Бетонный дом в Сиднее

Небольшую резиденцию в северной части Сиднейского залива углядеть можно только с воды. От дороги и соседей ее надежно прячет листва деревьев – сохранить их было особым условием контракта с предыдущими владельцами участка. “Из-за этого уговора дом пришлось выдвинуть на первую линию, – объясняет архитектор. – Зато теперь почти из всех окон есть вид на бухту и кораблики”.

В Австралии бетонные дома — редкость. “Здесь даже классические модернистские особняки предпочитают строить из дерева, — говорит Владимир Иванов. — Так что я чувствую себя первопроходцем”.

В Австралии бетонные дома — редкость. “Здесь даже классические модернистские особняки предпочитают строить из дерева, — говорит Владимир Иванов. — Так что я чувствую себя первопроходцем”.

“Не усложняй!” – так звучит девиз Владимира Иванова, получившего в 2003 году приз Королевского австралийского института архитекторов. Он оперирует очевидными формами и простыми материалами – бетоном, камнем и деревом – и считает себя последователем Тадао Андо. 

Владимир Иванов последние пять лет является ведущим архитектором сиднейского бюро Harry Seidler & Associates.

Владимир Иванов последние пять лет является ведущим архитектором сиднейского бюро Harry Seidler & Associates.

Заказчикам такой подход тоже оказался близок: они много лет прожили в Японии и привыкли к “стерильной” архитектуре. Специально для них Владимир придумал особую версию минимализма, адаптированную под размеренный полуколониальный быт большой семьи.

Гостиная. Низкий длинный сервант со встроенной аудиосистемой сделан на заказ из кориана. Диван и пуфы, Norman + Quaine; стулья, Living Edge.

Гостиная. Низкий длинный сервант со встроенной аудиосистемой сделан на заказ из кориана. Диван и пуфы, Norman + Quaine; стулья, Living Edge.

За каждым из трех бетонных кубов, из которых состоит здание, закреплена определенная функция. В одном располагаются общественные помещения (на первом уровне “взрослые” – кухня, столовая и гостиная, а на втором – большая игровая зона для троих детей). Самый высокий куб с пятиметровыми потолками и панорамным видом на залив отведен под спальни. 

Терраса в гостевой зоне. Вид на бухту архитектор “вставил” в бетонную раму.

Терраса в гостевой зоне. Вид на бухту архитектор “вставил” в бетонную раму.

И, наконец, в третьем устроены гостевые апартаменты с отдельным входом. “Хозяева заранее подумали о будущем: когда детям будет по шестнадцать-семнадцать лет, они обязательно оценят возможность возвращаться по ночам не через парадную дверь”, – смеется Владимир.

Кухня и столовая зона. Кухонный остров сделан на заказ из кориана. Лакированные красные кубы, стоящие позади обеденного стола, — удобная система хранения.

Кухня и столовая зона. Кухонный остров сделан на заказ из кориана. Лакированные красные кубы, стоящие позади обеденного стола, — удобная система хранения.

Зоны соединяются между собой лаконичными бетонными коридорами с рисунками австралийских аборигенов по стенам и лестницами, выложенными темно-серыми каменными плитами. Их специально для этого проекта вырубали в итальянских каменоломнях. “Идея привезти камень с другого конца света кажется безумной, – говорит Владимир. – Но на деле выбора у нас не было. Пол просто обязан точно попадать в тон стен, а в Австралии такого камня не найти”. С цветом у Владимира вообще особые отношения. Он считает, что настоящая архитектура универсальна, а значит, монохромна. Зато аксессуары, текстиль и прочие легкозаменяемые вещи могут быть яркими: “Если хозяйка устанет от красных кубов в столовой, она сможет их просто выбросить”.

Для старшего сына в детской гостиной выделен отдельный “кабинет”, чтобы он чувствовал себя совсем взрослым.

Для старшего сына в детской гостиной выделен отдельный “кабинет”, чтобы он чувствовал себя совсем взрослым.

