В гостях у Ильи Осколкова-Ценципера

Генеральный директор ИД “Афиша” Илья Осколков-Ценципер пригласил AD в свой новый дом в Завидове, а его жена, дизайнер Юлия Осколкова, рассказала, как этот дом создавался.  

Дом семьи Осколковых в Завидове.

Дом семьи Осколковых в Завидове.

Мы долго, года два искали участок под Москвой. Много ездили, нанимали разных риелторов, но все, что они нам показывали, совсем не было похоже на природу: скученно, тесно застроено, никакого простора для глаз. Нам это страшно не нравилось. И все два года наша подруга Ира Меглинская уговаривала нас поехать в Завидово, где у нее жили друзья. Однажды мы согласились, хотя было понятно, что сто двадцать километров по Ленинградскому шоссе и еще двадцать пять в сторону – это расстояние, которое трудно преодолеть. Добравшись до Завидова, мы немедленно влюбились в это место. Там был потрясающий лес – настоящий, с огромными соснами, чистый и с асфальтовыми дорожками, по которым можно ездить на велосипеде. Потом начались показательные выступления животных. На дорогу выбегали лисы. Около деревенского забора, как собака, лежал кабан. Конечно, мы сразу же сказали: хотим жить в этом раю!

Юлия, Илья и Матвей Осколковы на кухне дома в Завидове. На стене — афиша спектакля “Фархад и Ширин” 1946 года. Костюмы для этого спектакля делала бабушка Ильи Осколкова, Алла Левашова.

Юлия, Илья и Матвей Осколковы на кухне дома в Завидове. На стене — афиша спектакля “Фархад и Ширин” 1946 года. Костюмы для этого спектакля делала бабушка Ильи Осколкова, Алла Левашова.

Дом я проектировала сама. Знакомые архитекторы меня ругают, но не сильно, чему я страшно рада. Дом действительно непростой, асимметричный, но в нем хорошо и зимой, и летом. Он ведь почему так спланирован? Чтобы создать два автономных пространства. В одном живем мы с Ильей, наш сын Матвей и моя мама. В другом – родители Ильи. А еще есть огромная центральная часть, где мы проводим время все вместе. Зимой, когда в деревне немного тоскливо, прозрачное с двух сторон пространство создает ощущение, что ты на улице. А летом пять распашных дверей превращают его в открытую террасу.

Большой камин “держит” семидесятиметровое пространство. Обеденный стол куплен в антикварном магазине. Лавки сделаны на заказ в Москве. У камина — прялка из Суздаля.

Большой камин “держит” семидесятиметровое пространство. Обеденный стол куплен в антикварном магазине. Лавки сделаны на заказ в Москве. У камина — прялка из Суздаля.

Мы с самого начала понимали: дом расположен далеко и надо сделать так, чтобы друзья всегда имели возможность остаться здесь на ночь. Иногда у нас собирается человек двадцать, и всем хватает спальных мест, потому что примерно на такое количество людей мы и рассчитывали. Число гостевых комнат определялось размерами семей наших друзей, братьев Тотибадзе. У них на двоих – восемь детей и две жены. Составляя план помещений, мы рассуждали примерно так: как мы разложим Тотибадзе, если они приедут в полном составе? В итоге получилось одиннадцать комнат, не считая центральной. И даже если семьи Псивадзе будут расти дальше, мы сможем разместить всех. Конечно, держать такое количество гостевых бессмысленно, каждая комната имеет еще одно назначение, но при необходимости может трансформироваться в спальню.

Гостиная с французскими окнами напоминает оранжерею. Стены обшиты выбеленной доской. “Дом должен соответствовать месту, где он стоит, — говорит Юлия. — В Завидове он может быть только деревянным”. Диван, Flexform.

Гостиная с французскими окнами напоминает оранжерею. Стены обшиты выбеленной доской. “Дом должен соответствовать месту, где он стоит, — говорит Юлия. — В Завидове он может быть только деревянным”. Диван, Flexform.

Все комнаты маленькие, зато у каждого есть собственная территория, где можно от всех закрыться. Илья мечтает когда-нибудь засесть в своем кабинете, чтобы переписывать книжки Мельникова-Печерского “В лесах” и “На горах”. Поскольку никто, кроме него, этих книг не читал, их можно будет беспрепятственно выдать за свои.

