Дом-обманщик в Подмосковье

На первый взгляд двухэтажный подмосковный особняк производит впечатление серьезного-пресерьезного. Но, как это бывает и с людьми, за его хмурой наружностью скрывается весьма ироничный взгляд на мир. Собрание архитектурных шуток, череда фокусов с пространством и временем – вот каков он на самом деле. Дом-обманщик, дом-шутник.

Так вы­гля­дит дом сна­ру­жи. Левое кры­ло жи­лое, в пра­вом — бас­сейн и са­у­на. Между ними — въезд в гараж.

Так вы­гля­дит дом сна­ру­жи. Левое кры­ло жи­лое, в пра­вом — бас­сейн и са­у­на. Между ними — въезд в гараж.

Автор проекта, архитектор Александр Гликман, с улыбкой называет его “карандашной фабрикой”. Дело в том, что макет обнаружил подозрительное сходство с машинкой для заточки карандашей – круглое окошко на торцевой стене как раз подходило по размерам. В реальном масштабе дом напоминает уже не точилку, а самолетный ангар или фитнес-центр. Автор уверяет, что цитировал работы великого японского архитектора Араты Исозаки. Тем разительнее контраст: внутри скрывается венецианский дворец.

В при­хо­жей ме­бель от Bussandri, зер­ка­ло в зо­ло­че­ной ра­ме и пей­заж-фан­та­зия совре­мен­но­го художни­ка на те­мы кар­тин ран­не­го Возрож­де­ния. Стеклян­ная сте­на откры­ва­ет вид на сосновый уча­с­ток. Здесь же на­чи­на­ет­ся ко­ри­дор, ве­ду­щий к бас­сей­ну.

В при­хо­жей ме­бель от Bussandri, зер­ка­ло в зо­ло­че­ной ра­ме и пей­заж-фан­та­зия совре­мен­но­го художни­ка на те­мы кар­тин ран­не­го Возрож­де­ния. Стеклян­ная сте­на откры­ва­ет вид на сосновый уча­с­ток. Здесь же на­чи­на­ет­ся ко­ри­дор, ве­ду­щий к бас­сей­ну.

При входе выложена звезда из терраццо, потолок над головой прорезан балками из состаренного бруса, складки тяжелых штор закрывают ниши, скрадывая границы помещения. Пейзаж на стене явно отсылает к той эпохе, когда Джоконда была еще никому не известной женой богатого флорентийца. А чуть в стороне, за стеклянной стенкой с вытравленными грифонами, среди пышного декора поблескивает новенькая красная Ferrari – такой же символ Италии, как “Мона Лиза”.

Дом-обманщик в Подмосковье

В гостиной шутки с архитектурой прошлого продолжаются: пара сурового вида атлантов сосредоточенно застыла по обеим сторонам портика, другая мускулистая пара – только нарисованная – украшает фронтон. Со сводчатого потолка двусветного зала, расписанного летающими в облаках ангелами, свисает гигантская люстра муранского стекла, точная копия люстры из Дворца дожей.

На сте­нах цент­раль­ного зала росписи-обманки имити­ру­ют галереи, за кото­ры­ми в дым­ке угады­ва­ется средне­вековый итальянский город.

На сте­нах цент­раль­ного зала росписи-обманки имити­ру­ют галереи, за кото­ры­ми в дым­ке угады­ва­ется средне­вековый итальянский город.

Подъем по лестнице на второй этаж становится путешествием по узенькому венецианскому каналу: разведешь руки – достанешь до обеих стен. С двух сторон – траченные временем камни, арочные окна со ставнями, кованые решетки. Естественный свет попадает на лестницу через световой фонарь – словно в проем между домами. Для полноты ощущения не хватает только запаха водорослей. И то, что под ногами сухо, тоже чистое недоразумение: по первоначальному замыслу архитектора место лестницы должен был занимать прозрачный эскалатор с текущей под ним водой.

