Ресторан “Фаренгейт” в Москве

Андрей Деллос открыл в Москве ресторан “Фаренгейт”. О своих температурных ощущениях от него рассказывает Сергей Ходнев.

Главной особенностью ­“Фаренгейта”, помимо лофтовой эстетики (рабочее название у ресторана было “Гранж”), является открытая кухня — у Деллоса такое бывает не часто.

Главной особенностью ­“Фаренгейта”, помимо лофтовой эстетики (рабочее название у ресторана было “Гранж”), является открытая кухня — у Деллоса такое бывает не часто.

Я отношусь к тем людям, для которых фраза “новый ресторан Андрея Деллоса” звучит в первую очередь как обещание очередной интерьерной феерии. Причем сделанной так, как больше у нас в Москве никто не умеет. И это только кажется, что подходить с такой меркой к “Фаренгейту” – более отважное дело, чем в случае “Пушкина” или “Турандот”, хотя где дворцовые чудеса, стилизованные под XVIII столетие, и где давным-давно распробованная индустриально-лофтовая атмосфера.

Как всегда у Деллоса в интерьерах, все очень тонко продумано: и рисунок вертикальных досок (в пику горизонтальным ящикам), и количество локальных светильников.

Как всегда у Деллоса в интерьерах, все очень тонко продумано: и рисунок вертикальных досок (в пику горизонтальным ящикам), и количество локальных светильников.

Джентльменский набор налицо: неоштукатуренный кирпич, фабрично-заводские лампы с противовесами, две стены, облицованные бывалыми некрашеными досками, брутальные стеллажи для бутылок над барной стойкой, трубы с кранами прямо посреди ресторанного зала. Трубы, кстати, подлинные, их намеренно не стали прятать; доски на стенах — те тоже с прошлым, когда-то из них были сколочены французские винные ящики. Плюс десятки винтажных вещей и вещиц на длинной полке под потолком.

Ящики с сырьем прекрасно смотрятся рядом с открытой кухней.

Ящики с сырьем прекрасно смотрятся рядом с открытой кухней.

Фокус здесь в том, что это опять игра, стилизация. И вкус, и кропотливость здесь ровно те же, что и в других деллосовских местах. Трубы красили в тонко подобранный цвет и состаривали так же методично, как росписи с галантными сценками в “Турандот”. Доски на стенах выкладывали так же тщательно, как и панели с буазери, — и добились-таки того, что и тут дощатые стены смотрятся сущим панно. Особенно при здешнем освещении (если сам по себе свет бывает “винтажным”, то вот тут именно такой: мягкий, деликатный, приглушенно-желтый).

Девушки-пинапки на стенах потерты и потрескались, словно помнят еще Марлона Брандо из фильма “Дикарь”.

Девушки-пинапки на стенах потерты и потрескались, словно помнят еще Марлона Брандо из фильма “Дикарь”.

Впрочем, есть и капитальное отличие. В ожидании своего блюда рассматривать в “Фаренгейте” предлагается не столько интерьер, сколько происходящее на открытой кухне — в вотчине молодого шеф-повара Антона Ковалькова, которого открытие этого ресторана, судя по всему, окончательно превратило в новую суперзвезду гастрономической Москвы. И с которым можно запросто поболтать, пробуя его фирменный сет. И трудно сказать, что лучше — эта свойскость или куртуазность “Пушкина”. Примерно так же трудно, как определить, что точнее — шкала по Фаренгейту или шкала по Цельсию.

Шеф-повар Антон Ковальков не только прекрасно готовит, но и великолепно выглядит и обогащает эстетическое впечатление от “Фаренгейта”.

Шеф-повар Антон Ковальков не только прекрасно готовит, но и великолепно выглядит и обогащает эстетическое впечатление от “Фаренгейта”.

На столе: свекольное ризотто по рецепту Антона Ковалькова.

На столе: свекольное ризотто по рецепту Антона Ковалькова.

Текст: Сергей Ходнев

Фото: cергей ананьев
опубликовано в журнале №2 (136) Февраль 2015

Комментарии