Квартира в Москве, 250 м²

Заказчики дизайнера Лейлы Улуханли хотели уюта. Квартира площадью около 250 квадратных метров должна была стать для молодой семьи с двумя малышами-­близняшками альтернативой загородному дому: жизнь на природе всем хороша, но пробки замучили. К дизайнеру хозяева ­квартиры обратились, зная ее по предыдущим работам.

Столовая. Обеденный стол и люстра из алебастра сделаны по эскизам Лейлы Улуханли в единственном экземпляре, а стулья — из ее первой серийной коллекции. На стене — диптих “Палимпсест” Марины Кастальской, галерея “Агентство. Art Ru”. Ваза “Вишня”, Lalique, Франция, 1930‑е годы, галерея Transatlantique.

Столовая. Обеденный стол и люстра из алебастра сделаны по эскизам Лейлы Улуханли в единственном экземпляре, а стулья — из ее первой серийной коллекции. На стене — диптих “Палимпсест” Марины Кастальской, галерея “Агентство. Art Ru”. Ваза “Вишня”, Lalique, Франция, 1930‑е годы, галерея Transatlantique.

Глядя на симметричную столовую в кремовых тонах с алебастровой люстрой под потолком, легко вообразить, что дело происходит где-нибудь в парижских апартаментах, а уголок для завтраков на кухне со столом Эро Сааринена выглядит очень по-американски. Эта потерянность во времени и пространстве закладывалась в интерьер вполне сознательно. Квартира находится в новом доме в центре Москвы, но не привязана к месту и времени действия. Гораздо больше она отражает вкусы и стиль автора проекта – Лейла любит ар-деко и стиль 1960-х годов и успешно их скрещивает в рамках одного пространства.

Уголок для завтраков на кухне с винтажными креслами, Knoll, переобитыми новой тканью, и столиком Tulip по дизайну Эро Сааринена. Работы на стене — из коллекции хозяев.

Уголок для завтраков на кухне с винтажными креслами, Knoll, переобитыми новой тканью, и столиком Tulip по дизайну Эро Сааринена. Работы на стене — из коллекции хозяев.

Исходные данные у квартиры были достойные. Никаких нелепых углов или выступающих несущих конструкций. В плане она представляет собой букву Г, короткая сторона которой отдана под детскую и спортзал, а в “ножке” располагаются общественная зона, хозяйская спальня и кабинет. Окон столько, что естественный свет есть даже в гардеробной и главном санузле.

Фрагмент гостиной. В шкафчик, сделанный­ по эскизам Лейлы в един­ственном экземпляре, встроен выдвижной телевизор. На стене — работа “Бермудский треугольник” Марины Кастальской, галерея “Агентство. Art Ru”. Лампа 1930-х годов, дизайн-бюро C.H.France, галерея Euroantikvar.

Фрагмент гостиной. В шкафчик, сделанный­ по эскизам Лейлы в един­ственном экземпляре, встроен выдвижной телевизор. На стене — работа “Бермудский треугольник” Марины Кастальской, галерея “Агентство. Art Ru”. Лампа 1930-х годов, дизайн-бюро C.H.France, галерея Euroantikvar.

Просвещать заказчиков, рассказывая им, кто есть кто в мире интерьерного дизайна и какие существуют тенденции, не требовалось. Хозяйка квартиры, по словам Лейлы, и сама прекрасно в этом разбирается. По крайней мере, имя Эрве ван дер Стратена, чей столик сейчас стоит в гос­тиной, не стало для нее новостью. Во многом благодаря такому взаимопониманию все работы удалось закончить за год с небольшим. Для интерьера, создаваемого с нуля, это не много, особенно если учесть сложность отделки и количество сделанной на заказ мебели.

Фрагмент гостиной. Диван, Baker. Журнальный столик по дизайну Эрве ван дер Стратена. Золотой столик — винтаж из Парижа. Декоративное блюдо — по дизайну Питера Лэйна. Вазы, 1937, дизайнер Леон Дельфан, и “Голуби”, 1928, дизайнер Ян Винд, все Бельгия, ­галерея Euroantikvar. Искусственные растения, Treez Collection.

Фрагмент гостиной. Диван, Baker. Журнальный столик по дизайну Эрве ван дер Стратена. Золотой столик — винтаж из Парижа. Декоративное блюдо — по дизайну Питера Лэйна. Вазы, 1937, дизайнер Леон Дельфан, и “Голуби”, 1928, дизайнер Ян Винд, все Бельгия, ­галерея Euroantikvar. Искусственные растения, Treez Collection.

