Дом-башня в Барселоне

Хавьер Корберо – типичный каталонец: яростный, эксцентричный и одновременно расчетливый. Он – один из немногих барселонских художников с мировым именем. А в Каталонии, где его скульптуры из металла и камня украшают множество общественных зданий, он почти легенда.

Дом-башня построен вокруг светового колодца. На дне — увитое зеленью патио, на крыше — висячие сады.

Дом-башня построен вокруг светового колодца. На дне — увитое зеленью патио, на крыше — висячие сады.

Художественные пристрастия Корберо на редкость эклектичны. Главные авторитеты для него – Роден, Бранкузи и Джакометти. Он питает слабость к африканской деревянной скульптуре и одновременно обожает барокко, дадаизм, сюрреализм и особенно Сальвадора Дали, с которым они много тусовались в Нью-Йорке в семидесятые. "Дали говорил мне: "Надо жить опасной жизнью!" – И мы чокались бокалами с газированной водой. Сальвадор из всего устраивал спектакль. Так же было и с Миро. Он обожал сарсуэлу – испанскую оперетту. Однажды в Токио я отвел его в кафе под названием "Миро". Там он страшно напился и пел сарсуэлу для всех".

Дом-башня в Барселоне

Корберо любит шокировать собеседников, категорично судит о власть имущих и ненавидит политкорректность. То и дело отпускает крепкие словечки, и даже его попугай ругается как портовый грузчик. Понятно, что такой человек в нормальном доме жить не может. Ему подавай высоченную башню с большим колодцем посередине. Престранное здание – его то ли нарисовал сюрреалист де Кирико, то ли выдумал сказочник Льюис Кэрролл. Пять ярусов над землей и три подземных – всего восемь. Дверей практически нет, лестничные пролеты уходят в никуда, узкие проходы ведут в соседние здания. На крыше висячие сады, а внутренний двор-колодец увит зеленью на манер средиземноморского патио. Сводчатая структура выходящих во двор окон и дверей повторяется на фасаде – из-за этого дом похож на Вавилонскую башню Питера Брейгеля.

Из спальни по винтовой лестнице можно подняться в сад на крыше. Справа — мраморная скульптура Корберо Signo Oval. У кровати середины XIX века — дубовый стул, который когда-то стоял в корабельной каюте.

Из спальни по винтовой лестнице можно подняться в сад на крыше. Справа — мраморная скульптура Корберо Signo Oval. У кровати середины XIX века — дубовый стул, который когда-то стоял в корабельной каюте.

"Когда я задумываю выставку, я всегда начинаю с простой идеи и потом развиваю ее", – говорит Корберо. С башней та же история. У всех ярусов разная планировка, ведь дом не строился по единому проекту, а постепенно разрастался по прихоти хозяина.

У окна в столовой мра­мор­ная скульпту­ра Корберо. Стулья в стиле бидермейер.

У окна в столовой мра­мор­ная скульпту­ра Корберо. Стулья в стиле бидермейер.

Впрочем, восемь ярусов – это не просто прихоть. Свою башню Корберо строил посреди девяти ферм, которые он скупал с 1969 года, когда цены на недвижимость в Испании были низкими. В фермах сейчас расположился Фонд Корберо – часть помещений отдана под жилье молодым художникам, в другой части устраиваются вечеринки, где собирается весь художественный бомонд Барселоны. Старые строения и сад Корберо хотел сохранить, поэтому пришлось экономить место, а значит, тянуться вверх и закапываться в землю.

За старинной колониальной кушеткой металлический камин 1970-х годов “A14” работы Мигеля Мила. Индийские деревянные ширмы с перламутровыми вставками.

За старинной колониальной кушеткой металлический камин 1970-х годов “A14” работы Мигеля Мила. Индийские деревянные ширмы с перламутровыми вставками.

Внутри гигантская жилая скульптура забита разнообразными предметами, найденными в антикварных лавках и на блошиных рынках. Здесь немало по-настоящему ценных вещей, а еще больше такого, что просто приглянулось хозяину. Его коллекция – это мешанина из мебели ар-деко, диванов в стиле бидермейер, шезлонгов Ле Корбюзье, китайских ширм. Как ни странно, атмосфера здесь почти музейная – может быть, из-за белых оштукатуренных стен. Корберо, разумеется, уверяет, что специально добивался этого эффекта: "Я создал это пространство, чтобы смотреть на вещи и восхищаться ими". Но главным объектом восхищения стало здесь все-таки само пространство.

За ма­лень­ким бас­сей­ном — двусторон­ний ка­мин, вы­хо­дя­щий в сто­ло­вую. Ан­тик­вар­ный сирий­ский стул с перла­му­т­ро­вы­ми встав­ка­ми в спин­ке.

За ма­лень­ким бас­сей­ном — двусторон­ний ка­мин, вы­хо­дя­щий в сто­ло­вую. Ан­тик­вар­ный сирий­ский стул с перла­му­т­ро­вы­ми встав­ка­ми в спин­ке.

Не дом, не замок, не склад, не студия, а все вместе – архитектурный и художественный объект одновременно. Над этим своим шедевром скульптор работал двадцать лет – и как дизайнер, и как прораб. Получилась главная скульптура его жизни.

Из столовой можно выйти в сад с прудом.

Из столовой можно выйти в сад с прудом.

Текст: Лиза Ловатт-Смит

Фото: КРИСТИНА РОДЕС
опубликовано в журнале №11 ноябрь 2002

Комментарии