Сандуновские бани

Представьте себя средней руки голливудским продюсером, снимающим остросюжетное кино с местом действия в Москве. Скажем, что-нибудь про русскую мафию. Или – по старинке – про золото КПСС. Или про сокровища тамплиеров, ладно уж. Какие натурные площадки придут вам на ум? Красная площадь, это понятно. Кремль с Большого Каменного моста. Воробьевы горы. Но разве вы обойдетесь без эффектной сцены в Сандуновских банях?

Холл высшего мужского разряда, фото 2000-х годов.

Холл высшего мужского разряда, фото 2000-х годов.

Сандуны – вроде как московско-русский дух в квадрате. Баня: ну что может быть более а-ля рюс. Тут и летописный рассказ про апостола Андрея, напуганного зрелищем традиционных славянских экзекуций в парилке, и “Русская Венера” Кустодиева, и разнообразный фольклор. Конкретно у Сандунов с мощным ассоциативным рядом тоже все в порядке. Достаточно вообразить себе под мавританскими сводами “полтинничного отделения” живописные группки кряжистых купцов. Или Федора Иваныча Шаляпина, зашедшего попариться перед премьерой. Или еще каких-нибудь персонажей в духе Гиляровского. Столице матрешек, водки и черной икры под стать такие бани – мифологически-легендарные. Мечта голодранца, сказочный дворец, отгроханный с неимоверной роскошью и дороговизной для нехитрых надобностей: попариться да помыться. Дворец, где московскому генерал-губернатору, к примеру, для этих надобностей подавали шайки из чеканного серебра.

Общий вид Сандуновских бань после реконструкции, которую провели в конце XIX века архитекторы Борис Фрейденберг и Сергей Калугин. Фото 1900-х годов.

Общий вид Сандуновских бань после реконструкции, которую провели в конце XIX века архитекторы Борис Фрейденберг и Сергей Калугин. Фото 1900-х годов.

Если поглядеть на вещи внимательнее, то ничего особенно русского в Сандунах нет. До появления в 1890-х “новых” Сандунов обыкновенные московские общественные бани выглядели совсем по-другому. Общественных (торговых, как тогда говорили) бань всегда было много – потому что социальная потребность была велика. Потребность эта диктовалась не любовью к процессу, а заурядными гигиеническими соображениями. Правдиво и то, что посещение бань и в конце XIX века составляло привычку для многих (даже для тех, у кого дома были все прогрессивные санитарно-технические устройства): тут можно было пообщаться, дополняя помывочно-парильные удовольствия выпивкой да закуской. И хотя и не стоит преувеличивать этот момент, но с появлением отгороженных “номеров” в общественных банях стали процветать наслаждения менее буколические.

“Мавританский дворик”, архитекторы Борис Фрейденберг и Сергей Калугин.

“Мавританский дворик”, архитекторы Борис Фрейденберг и Сергей Калугин.

Походы в общественную баню связаны с определенными неудобствами, но поклонники ее реагировали на них спокойно: есть свои проблемы, но в целом – терпимо. “Торговые бани других чисто моют, а сами в грязи тонут” – поговорка, которая отчетливо рисует это “терпимо”. Конечно, была среди бань иерархия: те, что попроще, тонули в грязи более явно, чем дорогие “мыльни”. Но до поры до времени никакому владельцу бань не приходило в голову тратиться не только на чистоту своего заведения, но еще и на нарядную внутреннюю отделку: мол, и так сойдет.

Портрет основателей Сандуновских бань – актеров Силы Николаевича и Елизаветы Семеновны Сандуновых. Сила Николаевич начал с покупки земли, недорогого участка на берегу речки Неглинной. Сандунов постепенно прикупал земли соседей и к 1806 году наконец осуществил свой план — снес все строения на принадлежавшей ему территории и выстроил каменные бани. В 1810 году Сандунов, прославившийся ролями плутоватых слуг и подъячих, решил навсегда оставить сцену.

Портрет основателей Сандуновских бань – актеров Силы Николаевича и Елизаветы Семеновны Сандуновых. Сила Николаевич начал с покупки земли, недорогого участка на берегу речки Неглинной. Сандунов постепенно прикупал земли соседей и к 1806 году наконец осуществил свой план — снес все строения на принадлежавшей ему территории и выстроил каменные бани. В 1810 году Сандунов, прославившийся ролями плутоватых слуг и подъячих, решил навсегда оставить сцену.

Основатели Сандунов были людьми просвещенными, но и у них тоже вряд ли были “особые” намерения. Главным основателем, давшим заведению свою фамилию, был знаменитый актер-комик екатерининских времен Сила Николаевич Сандунов. Но на актерские гонорары устроить крупные общественные бани в центре Москвы было все-таки затруднительно. Делу помогла романтическая история, в которую была впутана супруга Силы Николаевича Елизавета, урожденная Уранова, тоже актриса и певица. Когда, по первой молодости, она была еще только невестой Сандунова, на нее положил глаз сластолюбивый вице-канцлер граф Безбородко, находившийся тогда “в случае”. Артистка проявила исключительную стойкость к его домогательствам и нашла способ красиво уведомить о своих злоключениях благоволившую ей императрицу. Та, растрогавшись, благословила брак высоконравственной актерской четы и осыпала ее драгоценностями. Эти-то драгоценности и были пущены через много лет на банное дело.

