Родовое гнездо Ленина в Симбирске

Всенощная под Ильин день подходила к концу. Инспектор народных училищ Илья Николаевич Ульянов справлял свои именины с патриархальной набожностью: всенощное бдение служили прямо у него дома, с хором, слишком крупным для скромной гостиной Ульяновых, и клиром из близлежащего храма. Теперь, когда семейство наконец-то жило в собственном (а не наемном, как прежде) доме на Московской улице, это было духовенство Богоявленской церкви, стоявшей совсем неподалеку.

Дом Ульяновых на Московской улице был окружен большим фруктовым садом.

Дом Ульяновых на Московской улице был окружен большим фруктовым садом.

Илье Николаевичу было чем гордиться. Тридцать с лишним лет беспорочной службы, искренняя приязнь учеников, образцовое семейство. Совершенно не обладая задатками карьериста, он, сын нищего астраханского портного, приобрел в свои пятьдесят (к началу 1880-х) весьма респектабельный социальный статус. Чин действительного статского советника – четвертый сверху в старинной системе государственной иерархии, неплохой результат для пятидесятилетия. И кроме того, предел мечтаний любого дореволюционного чиновника из разночинцев – “маленький Владимир”, орден Св. Владимира III степени, приносящий своему обладателю потомственное дворянство. Да-да, вождь мирового пролетариата, наряду с остальными детьми, был записан в родословные книги Симбирской губернии как дворянин и сын дворянина (правда, произошло это уже после смерти Ульянова-отца стараниями его супруги, Марии Александровны, урожденной Бланк).

Се­мья Уль­я­но­вых. Верхний ряд, слева направо: Ольга, Ма­рия Алек­сан­д­ров­на с Марией на ру­ках, Алек­сандр, Илья Ни­ко­ла­е­вич, Анна. Нижний ряд: Дми­т­рий и Вла­ди­мир.

Се­мья Уль­я­но­вых. Верхний ряд, слева направо: Ольга, Ма­рия Алек­сан­д­ров­на с Марией на ру­ках, Алек­сандр, Илья Ни­ко­ла­е­вич, Анна. Нижний ряд: Дми­т­рий и Вла­ди­мир.

Жалованье, впрочем, скромное – 3500 рублей в год с учетом “квартирных” и “разъездных”. На эти деньги надо было кормить шестерых детей, платить прислуге да еще и самым буквальным образом разъезжать по гигантской губернии, исполняя инспекторские обязанности. А на дом, принадлежавший вдове Молчановой, они с Марией Александровной потратили четыре тысячи. Домик, правда, очень недурен: деревянный, как и вся Московская улица, но крепкий и уютный; одноэтажный, но с антресолями, выходящими в сад, – там, на антресолях, в небольших светлых комнатках, жили теперь дети. И какой сад! Два гектара, и на них все, о чем только можно мечтать: яблони, клумбы, увитая плющом беседка, несколько аккуратных грядок, кусты роз (к варенью из розовых лепестков Мария Александровна питала слабость). Со всем этим растительным великолепием семейство умудрялось справляться своими силами, лишь изредка прибегая к услугам садовника. 

Гостиная Ульяновых. Обстановка в доме была скромная: стулья Thonet, растения в кадках, кресла в чехлах.

Гостиная Ульяновых. Обстановка в доме была скромная: стулья Thonet, растения в кадках, кресла в чехлах.

Здоровенный каретный сарай пустовал – собственного выезда у инспектора не было, но зато в качестве места для игр сарай ничуть не уступал элегантной крокетной площадке, притаившейся прямо за домом. Крокет – это действительно очень похоже на Ульяновых (куда больше, чем какие-нибудь городки). В чинности этой игры, малоазартной и тем не менее “гигиенически полезной”, – тот же культ опрятности, скромности и пользы, что и в шторах из сурового полотна на окнах, и в чехлах, заботливо скрывающих кресла и диваны, и в пустоте стен, не украшенных ничем, кроме простеньких светлых обоев да пары фотографий и географических карт.

Глав­ный пред­мет в гости­ной — кон­церт­ный ро­яль, на ко­то­ром иг­ра­ла Ма­рия Алек­сан­д­ров­на Ульянова.

Глав­ный пред­мет в гости­ной — кон­церт­ный ро­яль, на ко­то­ром иг­ра­ла Ма­рия Алек­сан­д­ров­на Ульянова.

Полновластной хозяйкой в доме была Мария Александровна, однако Илье Николаевичу с его простыми привычками эта атмосфера небогатой, но внушающей уважение опрятности была симпатична. Тем более что оживлять эту атмосферу его супруга умела на славу. Сама выращивала вместе с детьми комнатные растения (только зеленые, цветов в комнатах не любила) – вот недавно из финиковых косточек вывели несколько пальмовых росточков. Кухня, чтобы не беспокоить семейство запахами стряпни, наглухо отделена от жилья и снабжена отдельным входом – непрактично, зато благонравно. 

Сто­ло­вая Уль­я­но­вых. Здесь се­мья со­би­ра­лась, что­бы про­ве­с­ти вре­мя вме­с­те: по­иг­рать в шах­ма­ты или по­чи­тать.

Сто­ло­вая Уль­я­но­вых. Здесь се­мья со­би­ра­лась, что­бы про­ве­с­ти вре­мя вме­с­те: по­иг­рать в шах­ма­ты или по­чи­тать.

И конечно, рояль – ее рояль, на который она сейчас опиралась, слушая всенощную. Единственный предмет роскоши, допускаемый бытом Ульяновых и этот быт организующий. Если семейство не сидело в столовой, трапезничая или просто занимаясь (в целях экономии керосина рачительнее было собираться под одной лампой, чем разбредаться по комнатам), то, значит, располагалось в гостиной, смакуя игру хозяйки дома. Такую же, как и все в этом доме, – аккуратную, чувствительную, чистую.

