Квартира в Лондоне

Глостер-роуд – не самая симпатичная улица Лондона: трафик тут серьезный и обстановка довольно унылая. Но стоит только переступить порог квартиры Ханны Сесил де Гурне в одном из местных георгианских таунхаусов, как все воспоминания о серости и скуке окрестностей улетучиваются. Их сметает тропический ураган цвета и изя­щества, которыми дышат оклеенные “семейными” орнаментальными обоями стены. На каждом квадратном сантиметре стен здесь цветет роскошный цветок, с которого смотрит райская птица.

Ханна Сесил де Гурне в своей спальне с собакой по кличке Джимини Крикет (в честь Сверчка из “­Пиноккио”).

Ханна Сесил де Гурне в своей спальне с собакой по кличке Джимини Крикет (в честь Сверчка из “­Пиноккио”).

Маленькая квартирка выглядит как миниатюрная копия того сказочного восточного королевства, которое живет на обоях марки de Gournay, основанной отцом Ханны Клодом тридцать лет назад. “Мы часто тестируем новые обои в моей квартире – это настоящий экспериментальный полигон”, – улыбается Ханна, которая работает в компании отца директором.

Гостиная. Винтажный диван обтянут бархатом цвета “кофе с молоком”. Комод и светильники винтажные, стулья антикварные.

Гостиная. Винтажный диван обтянут бархатом цвета “кофе с молоком”. Комод и светильники винтажные, стулья антикварные.

Клод Сесил де Гурне с самого начала специализировался на производстве уникальных обоев ручной работы. Ханна подключилась к процессу очень рано. “Я впервые поехала в Шанхай посмотреть, как расписывают обои, в возрасте одиннадцати лет”, – рассказывает она. С тех пор график ее поездок стал и вовсе безумным – у компании есть шоу-румы в самых разных местах света, Ханна инспектирует их все, а также занимается оформлением стендов на выставках и еще миллионом вещей, которые подразумевает ее ­работа. Но Ханну эта суета не беспокоит – она воспринимает путешествия как способ добыть еще каких-нибудь интересных сувениров, которых у нее в квартире (где она живет с мужем, бизнесменом Эдди Харденом, и колли по имени Джимини Крикет) и так немало.

Гостевая спальня. Кровать обтянута бархатом, на стенах (как и везде в квартире) обои de Gournay, в данном случае с цветочно-­весенним мотивом.

Гостевая спальня. Кровать обтянута бархатом, на стенах (как и везде в квартире) обои de Gournay, в данном случае с цветочно-­весенним мотивом.

Точно так же Ханну не беспокоят и постоянные ремонты, с которыми связана “тестовая” функция ее квартиры. “Мне не страшны ни различные метаморфозы интерьера, ни яркие цвета, – говорит она. – Единственное, чего я боюсь в дизайне, – это респектабельный и унылый серо-бежевый цвет! Нельзя себя ограничивать в чем-то красивом – нельзя трястись над нарядными вещами, надевая их только по выходным. Вот посмотрите на мое обручальное кольцо: это 1920-е годы, изумруд... И я уже ухитрилась его надколоть. Ну что же мне не носить его, что ли? И в доме так же: все должно использоваться – жить”.

Прихожая. Под кон­солью стоит винтажный сундук, на ней — китайские статуэтки львов.

Прихожая. Под кон­солью стоит винтажный сундук, на ней — китайские статуэтки львов.

Вкусы и предпочтения у Ханны, мягко говоря, эклектичные. На журнальном столике эпохи ар-деко у нее валяются восточные редкости. На стене, расписанной павлинами (создавая эти обои, де Гурне вдохновлялся квартирой Ива Сен-Лорана в Париже), висит абстрактная живопись Кейт Палмер. Зеркала в орнаментальных витых рамах словно выступают из расписной плоскости стен, придавая им объемный характер. “Стена словно оживает, правда? И комната становится интереснее”, – говорит Ханна.

Вид из прихожей в гостиную — квартира у Ханны де Гурне крошечная, но это не мешает интерьеру быть предельно насыщенным декоративными деталями.

Вид из прихожей в гостиную — квартира у Ханны де Гурне крошечная, но это не мешает интерьеру быть предельно насыщенным декоративными деталями.

Про каждую стену в квартире Ханна может рассказать занимательную историю. “Обои в нашей спальне – серебряные, потертые, с рисунком шинуазри – возникли из-за забывчивого клиента”, – говорит она. А потом объясняет: модельер Эрика Тарлоу как-то заказала обои с золочением по серебряной бумаге. А потом забыла их на складе, где рулон пролежал десять лет и приобрел интересную потертость, которую и решили воспроизводить отныне искусственно и гораздо быстрее. В этой истории – вся суть как марки de Gournay, так и семьи, которая ее создала.

Фрагмент гостиной. Обилие зелени в кадках вторит садовому буйству на стенах. Зеркало XVIII века в ­побеленной раме.

Фрагмент гостиной. Обилие зелени в кадках вторит садовому буйству на стенах. Зеркало XVIII века в ­побеленной раме.

Есть во всем этом нечто неистребимо английское. Тут и колониальные мотивы – восточная экзотика, далекие путешествия для просмотра образцов, китайские художники, склоняющиеся над бесценными рулонами шелковой бумаги. И прекрасная аристократическая непосредственность хорошо воспитанных англичан тоже в наличии: в этой изящной, как шкатулка, крошечной квартире весело скачет туда-сюда собака, и никому даже в голову не приходит защитить от ее лап и слюней ни бархат мебельных обивок, ни дорогущие обои. Гостям тут всегда рады – есть маленькая дополнительная спальня и множество разносортных бокалов. Ни одного одинакового, зато всем хватает. “Не думаю, что когда-нибудь продам эту квартиру. Разве что такому же сумасшедшему, как мы”, – смеется Ханна.

Фрагмент спальни хозяев. В интерьере множество деталей, характерных для стиля шинуазри, от обоев de Gournay до настоящих китайских безделушек.

Фрагмент спальни хозяев. В интерьере множество деталей, характерных для стиля шинуазри, от обоев de Gournay до настоящих китайских безделушек.

Текст: Эмма Элвик-Бейтс

Фото: Натали Динхэм
опубликовано в журнале №10 (144) Октябрь 2015

Комментарии