Полки и шкафчики, в которые встроена техника, сделали строители из подручного материала — обычной сосновой доски.

Полки и шкафчики, в которые встроена техника, сделали строители из подручного материала — обычной сосновой доски.

У Матвея тоже есть кабинет с большим столом, за которым он раскрашивает своих солдатиков. Полки в его комнате полностью заставлены этими солдатиками и какими-то другими мелкими предметами. Но самая удивительная комната – дедушкина. Она вся завешана фотоаппаратами и недоделанными люстрами. В доме уже есть две люстры его работы. Этим летом он, вероятно, соберет еще несколько, и им тоже найдется здесь место.

Кованый сундук был куплен в Угличе, на нем написано, что его изготовил мастер Огурцов. Юлия хранит в нем постельное белье.

Кованый сундук был куплен в Угличе, на нем написано, что его изготовил мастер Огурцов. Юлия хранит в нем постельное белье.

Я считаю, что мы правильно поступили, уехав так далеко от Москвы. Жизнь здесь медленная. С утра можно долго сидеть за завтраком, разговаривать. Потом пойти погулять. Или отправиться в лес на велосипеде. Проехать километров тридцать по асфальтовой дорожке, срывая по дороге землянику, и вернуться к обеду. Однажды я возвращалась домой уже в сумерках, вижу – впереди бежит собака с очень длинными ногами. Оказалось, лиса. Она свернула в лес, когда до нее оставалось, наверное, метров пять. Иногда какие-то оленьи стада проходят мимо.

На платяном шкафу в коридоре — коллекция бутылей, собранная в путешествиях по средней полосе России.

На платяном шкафу в коридоре — коллекция бутылей, собранная в путешествиях по средней полосе России.

В Завидове есть еще и зоосад. Местный фермер, у которого мы покупаем мясо, творог и свежую зелень, держит разных животных – у него живут ламы, верблюды, павлины. Можно прийти со своим кормом, и дети, конечно, от этого в восторге. Так что мы не удивляемся, когда видим пересекающего наш участок енота: вполне возможно, что он сбежал из зоопарка.

Кровать сделана строителями. “Мне нравится, что она так красиво растрескалась”, — говорит Юлия. На стене — фотография восемнадцатилетнего Ильи Осколкова.

Кровать сделана строителями. “Мне нравится, что она так красиво растрескалась”, — говорит Юлия. На стене — фотография восемнадцатилетнего Ильи Осколкова.

Когда-то мне хотелось жить в лесу. Я искала место, где было бы много деревьев, но потом поняла, что в лесу мне темно и неуютно. Здесь у нас на участке деревья не растут, зато есть поле. Ты глядишь из окна, и до самого горизонта ничего нет, ни одной постройки. Это так прекрасно, что я откладывала оформление земли сколько могла. Сейчас мне все-таки придется этим заняться. Принцип должен быть тот же, что и в доме: большое открытое пространство и много маленьких, закрытых. Поэтому на участке будет лужайка, какие-то кусты и обязательно грядки, где овощи растут вперемешку с цветами. Все, что требует минимального ухода.

Балку Юлия расписывала собственноручно по трафарету. По ее словам, трудно найти более медитативное занятие.

Балку Юлия расписывала собственноручно по трафарету. По ее словам, трудно найти более медитативное занятие.

На самом деле ни у кого из нас нет склонности к деревенской жизни. Нет желания копаться в земле. Хочется гулять, смотреть кино, читать книжки. Я привезла в Завидово самоучитель китайского языка. Не знаю, открою ли я его хотя бы раз, но вдруг... Если, например, мы купим какую-нибудь избушку в совсем уже дальней деревне, на краю заповедника. Мы уже стали об этом подумывать. В конце концов, сто пятьдесят километров – это не так уж и много.

Чугунная ванна, Jacob Delafon, покрашена в черный цвет и поставлена на два деревянных бруска. Абажур сделан из металлической оплетки для бутыли, а подстолье для раковины — из старой швейной машинки.

Чугунная ванна, Jacob Delafon, покрашена в черный цвет и поставлена на два деревянных бруска. Абажур сделан из металлической оплетки для бутыли, а подстолье для раковины — из старой швейной машинки.

Записала Татьяна Филиппова

Фото: Иван Куринной
опубликовано в журнале №6 (63) июнь 2008

Комментарии