Кабинет Ильи Николаевича Ульянова.

Кабинет Ильи Николаевича Ульянова.

Большинство комнат были проходные, и полноценное уединение доставалось разве что самому Илье Николаевичу в его кабинете, где он порой и спал, улегшись на диване. И еще старушке няне Варваре Сарбатовой, обжившей маленькую темноватую каморку. Вместе не только музицировали, но и, скажем, читали. Каждый – свое, но сообща. Благо книг в доме хватало – где-то, как в кабинете главы семейства, помещенных в чопорный книжный “шкап”, а где-то – в комнатах сыновей – оккупировавших самодельные полочки. 

Комната Марии Александровны. На буфете — дощечка для хлеба, которую Саша Ульянов в детстве выпилил лобзиком.

Комната Марии Александровны. На буфете — дощечка для хлеба, которую Саша Ульянов в детстве выпилил лобзиком.

В столовой же, помимо книг и журналов, обретались и шахматная доска, и рукоделия барышень, и швейная машинка их матери. Рукоделие, “детские полезные ремесла” по новомодным печатным руководствам, логические усилия над шахматами, высокие наслаждения от музыки – вот наполнение этой жизни, которая течет плавно и почтенно: от успеха к успеху, от достижения к достижению, от одного примера образцового поведения до другого.

Володя Ульянов с сестрой Ольгой.

Володя Ульянов с сестрой Ольгой.

А дети! Какие Илье Николаевичу достались дети! Он с умилением оглядел их, выслушивая заключительные слова всенощной. Настоящий клад. Отличники, умницы, таланты. Анна уже окончила гимназию с золотой медалью. Ольга – примерная ученица и способная певица, в свои шестнадцать уверенно осваивает белькантовые красоты Доницетти. И Саша, старший сын. Немного нелюдимый юноша, правда, но какой способный! В детстве виртуозно выпиливал лобзиком – ажурная дощечка для хлеба с надписью “Brot” висит теперь у матери. Оканчивает гимназию, собирается держать экзамен в столичном университете. Говорят, прирожденный химик и физик. Как-то заживет он там, в Петербурге? Каким путем пойдет? И что Володя, на глазах взрослеющий Володя, о латыни и греческом которого с такой похвалой отзывался директор гимназии господин Керенский?.. Илья Николаевич переступил с ноги на ногу (долго стоять ему в последнее время становилось все тяжелее), перекрестился и украдкой вздохнул.

Cпальня Во­ло­ди Ульяно­ва: как и стар­ший брат, он по­лу­чил свою ком­на­ту, ког­да поступил в гимназию.

Cпальня Во­ло­ди Ульяно­ва: как и стар­ший брат, он по­лу­чил свою ком­на­ту, ког­да поступил в гимназию.

Каким путем пошли Александр и Владимир, теперь знает каждый – из учебника истории. К счастью, Илья Николаевич всего этого уже не увидел: он скончался в 1886-м, за год до казни старшего сына. Владимиру в то время еще не было шестнадцати лет. Почти сразу после трагедии с Александром, в том же 1887 году, от тифа умерла Ольга. Семья Ульяновых больше не могла оставаться в Симбирске и в тот же год покинула город.

Комната Александра Ульянова. На столе — набор пробирок: будущий террорист увлекался химией.

Комната Александра Ульянова. На столе — набор пробирок: будущий террорист увлекался химией.

Дом несколько раз менял хозяев. В 1900-е его вместе с садом купил барон с замечательной фамилией фон Штемпель. Он построил по соседству богатый особняк, а бывшее жилище Ульяновых превратил в дом для прислуги. В 1923 году в сильно изменившемся с 1880-х домике открыли Историко-революционный музей имени Ленина – правда, обстановку, в которой протекало отрочество вождя, никто восстанавливать не собирался. Обходились экспозицией об основных этапах мирового революционного движения. После смерти Ильича “по многочисленным просьбам трудящихся” музей начали постепенно превращать в мемориально-бытовой. Вплоть до самого конца 1920-х сотрудники музея кропотливо воссоздавали ульяновский быт, следуя указаниям сестер Ленина – Анны Ильиничны и Марии Ильиничны. 

Детская комната на антресолях: здесь все вместе жили младшие дети — Оля, Маша и Дима.

Детская комната на антресолях: здесь все вместе жили младшие дети — Оля, Маша и Дима.

Подлинных, ульяновских вещей нашлось не так много (да и из этого многое со временем заберут в московский музей), но все остальные отбирались необычайно придирчиво – до тех пор, пока, скажем, Анна Ильинична наконец-то не говорила задумчиво: “Да, возможно, именно это у нас и стояло”. К радости музейных работников, на чердаке отыскались обрезки обоев “тех самых” времен, и та же Анна Ильинична смогла вспомнить, какими из них была оклеена какая комната. Копии этих обоев с тех пор регулярно допечатывались (к очередному ремонту) вплоть до самого конца советской власти. Хотя из этих запасов остался еще полный комплект на все комнаты (за исключением кабинета Ульянова-отца), но хватит его, увы, только на один ремонт. Самые “свежие” экспонаты дома-музея – иконы, о присутствии которых в доме многие десятилетия, натурально, вспоминать не полагалось. Лишь в 1992 году работники музея решились развесить в комнатах образа, поставив таким образом точку в воссоздании атмосферы, в которой вырос Владимир Ильич Ленин.

Комната няни Варвары Сарбатовой.

Комната няни Варвары Сарбатовой.

Текст: Сергей Ходнев

Фото: ФОТО: ВЛАД ЕФИМОВ; CORBIS/RPG
опубликовано в журнале №11 ноябрь 2003

Комментарии