля Бюрана ­“Название следует”.

На постаменте в прихожей — скульп­тура Ксавье Вейана “Эдуард”. Консольный столик — работа Эрве ван дер Стратена. Зеркало тоже является арт-объектом — это рабо­та  Даниэля Бюрана ­“Название следует”.

Впрочем, избавить квартиру от пережитков прошлого, спрятать ее недостатки и подчеркнуть достоинства было мало. Декоратору предстояло найти место для арт-объектов из коллекции хозяйки. “Она покупает искусство для души, а не ради вложения денег, – говорит Денио. – При этом у нее очень эклектичный вкус”. Тем не менее приоритеты хозяйки понятны: основу коллекции составляют произведения современного искусства.

На стене спальни — фотография “Чудо­творное молоко святой девы” Беттины Реймс.

На стене спальни — фотография “Чудо­творное молоко святой девы” Беттины Реймс.

У этих вещей “сложный” характер, а некоторые откровенно “бьют по мозгам”. Например, арт-объект Дэмиена Херста из пилюль и дохлых мух или изваяние монстра Ксавье Вейана. “Если вывести эти объекты на первый план, они просто забьют собой все остальное. Поэтому нам требовалось создать полную противоположность традиционным галерейным экспозициям”, – говорит Жан-Луи.

Спальня хозяйки. Над  лаковым комодом Odyssee художника Маттиа Бонетти —  арт-объект Трейси  Эмин. Кровать, Collection Pierre.  Стены обиты тканью от Jim Thompson.

Спальня хозяйки. Над  лаковым комодом Odyssee художника Маттиа Бонетти —  арт-объект Трейси  Эмин. Кровать, Collection Pierre.  Стены обиты тканью от Jim Thompson.

Руководствуясь аксиомой “искусство требует жертв”, он решил пожертвовать профессиональной подсветкой арт-объектов. И тем самым уравнял их в правах с обычными предметами интерьера. Ход неожиданный, но вполне логичный. В конце концов, для хозяйки этой квартиры жить в окружении произведений искусства так же естественно, как находиться среди столов, диванов и кресел.

На столиках от Дэвида Хикса — скульптуры “Вавилонская башня 1” и “Вавилонская башня 2” Саадана Афифа. На стене — арт-объект­ Дэмиена Херста “Рай вверху/ад внизу” из мух и пилюль.

На столиках от Дэвида Хикса — скульптуры “Вавилонская башня 1” и “Вавилонская башня 2” Саадана Афифа. На стене — арт-объект­ Дэмиена Херста “Рай вверху/ад внизу” из мух и пилюль.

Из кабинета открывается вид на  Эйфелеву башню. Под  окном — письменный стол из  тонированного дуба.

Из кабинета открывается вид на  Эйфелеву башню. Под  окном — письменный стол из  тонированного дуба.

Текст: Иан Филлипс

Комментарии