Вестибюль 10-копеечных бань, фото 1900-х годов.

Вестибюль 10-копеечных бань, фото 1900-х годов.

Открылись Сандуны в 1806 году. После 1812 года уцелевшее здание слегка перестроили в ампирном духе, а нехитрую систему водоснабжения и канализации видоизменили с учетом того, что близлежащую Неглинку убрали в подземный коллектор. Мемуаристы уверяют, что в “дворянском” отделении первых Сандунов было довольно уютно – весь Английский клуб там сходился, даже Пушкин заглядывал. Но из этого не стоит делать вывод, что почтенное общество отличалось сентиментальной тягой к народным радостям. В первой трети XIX века люди образованные при слове “бани” вспоминали не русскую парилку, а арабско-турецкую экзотику. Именно восточные бани казались тогда источником экзотической роскоши и неги; о них грезили поэты, путешественники, живописцы. Московские “торговые бани” выступали в виде подручного варианта заморского банного чуда – на сказки “Тысячи и одной ночи” мало похоже, но уж чем богаты, тем и рады.

“Восточная комната” 50-копеечных бань, фото 1900-х годов. В этом отделении, считавшемся главным украшением Сандунов и превратившемся в современный “высший мужской разряд”, располагались также читальня, камин, парикмахерская, мыльная, две парные (ирландская и русская) и бассейн.

“Восточная комната” 50-копеечных бань, фото 1900-х годов. В этом отделении, считавшемся главным украшением Сандунов и превратившемся в современный “высший мужской разряд”, располагались также читальня, камин, парикмахерская, мыльная, две парные (ирландская и русская) и бассейн.

Так или иначе, Сандуны оказались прибыльным делом, только вот в руках Сандуновых они задержались ненадолго. Сменявшиеся владельцы ничего особенного с банями не проделывали, до тех пор пока заведение не приобрела дочь промышленника Фирсанова. Наследница астрономического капитала отдала руку и сердце гвардейскому поручику Гонецкому, человеку легкомысленному, и могло статься, что фирсановские капиталы запросто вылетели бы в трубу. Но счастливому супругу пришла в голову идея сделать Сандуновские бани лучшими в городе. Что он и осуществил к 1896 году, не посчитавшись с расходами. Водой бани снабжал теперь специальный водопровод, подведенный от отдаленной Бабьегорской плотины на Москве-реке. Освещались помещения исключительно электрическими лампочками: для этих целей при бане построили электростанцию, третью по счету в городе. Из Америки выписали машины, обеспечивавшие должную циркуляцию воды и воздуха. Но больше всего впечатлял княжеский размах, с которым были отделаны интерьеры.

Лестница 50-копеечных бань, фото 1900-х годов.

Лестница 50-копеечных бань, фото 1900-х годов.

На материалах не экономили: мрамор привозили из Италии, плитку – из Германии и Англии. На затейливость и богатство оформления тоже не скупились: архитектор Фрейденберг и декоратор Калугин сделали из банных покоев череду великолепных стилизаторских этюдов. Отсылки к римским термам еще можно понять. Мавританский колорит тоже. Но когда видишь зал, вычурно и аккуратно изукрашенный под рококо, – это как? Многозатратное неорококо в конце XIX века было все еще в моде – так ведь это же бани, а не особняк. Или знаменитый общий зал с кожаными диванами в мужском отделении: резные стропила, окна, обивка стен – все отдает неоготикой “под Англию”. Добро бы это была библиотека в частном доме, но это ведь просто комната, где утомленные парилкой купальщики дремлют на диванах, завернувшись в простынки.

Бассейн 50-копеечных бань, фото 1900-х годов. 50-копеечные бани были рассчитаны на сто человек, а 10-копеечные мужские и женские (располагались на 2-м этаже) — на сто сорок и сто десять.

Бассейн 50-копеечных бань, фото 1900-х годов. 50-копеечные бани были рассчитаны на сто человек, а 10-копеечные мужские и женские (располагались на 2-м этаже) — на сто сорок и сто десять.

Такую эстетствующую непрактичность уже не списать на традиционный купеческий шик. Больше всего это похоже на банные заведения, которые тогда появились в европейских столицах: создатели “Сандунов-1896” и впрямь пересмотрели все западные образцы жанра. Но тут вышел парадокс. В Вене или Париже никто не станет вам говорить о том, что местные антикварные публичные бани – одна из главных городских достопримечательностей. А наши Сандуны, добросовестно повторившие чужестранные образцы, вот уже больше века не менее добросовестно изображают из себя стопроцентное национальное достояние. 

Высший мужской разряд, бассейн — после последней (1992 года) реконструкции.

Высший мужской разряд, бассейн — после последней (1992 года) реконструкции.

Текст: Сергей Ходнев


Смотрите на следующей странице интерьеры Сандуновских бань в снимках из Instagram.

страница 1 из 2 Читать далее
Фото: ФОТО ИЗ КОЛЛЕКЦИИ МИХАИЛА ЗОЛОТАРЕВА; ИВАН БОЙКО
опубликовано в журнале №12 декабрь-январь 2005/2006

Комментарии