Вещи для своих проектов Лейла делает давно, но однажды у нее возникло желание выделить предметный дизайн в отдельное направление своего бюро, и год назад вышла дебютная коллекция мебели в стилистике 1960‑х годов, работа над которой шла одновременно с оформлением этой квартиры. Дизайнер рассказывает, что это первый проект, который она обставила своими вещами практически полностью – исключение составляют лишь винтажные вещи, уже упомянутый стол ван дер Стратена и диваны.

Спальня хозяев. Кровать размером 2×2 метра и прикроватные столики изготовлены на заказ по эскизам Лейлы. Стена в изголовье сделана из сикомора с латунными накладками. Ковер Peony, дизайн Хелен Эми Мюррей, The Rug Company.

Спальня хозяев. Кровать размером 2×2 метра и прикроватные столики изготовлены на заказ по эскизам Лейлы. Стена в изголовье сделана из сикомора с латунными накладками. Ковер Peony, дизайн Хелен Эми Мюррей, The Rug Company.

Часть предметов в квартире из серийной коллекции, но в основном они существуют в единственном экземпляре – по соглашению с заказчиками воспроизводить их ни сейчас, ни в будущем Лейла не будет. Таков, например, шкафчик в гостиной с обтянутыми пергаментом дверками и секретом внутри: хотя в квартире есть отдельная медиа­комната, хозяин настоял, что в гостиной тоже должен быть телевизор, и тогда Лейла решила встроить его в мебель, чтобы не портил вид. Дверцы шкафа сделаны в форме лис­тиков – этот мотив повторяется неоднократно и по нему как раз можно вычислить штучные вещи.

Стены медиакомнаты обшиты панелями из американского ореха. Каминный портал XIX века приехал из Франции. Дымохода в квартире нет, поэтому он декоративный. Вазы “Птицы” и “Сороки”, дизайнеры Шарль Като и Леон Дельфан, 1930 год, галерея Euroantikvar.

Стены медиакомнаты обшиты панелями из американского ореха. Каминный портал XIX века приехал из Франции. Дымохода в квартире нет, поэтому он декоративный. Вазы “Птицы” и “Сороки”, дизайнеры Шарль Като и Леон Дельфан, 1930 год, галерея Euroantikvar.

Лейла рассказывает, что обстановку для квартиры придумывала вместе с планировкой: ремонтные работы и производство мебели шли параллельно. Для скорости это тоже немаловажно, тем более что все мебельные подрядчики Лейлы базируются в Европе – отечественных производителей, способных держать нужный уровень качества, ей найти пока не удалось.

Фрагмент спальни. Обои, de Gournay. Кресло и торшер — винтажные. Потай­ная зеркальная дверь ведет в гардеробную.

Фрагмент спальни. Обои, de Gournay. Кресло и торшер — винтажные. Потай­ная зеркальная дверь ведет в гардеробную.

Зато вся отделка и “столярка” – высокие раздвижные двери в общественной зоне, рельефное гип­совое панно в прихожей, деревянное изголовье с латунными накладками в хозяйской спальне и многое другое – ­сделаны местными специалистами, и их работой Лейла очень довольна. Лет пять назад рассчитывать на такое было сложно, и теперь Лейла надеется, что в недалекой перспективе наши мастера научатся делать еще и мебель. Тем более что и дизайнеры, и их заказчики к этому уже вполне готовы.

Прихожая с круглым столиком по центру (он сделан на заказ по эскизам Лейлы) задает интерьеру парадный размах. Люстра и кресло — винтаж.

Прихожая с круглым столиком по центру (он сделан на заказ по эскизам Лейлы) задает интерьеру парадный размах. Люстра и кресло — винтаж.

Фрагмент прихожей. Стену украшает гипсовое панно. Винтажное кресло перетянуто новой тканью. Ваза “Львы” по дизайну Пьера д’Авена, галерея Euroantikvar.

Фрагмент прихожей. Стену украшает гипсовое панно. Винтажное кресло перетянуто новой тканью. Ваза “Львы” по дизайну Пьера д’Авена, галерея Euroantikvar.

В холле — парные антикварные светильники по дизайну Пьера Шаро, Transatlantique, работа Марины Кастальской из галереи “Агентство. Art Ru” и скульптура “Аллегория вечности” Хироо Амано, галерея Kasugai.

В холле — парные антикварные светильники по дизайну Пьера Шаро, Transatlantique, работа Марины Кастальской из галереи “Агентство. Art Ru” и скульптура “Аллегория вечности” Хироо Амано, галерея Kasugai.

Текст: Анастасия Ромашкевич

Стилист и продюсер: Наталья Онуфрейчук

Фото: Сергей Ананьев
опубликовано в журнале №02 (147) Февраль 2016

Комментарии