Дом на Лонг-Айленде

Свое решение открыть мебельный магазин и заняться дизайном мебели Ричард Мисхаан объясняет просто: “Однажды я пошел искать стулья для столовой. И обнаружил, что невозможно купить красивый стул меньше, чем за две тысячи долларов. Я решил исправить эту ситуацию”. Теперь в столовой дома Мисхаана на Лонг-Айленде стоят стулья и обеденный стол из его магазина Homer на Медисон-авеню, названного в честь американского художника Уинслоу Гомера. 

Гостиная. Диван Madison, Donghia. Журнальный столик, дизайнер Людвиг Мис ван дер Роэ. Кресла, дизайнер Эрик Шмитт.

Гостиная. Диван Madison, Donghia. Журнальный столик, дизайнер Людвиг Мис ван дер Роэ. Кресла, дизайнер Эрик Шмитт.

Здесь же, в столовой, – пара монастырских окон из песчаника, сделанных специально для Сан-Симеона – легендарного замка медиамагната Уильяма Рэндольфа Херста. Мисхаан купил их на аукционе в Сан-Франциско. Арочная форма окон повторяется в застекленном серванте, а узор мраморного пола скопирован с одной из венецианских церквей. “Эту комнату я называю готической, мне хотелось, чтобы в ней было что-то от монастырской кельи”, – говорит хозяин. Монастырская келья? Но при чем здесь тогда лакированный обеденный стол и стулья из дуба, тонированного под эбеновое дерево? Хозяин пожимает плечами: “Жилище дизайнера – это лаборатория. Мой дом – один большой эксперимент”.

Столовая. Обеденный стол и стулья, Homer. “Коралловая” люстра сделана из ивовых прутьев.

Столовая. Обеденный стол и стулья, Homer. “Коралловая” люстра сделана из ивовых прутьев.

Да что там дом, вся жизнь Мисхаана – сплошной эксперимент. Когда-то он изучал архитектуру в Колумбийском университете, потом работал в мастерской великого Филиппа Джонсона. Многие бы сочли такой жребий счастливым – но только не Мисхаан. “В начале 1980-х у нас не особенно много строили. Архитекторы уезжали в Питтсбург и Саудовскую Аравию, а я хотел остаться в Нью-Йорке. И стал дизайнером спортивной одежды”. Проработав на новом поприще десять лет, Ричард опять решил круто изменить свою карьеру – в начале 1990-х он занялся дизайном мебели и интерьеров. Сегодня у Мисхаана свое дизайнерское бюро и мебельный магазин, а среди его заказчиков – корпорация Sony и миллиардер Дональд Трамп.

Фрагмент столовой. Консоль с зеркалом и две пагоды Мисхаан приобрел на аукционе Christie’s.

Фрагмент столовой. Консоль с зеркалом и две пагоды Мисхаан приобрел на аукционе Christie’s.

В доме на Лонг-Айленде тоже много мебели, сделанной по эскизам Мисхаана. Его кредо – благородные материалы, насыщенные цвета, чистые линии. “Все мы, современные мебельные дизайнеры, вышли из жан-мишель-франковской шинели и в той или иной степени занимаемся интерпретациями ар-деко. Но у каждого своя версия. Свою я бы назвал дзен-минимализмом”, – говорит Ричард. Судя по некоторым предметам обстановки в доме Мисхаанов – например, книжным стеллажам красного дерева, люстрам муранского стекла, подушкам леопардовых расцветок, – “дзен-минимализм” похож на минимализм привычный примерно так же, как их столовая на монастырскую келью. Но дизайнер умело снижает пафос, вводя в интерьер яркие ироничные вещи: над обеденным столом висит “коралловая” люстра из крашеных ивовых прутьев, а на консоли с зеркалом cтоят две огромные китайские пагоды, сделанные “под слоновую кость” из смолы.

Прихожая в доме дизайнера Ричарда Мисхаана на Лонг-Айленде. Слева — скульптура Nana Нии де Сен-Фаль. На стене — работа Александра Кальдера. Справа у лестницы — шведская фарфоровая печка XVIII века.

Прихожая в доме дизайнера Ричарда Мисхаана на Лонг-Айленде. Слева — скульптура Nana Нии де Сен-Фаль. На стене — работа Александра Кальдера. Справа у лестницы — шведская фарфоровая печка XVIII века.

Помимо мебели, сделанной под маркой Homer, важное место в доме занимает художественная коллекция хозяев. В саду стоит огромная бронзовая скульптура их приятеля Фернандо Ботеро, в холле у лестницы – Nana Ники де Сен-Фаль и картина Александра Кальдера, в гостиной – скульптурная композиция Луизы Невельсон. “Иногда я чувствую себя не дизайнером, а скорее куратором”, – улыбается Мисхаан. И добавляет, что вовсе не стремился превращать свой дом в музей, поэтому рядом с коллекционными шедеврами находится место вещам “дилетантским” и “семейным”: например, картине неизвестного художника, доставшейся Мисхаану от дедушки, или ковру, сделанному по эскизам хозяйки дома.

Кабинет. Полки сделаны из красного дерева. Кресло, дизайнер Жак-Эмиль Рульманн.

Кабинет. Полки сделаны из красного дерева. Кресло, дизайнер Жак-Эмиль Рульманн.

Сам дизайнер, похоже, доволен результатами своего “эксперимента”: “У меня получился интерьер, построенный на сочетании несочетаемого, дом, который важничает и сам над собой смеется. Я три раза менял свою жизнь и начинал сначала. Этот дом изменил меня еще раз. Я стал мудрее”.

Хозяйская спальня, которую Мисхаан называет “венецианской”. Перед кроватью — журнальный столик дизайнера Диего Джакометти. Люстра сделана из муранского стекла. Картина на стене — семейная реликвия. Она досталась Мисхаану от дедушки.

Хозяйская спальня, которую Мисхаан называет “венецианской”. Перед кроватью — журнальный столик дизайнера Диего Джакометти. Люстра сделана из муранского стекла. Картина на стене — семейная реликвия. Она досталась Мисхаану от дедушки.

Текст: Пол О’Доннелл

Фото: ФЕРНАНДО БЕНГОЭЧЕА
опубликовано в журнале №11 ноябрь 2004

Комментарии