Дом-башня по проекту Гюстава Эйфеля во Франции

Гюстав Эйфель построил этот дом в 1892 году – через три года после своей знаменитой парижской башни. И повторил здесь эффект открытого металлического каркаса. В самых высоких помещениях дома металлическая конструкция Эйфеля поднимается на десять метров, в низких – на четыре. Не удивительно, что в 1892 году местные назвали этот дом “башней”, а владельцы на всем протяжении его истории не воспринимали пространство как жилое. Первый хозяин устроил здесь художественную студию. Затем здание перешло к колледжу, и в нем оборудовали спортзал.

Гостиная. На перед­нем плане — диван, B&B Italia. Позади — диван Victoria & Albert, дизайнер Рон Арад, Moroso. Справа от него — светильник Arco, дизайнер Акилле Кастильони, Flos.

Гостиная. На перед­нем плане — диван, B&B Italia. Позади — диван Victoria & Albert, дизайнер Рон Арад, Moroso. Справа от него — светильник Arco, дизайнер Акилле Кастильони, Flos.

Когда дом снова выставили на продажу, его нынешняя владелица Ингрид Брошар приехала на смотрины одной из первых. С балкона открывался изумительный вид на город, пространство внутри было залито ярким светом. “В моей голове, – рассказывает Ингрид, – будто что-то щелкнуло: я точно знала, что сделаю с домом, вся моя история в этих стенах словно уже была написана”. 

Гостиная. Красная перегородка поддер­живает антресоль. Люстра, Baccarat. Картина китайского художника Ванг Кванг И (2002). Журнальный столик, канапе и ковер из козьей шерсти, B&B Italia. Два кресла Victoria & Albert, дизайнер Рон Арад, Moroso. Телевизор и колонки, Bang  &  Olufsen.

Гостиная. Красная перегородка поддер­живает антресоль. Люстра, Baccarat. Картина китайского художника Ванг Кванг И (2002). Журнальный столик, канапе и ковер из козьей шерсти, B&B Italia. Два кресла Victoria & Albert, дизайнер Рон Арад, Moroso. Телевизор и колонки, Bang  &  Olufsen.

Гигантское пространство располагало к экспериментам, а кроме того, идеально подходило для коллекции современного искусства – страстного увлечения Ингрид на протяжении многих лет. “Я удивилась, узнав, что дом с момента постройки был нежилым. Это место само просилось его оживить”, – вспоминает хозяйка знакомство со своим будущим домом.

Стальная лестница, соединяющая два ­этажа. Шезлонг LC4 Шарлотты Перриан и Ле Корбюзье, Cassina. На стене — литография “Тореро” Бернара Бюффе.

Стальная лестница, соединяющая два ­этажа. Шезлонг LC4 Шарлотты Перриан и Ле Корбюзье, Cassina. На стене — литография “Тореро” Бернара Бюффе.

В ходе реконструкции, длившейся два года, здание поделили на три уровня по вертикали и на две зоны – гостевую и хозяйскую – по горизонтали. Все три уровня соединяет металлическая лестница, образующая смысловое целое с каркасом Эйфеля. На верхнем этаже перегородки отсутствуют – кухня, столовая и гостиная образуют общее пространство. 

Вид на кухонную зону. Вытяжка и кухонный блок из нержавеющей стали.

Вид на кухонную зону. Вытяжка и кухонный блок из нержавеющей стали.

“Я обожаю гостей, – говорит Ингрид, – шумные дружеские вечеринки или более торжественные приемы. Места для них никогда не бывает слишком много”. Кабинет себе хозяйка устроила на антресолях. А внизу разделила пространство перегородками из дерева и плексигласа – получились спальни и ванные.

Зона кухни. Стулья по дизайну Вернера Пантона. Тарелки Lina Cavalieri, дизайнер Пьеро Форназетти. Стаканы Dark Angel, дизайнер Филипп Старк, Baccarat. Стаканы и графин Mille Nuits, Baccarat.

Зона кухни. Стулья по дизайну Вернера Пантона. Тарелки Lina Cavalieri, дизайнер Пьеро Форназетти. Стаканы Dark Angel, дизайнер Филипп Старк, Baccarat. Стаканы и графин Mille Nuits, Baccarat.

Амбуаз – город маленький, жители, как водится, посматривают на приезжих косо. Особенно на таких, которые покусились на достопримечательность. “Позже все наконец поняли, что реконструкция не посягает на исторический облик здания. И вообще мы полны уважения к местным традициям”, – уточняет Ингрид. 

Ванная. Сантехника и раковина, Boffi.

Ванная. Сантехника и раковина, Boffi.

Многие произведения Ингрид заказала специально – в частности, работы Жерара Шлоссера и китайца Ванг Кванг И. “А после этого было уже трудно остановиться, – признается хозяйка. – Ле Корбюзье, Чарлз Имз, Флоренс Нолл, Вернер Пантон, Филипп Старк, Рон Арад, Бернар Рансильяк”. Кажется, что Ингрид читает оглавление истории дизайна ХХ века. 

Спальня хозяйки. Кровать, Cappellini. У изголовья — лампа Arà, дизайнер Филипп Старк, Flos. Люстра Birdie Инго Маурера. Фотография Нобуёcи Араки. Шторы из бе­лого льна.

Спальня хозяйки. Кровать, Cappellini. У изголовья — лампа Arà, дизайнер Филипп Старк, Flos. Люстра Birdie Инго Маурера. Фотография Нобуёcи Араки. Шторы из бе­лого льна.

В гостиной – огромная двадцатичетырехрожковая люстра Baccarat и светильник, спроектированный Акилле Кастильони, а в спальне хозяйки – изящная люстра с белыми крылышками дизайнера Инго Маурера. “Вот этого уж никто не ожидал, – смеется Ингрид. – Когда я обсуждала работу с подрядчиками, они решили, что я собираюсь делать художественную галерею. А когда они приступили к работе, то к такому же мнению пришли и соседи. Не спорю, мысль сделать нечто вроде обрамления для моей коллекции у меня была”. Но дом в итоге собрал свою коллекцию сам.

Дом, построенный Гюставом Эйфелем, ночью кажется похожим на замок.

Дом, построенный Гюставом Эйфелем, ночью кажется похожим на замок.

Текст: Робер Колонна д’Истрия 

Фото: ЖАН-ФРАНСУА ЖОССО
опубликовано в журнале №7 (42) июль 2006

Комментарии