Квартира декоратора Ники Хэслема в Лондоне

Каждый читатель AD слышал имя Ники Хэслема – мы много раз печатали проекты этого легендарного английского декоратора и светского льва (в сентябре 2014-го он попал в наш “британский лист” в качестве идеального денди).

Ники Хэслем в столовой зоне своей лондонской квартиры. Опирается на восьмигранный стол, который считает более удобным, чем традиционные круглые. “За этим столом у меня помещается двенадцать гостей. Секрет? Не ставьте дополнительные тарелочки для хлеба!”

Ники Хэслем в столовой зоне своей лондонской квартиры. Опирается на восьмигранный стол, который считает более удобным, чем традиционные круглые. “За этим столом у меня помещается двенадцать гостей. Секрет? Не ставьте дополнительные тарелочки для хлеба!”

Когда речь заходила о его собственном жилище, мы всегда рассказывали о загородном доме Ники – крошечном павильончике, когда-то принадлежавшем не менее легендарному декоратору Джону Фаулеру, который Ники купил много лет назад и превратил в магическую шкатулку, полную интерьерных драгоценностей. Но недавно (летом прошлого года) Хэслем завел себе городскую квартиру – в западной части Лондона, на Кромвель-роуд. И устроил там дизайнерский праздник непослушания.

Гостиная оформлена пестро: тут соседствуют поддельные портреты хозяина в стиле Уорхола, мебель по дизайну Хэслема и подлинные шедевры: на комоде возле диванчика стоит карандашный портрет Шанель работы Сесила Битона.

Гостиная оформлена пестро: тут соседствуют поддельные портреты хозяина в стиле Уорхола, мебель по дизайну Хэслема и подлинные шедевры: на комоде возле диванчика стоит карандашный портрет Шанель работы Сесила Битона.

Сама квартира скромна: гостиная, спальня, два санузла и кухня. Холостяцкое жилье на первом этаже, место, где Ники, неутомимый устроитель и посетитель вечеринок, может приклонить голову между светскими выходами, когда ему лень ехать за город. Изначально пространство было темным и невыразительным, но Ники превратил его в легкую, как любимые им шутливые песенки 1930-х, почти джазовую в своей непринужденности композицию на тему всех возможных классических стилей.

Камин в гостиной: за мраморным порталом — стена из штукатурки, в которую вмонтирована архитектурная гравюра XVIII века в раме в духе Сальвадора Дали.

Камин в гостиной: за мраморным порталом — стена из штукатурки, в которую вмонтирована архитектурная гравюра XVIII века в раме в духе Сальвадора Дали.

Чтобы добавить квартире света, Хэслем покрыл дубовые полы глянцевым белым лаком: “Стало ровно в два раза светлее”. Стены в гостиной он тоже оставил светлыми, кремового оттенка. “Я всегда хотел иметь такую гостиную – это идеальные “кости”, на которые можно наращивать декоративную мускулатуру”. 

Приподнятую атмосферу в гостиной Хэслема обес­печивает люстра в духе скульптур Джакометти, сделанная из обмотанных скотчем водопроводных труб.

Приподнятую атмосферу в гостиной Хэслема обес­печивает люстра в духе скульптур Джакометти, сделанная из обмотанных скотчем водопроводных труб.

Висят на этих стенах, однако, в высшей степени провокационные картинки: четыре портрета хозяина в стиле Энди Уорхола и еще один – Люсьена Фрейда (на этом полотне Хэслем сидит в кресле полностью обнаженный). Все картины – подделки. Как и еще множество предметов в квартире. “Я обожаю подделки! Если они сделаны с юмором и не выдают себя за оригинал, то с помощью дешевых и веселых предметов в интерьере можно добиться замечательного эффекта – и весьма скромными средствами”.

Две “печки” в гостиной сделаны из фанеры. В одной прячутся трубы и коммуникации, в другой — бар. Диван и журнальный столик по дизайну Хэслема.