Дом вообще легко подгоняется под насущные потребности. Сама по себе “взрослая” зона не очень велика по размеру – всего девятнадцать квадратных метров. Но раздвижные стеклянные двери, отделяющие ее от террасы, полностью прячутся в стены, и полезная площадь увеличивается почти вдвое за счет деревянного настила, выходящего к заливу. “Австралийский климат позволяет жить на улице, – говорит архитектор. – Поэтому самый большой обеденный стол я поставил у воды”.

В деревянных коробах, проходящих по всему дому, спрятаны все электрические провода, трубы и система климат-контроля.

В деревянных коробах, проходящих по всему дому, спрятаны все электрические провода, трубы и система климат-контроля.

Владимир заранее знал, что хозяева обожают неторопливые семейные обеды. В центре кухни они попросили поставить длинный стол из белого кориана, чтобы в приготовлении еды могла участвовать вся семья. “Кулинарному таинству не должны мешать никакие уродливые агрегаты, – считает Владимир. – Так что холодильник я заменил мечтой гурмана – погребом с разнотемпературными зонами”. Электрические кабели и вентиляционные трубы спрятаны в короба из сикомора, проложенные по всему периметру помещения. На них же укреплены светильники Lingotto от iGuzzini по дизайну Ренцо Пьяно. Они направлены в потолок и дают отраженный, мягкий свет. 

Лестница, ведущая в гостевую зону. На стене — картина австралийского художника Томаса Тьяпалтьярри.

Лестница, ведущая в гостевую зону. На стене — картина австралийского художника Томаса Тьяпалтьярри.

Из обеденной зоны можно попасть во дворик для ежедневных медитаций, к которым хозяева пристрастились в Японии. Это абсолютно пустое пространство со стеной, сложенной из необработанного известняка, и небольшим фонтаном. Детскую гостиную от “взрослых” помещений отделает звуконепроницаемая, но прозрачная дверь. “Очень удобно: все видно, а шум не мешает”, – комментирует Владимир. Здесь оборудованы несколько разновозрастных игровых уголков, а также находится единственный в доме телевизор. Целую стену занимает физическая карта мира. Старший сын как раз дорос до желания стать пиратом, и ему было жизненно необходимо наглядное пособие для планирования будущих походов. 

Главная спальня. Над сделанной на заказ кроватью — картина Томаса Тьяпалтьярри, изображающая Вселенную, какой ее представляют аборигены Австралии.

Главная спальня. Над сделанной на заказ кроватью — картина Томаса Тьяпалтьярри, изображающая Вселенную, какой ее представляют аборигены Австралии.

Чтобы попасть в спальную зону, приходится подниматься по довольно высокой лестнице, но зато вид из всех окон открывается роскошный. В самих спальнях, оформленных в едином стиле, по задумке архитектора ничто не должно отвлекать от главного занятия – сна. Поэтому даже в детских царит спартанский минимализм. Зато во всех ванных комнатах – стены, выложенные золотой мозаикой, и ванны из каррарского мрамора. “Их привезли из Италии вместе с напольной плиткой”, – рассказывает Владимир. 

Стены ванной комнаты выложены мозаикой, Bisanna Tiles, а ванна сделана из каррарского мрамора.

Стены ванной комнаты выложены мозаикой, Bisanna Tiles, а ванна сделана из каррарского мрамора.

Он работал над этим проектом больше двух лет и готов говорить о нем бесконечно: “Со мной всегда так – я каждый раз полностью погружаюсь в работу и начисто забываю обо всем, что делал до того. Сейчас мне кажется, что этот домик на берегу – самое продуманное и самое гармоничное жилье на свете. Через год у меня появится какая-нибудь новая идея фикс. Недавно та же семья предложила перестроить для них большое ранчо. Я уже знаю, что начну рисовать с кухни!”

Парадная дверь, отделанная тонкими алюминиевыми рейками, выходит на большую террасу.

Парадная дверь, отделанная тонкими алюминиевыми рейками, выходит на большую террасу.

Текст: Кэндис Брюс

Фото: Миккель Вэнг
опубликовано в журнале №11 (68) ноябрь 2008

Комментарии