Эта ле­ст­ни­ца на­сто­я­щая, а на фо­то ниже — лишь ее отра­же­ние.

Эта ле­ст­ни­ца на­сто­я­щая, а на фо­то ниже — лишь ее отра­же­ние.

Наверху в гостевых комнатах по потолкам летают купидоны, собирающие виноград, на антресолях устроены гардеробные и книжные полки – частью реальные, частью нарисованные. В спальне роспись на потолке имитирует рельеф, а через то самое окошко, в которое на макете вставлялся карандаш, в комнату проникает первый утренний луч солнца.

С пло­щад­ки вто­ро­го эта­жа от­кры­ва­ет­ся пер­спек­ти­ва венециан­ско­го ка­на­ла. Зер­ка­ло уве­ли­чи­ва­ет его дли­ну, ра­ма с нарисо­ван­ным не­бом ус­пеш­но при­кидывается ок­ном.

С пло­щад­ки вто­ро­го эта­жа от­кры­ва­ет­ся пер­спек­ти­ва венециан­ско­го ка­на­ла. Зер­ка­ло уве­ли­чи­ва­ет его дли­ну, ра­ма с нарисо­ван­ным не­бом ус­пеш­но при­кидывается ок­ном.

Владелец дома, молодой бизнесмен, совершенно не стремился к тому, чтобы свить уютное семейное гнездо. Напротив, он хотел развлекаться и, приезжая на уик-энд, устраивать вечеринки для друзей. Поэтому и задал архитектору лишь одну задачу: сделай мне нескучно. “Когда я размышлял, какой же дом удивит моего клиента, мне подарили книгу “Венецианские виллы”, – вспоминает Александр Гликман. – После этого у меня не осталось никаких сомнений, что именно я буду строить”.

Гос­ти­ная вы­пол­ня­ет роль домашнего киноте­а­т­ра. Пе­ред нача­лом про­смо­т­ра централь­ная часть роспи­си-трип­ти­ха закры­ва­ет­ся выдвижным эк­ра­ном, а из лю­ка в по­лу посреди ком­на­ты выезжа­ет про­ек­тор.

Гос­ти­ная вы­пол­ня­ет роль домашнего киноте­а­т­ра. Пе­ред нача­лом про­смо­т­ра централь­ная часть роспи­си-трип­ти­ха закры­ва­ет­ся выдвижным эк­ра­ном, а из лю­ка в по­лу посреди ком­на­ты выезжа­ет про­ек­тор.

Дом вобрал в себя все возможные стереотипы и образы Италии: от палладианской архитектуры до дизайна Ferrari. Любовь к итальянской культуре не помешала Гликману превратить ее символы в объекты игры. “Жизнь требует игрушек, требует постоянных перемен, – говорит архитектор. – Пока человека можно удивить, жизнь продолжается”.

Ком­на­та хо­зя­и­на совме­ща­ет спальню и ка­би­нет. Отсю­да по уз­кой лестни­це мож­но поднять­ся на антресоли с биб­ли­о­­текой или вый­ти на открытую террасу.

Ком­на­та хо­зя­и­на совме­ща­ет спальню и ка­би­нет. Отсю­да по уз­кой лестни­це мож­но поднять­ся на антресоли с биб­ли­о­­текой или вый­ти на открытую террасу.

В га­ра­же — стек­лян­ная сте­на, кото­рая поз­во­ля­ет из до­ма лю­бо­вать­ся крас­ной Ferrari, превра­щен­ной в эле­мент ди­зай­на.

В га­ра­же — стек­лян­ная сте­на, кото­рая поз­во­ля­ет из до­ма лю­бо­вать­ся крас­ной Ferrari, превра­щен­ной в эле­мент ди­зай­на.

Текст: Ольга Косырева


Фото: ПИТЕР ЭСТЕРСОН
опубликовано в журнале №9 сентябрь 2002

Комментарии