Две “печки” в гостиной сделаны из фанеры. В одной прячутся трубы и коммуникации, в другой — бар. Диван и журнальный столик по дизайну Хэслема.

Еще один прекрасный пример этого “дешево и сердито” – люстра в гостиной. Она навеяна скульптурами Джакометти, а сделана из водопроводных труб, обмотанных скотчем. Из той же серии – стена за камином. Сам он из настоящего мрамора, а вот стена за ним – штукатурка под мрамор. И фигурки соколов, укрепленные на ней, только выглядят фарфоровыми: на самом деле они из пластмассы, просто Ники их перекрасил.

Фрагмент гостиной. “Фарфоровый” сокол над камином — на самом деле пластмассовое пугало для птиц, несколько облагороженное Хэслемом с помощью белой краски.

Фрагмент гостиной. “Фарфоровый” сокол над камином — на самом деле пластмассовое пугало для птиц, несколько облагороженное Хэслемом с помощью белой краски.

Интерьерное хулиганство продолжается и в других зонах квартиры. Стены холла оклеены обоями под бамбук. В зоне столовой шкафы закрывают решетчатые дверцы, за которыми прячутся шторки с изображением книжных корешков (натуральные корешки показались Ники слишком пестрыми); напечатаны эти тромплейные книжки на... занавеске для душа. 

Стены прихожей оклеены обоями под бамбук, выпус­каемыми компанией Ники, NH Design.

Стены прихожей оклеены обоями под бамбук, выпус­каемыми компанией Ники, NH Design.

Но по соседству с шутками и прибаут­ками есть и настоящие ценности вроде вставленной в криволинейную раму архитектурной гравюры XVIII века над камином или небольшого портрета Коко Шанель, нарисованного Сесилом Битоном, в гостиной. Кстати, полог над кроватью в спальне Хэслема тоже имеет отношение к Битону – он создан по мотивам рисунка этого великого декоратора, рисовальщика, фотографа и иконы стиля 1950-х.

В зоне столовой висит портрет одной из великосветских подружек Хэслема леди Пенн работы Дугласа Андерсона. Оттенок шали с этой картины подсказал Ники всю колористическую схему комнаты.

В зоне столовой висит портрет одной из великосветских подружек Хэслема леди Пенн работы Дугласа Андерсона. Оттенок шали с этой картины подсказал Ники всю колористическую схему комнаты.

Для Хэслема нормально цитировать Битона в интерьере и хранить его работы – они были друзьями. Впрочем, Ники был и остается другом любого сколько-нибудь значимого персонажа в искусстве ХХ века, будь то Ринго Старр или Трумен Капоте. С ним связана целая эпоха в истории интерьера – многие считают, что самой профессии декоратора без него бы не было. Моды на все английское не было бы точно. 

Фрагмент зоны столовой. За решетчатыми дверцами шкафа — шторка для душа, на которой напечатан принт с изображением книжных корешков. За шторками — настоящие книги.

Фрагмент зоны столовой. За решетчатыми дверцами шкафа — шторка для душа, на которой напечатан принт с изображением книжных корешков. За шторками — настоящие книги.

“Говорят, что Лондон 1960-х – город “Битлз”. Но “Битлз” были просто сердитыми парнями с севера. Лондон 1960-х создала наша компания: я, Ники Хэслем и Майкл Кейн”, – сказал как-то великий фотограф Дэвид Бейли. Как же приятно видеть, что один из творцов истории живет не ею, а веселым и озорным настоящим.

Стены спальни выкрашены краской оттенка “бычья кровь”, популярного в XVIII веке. Кровать Ники привез из старой квартиры, полог над ней изготовил по мотивам рисунка Сесила Битона, а лампы купил в комиссионке.

Стены спальни выкрашены краской оттенка “бычья кровь”, популярного в XVIII веке. Кровать Ники привез из старой квартиры, полог над ней изготовил по мотивам рисунка Сесила Битона, а лампы купил в комиссионке.

Текст: Евгения Микулина

Комментарии