Зимний коттедж в Монтане

Если человек вырос в Боготе, столице Колумбии, зима для него – понятие абстрактное. Тропические ливни там бывают, а вот снег так близко к экватору просто никогда не идет. “Все мои представления о зиме были сформированы фильмом “Доктор Живаго”, который я посмотрел в подростковом возрасте”, – смеется Хуан Монтойя.

Перед дизайнером стояла задача стилистически объединить части дома, построенные в 1905 и 1940 годах. Ему это прекрасно удалось.

Став дизайнером интерьеров, он переехал в Нью-Йорк, где его представление о снеге стало более реалистичным и куда менее романтичным. Снежная погода в Нью-Йорке – это мокрые метели с порывистым ветром, битвы за такси, скользкие тротуары, глубокие лужи и погубленные в чавкающей грязи дорогущие кожаные ботинки. В общем, отношения дизайнера со снегом в Америке откровенно испортились. И наладились только после того, как один из давних клиентов пригласил его поработать над интерьером своего дома в Монтане, прямо в сердце Скалистых гор.

Грандиозные просторы Скалистых гор Монтойя называет “страной большого неба”.

“Я был поражен местными просторами, – рассказывает Монтойя. – Монтана – страна большого-большого неба”. У здешних озер, лесов и гор грандиозный масштаб, пейзажи простираются бесконечно, и эффект от этого трудно описать. “На меня эти снежные просторы действуют умиротворяюще, успокаивают, как ничто другое”, – говорит дизайнер. Собственно, свободы и покоя хотел в плане ощущений от своего дома и клиент. У него уже есть несколько домов в округе, один из них вполне современный. Но, зовя Монтойю реконструировать бывший рыболовный лагерь на берегу озера, он попросил, не жертвуя роскошью и комфортом, создать в доме аутентичную атмосферу, которая объединила бы постройки 1905 и 1940 годов.

Малая гостиная. Жур­нальный столик и плетеные кресла антикварные, скамья сделана на заказ.

“Дом был сложный, с проблемами”, – честно признается Монтойя. Как это часто бывает со старыми постройками, главной трудностью оказалось то, что внутри пространство было поделено на множество тесных комнатушек – эстетические предпочтения в интерьерах с середины ХХ века сильно поменялись. Ванные были ужасные. И еще: дом казался очень темным. “В местности с таким, как я уже говорил, большим небом это особенно обидно”, – отмечает Монтойя.

Уголок для завтраков. Стол, Mecox Gardens. ­Буфет, светильник и стулья антикварные.

Как же он подошел к решению всех этих проблем? “Для начала я приехал на место и просто ходил по дому, слушая его. Да-да, я убежден, что дома разговаривают со мной, подсказывая, что с ними нужно делать. Я внимательно их выслушиваю. Этот дом нашептывал мне о естественных материалах, шершавых поверхностях, ­граните, крупных деталях и ярких акцентах”.

Фрагмент гостиной. На ­скамье под окном по­душки из ткани, Pierre Frey. Бра по дизайну Хуана Монтойи. Шторы из ткани, Rogers & Goffigon.

Монтойе понравилась основная конструкция дома – солидные стены, высокие потолки с открытыми дубовыми балками. Он эти балки сохранил и приумножил, добавив кое-где декоративные. Чтобы сделать помещения светлее, он выкрасил большую часть стен в цвет слоновой кости, который эффектно контрастирует с темными потолками и полами из ореха. Основные структурные изменения произошли с главной спальней – на ее месте раньше были три комнаты. О роскоши нигде не забыто – так, некоторые стены в доме обиты кожей. Ванны сделаны из меди: во-первых, вода в них дольше остается теплой, а во-вторых, цвет меди хорошо сочетается с оттенками дерева.

Коридор. На полу ковры, Stark. Люстра, Remains Lighting. Картина Марисоль Эскобар.

Что же касается обстановки, то тут Монтойя предался двум своим любимым занятиям – подбору антиквариата и проектированию отдельных предметов самостоятельно. Например, деревянная скульптура на камине в гостиной – это его работа. А вот плетеные кресла и обеденный стол – самый настоящий антиквариат и датируются XIX веком. И два каноэ, подвешенные к потолку гостиной, сделаны в горах Адирондак в начале ХХ века. “В моем доме в пригороде Нью-Йорка есть похожие, – говорит дизайнер. – Я понимаю, смотрятся они лихо, но, по-моему, гармонично. Они подчеркивают масштаб помещения и одновременно создают ощущение уюта. Парадоксально, но факт”. Но самое главное – лодки эти не просто декоративный элемент интерьера, они абсолютно функциональны: летом их можно спустить с потолка вниз и вывести на воду чрезвычайно богатого рыбой озера Уайтфиш.

Над кухонным островом в зоне столовой-гостиной висят антикварные каноэ, на фото — одно из пары.

Монтойя известен рафинированными “городскими” интерьерами, сложными по цвету, насыщенными искусством, и на их фоне этот проект кажется нестандартным. Другой масштаб, другие декоративные приемы, совсем иная интонация, чем, к примеру, в его собственной квартире в Майами, которую AD печатал в сентябре 2008 года: В гостях у Хуана Монтойи. “В этом проекте больше юмора, вот в чем дело, – объясняет Монтойя. – Но это и неудивительно: это же нормальный дом для обычной жизни и отдыха, и место соответствующее. Делать его строгим и серьезным было бы глупо. И вообще, репутация репутацией, но я-то живой человек и люблю иногда пошутить”. Не боится ли он ошибиться, когда так непринужденно жонглирует стилями? “Нет. Я не могу ошибиться, потому что, как я уже говорил, я всегда внимательно слушаю, что говорит мне сам дом. И потом делаю в интерьере только то, чего он для себя по-настоящему хочет”.

Главная спальня. Кровать и тумбочки по эскизам дизайнера. Белье, Casa del Bianco. Торшер, Anne-Sophie Duval. Кожаные панели, Dualoy Leather. Лампы, Blackman Cruz. Подушки из ткани, Pierre Frey.

Интересный метод работы для дизайнера интерьеров – учитывать в работе не пожелания заказчиков, а гений места, и не просто окружающую атмосферу, а сами стены дома. Но, судя по тому, какие проекты у Хуана Монтойи получаются, метод его очень даже хорош.

Фрагмент ванной. ­Подстолье из ореха по дизайну архитектора. Потолочный светильник, The Urban Electric Co. Бра, Remains Lighting.

Текст: Дорис Шеврон

Фото: эрик пьясеки
опубликовано в журнале №02 (147) Февраль 2016

читайте также

Комментарии