Шато в Нормандии

Как это было в старые времена – поедет рыцарь на охоту, заплутает в чаще, найдет случайно замок. Внутри красота, но запустение, а в дальней комнате спит принцесса непробудным сном. Рыцарь влюбится, поцелует принцессу, и все вокруг сразу оживет. В современной версии эта история выглядит несколько иначе, хотя сильные чувства все равно на первом месте.

Шато является “градо­образующим” — вокруг него стоит деревенька. Главный фасад выходит на регулярный французский парк. Кое-где на территории имеются выходящие из земли остовы предыдущих трех зданий.

Шато является “градо­образующим” — вокруг него стоит деревенька. Главный фасад выходит на регулярный французский парк. Кое-где на территории имеются выходящие из земли остовы предыдущих трех зданий.

Заказчик Ронана Леоста и Игоря Литуринского мечтал о собственном замке с детства и, когда попал в нормандское шато, расположенное в двух часах езды от Парижа, немедленно влюбился. В лестницу. Как впоследствии оказалось, эта лестница единственная во всем здании была худо-бедно в приличном состоянии. Но от судьбы и от любви не уйдешь, и вот уже новоиспеченный владелец замка зовет на помощь двух дизайнеров, с которыми знаком еще по совместным московским проектам.

Люстра в музыкальной комнате (а также в столовой) — копия светильника из Шереметевского дворца. Стены в комнате были белые, но дизайнеры подобрали для них голубоватую краску — в тон неба на сохранившейся на потолке росписи. Мебель, Coleccion Alexandra, — никакой оригинальной мебели в замке на момент его покупки не осталось.

Люстра в музыкальной комнате (а также в столовой) — копия светильника из Шереметевского дворца. Стены в комнате были белые, но дизайнеры подобрали для них голубоватую краску — в тон неба на сохранившейся на потолке росписи. Мебель, Coleccion Alexandra, — никакой оригинальной мебели в замке на момент его покупки не осталось.

Как рассказывает Литуринский, нынешнее здание – уже четвертое на участке, его построили в 1863 году для маркиза Армана де Монто по проекту архитектора Stores. Имя архитектора Литуринскому и Леосту, которые настолько глубоко погрузились в историю замка, что по итогам даже создали в его подвалах небольшой музей, узнать так и не удалось. Зато они выяснили, что Stores успел поучаствовать в реализации проекта Парижской оперы и в конкурсе на строительство Hôtel de Ville. Многие из своих парижских наработок он использовал в этом проекте. “Шато построено с парижским размахом”, – констатирует Игорь.

Стены столовой затянули новой тканью, сохранив под ней полуистлевшую старую (на случай если потом захочется заняться ее реставрацией). Ткани для стен, штор и обивки сделали на заказ, повторив на них мотив королевской лилии, который встречается в потолочных росписях. Черные колонны — не мрамор, а альфрейная работа, характерная для XIX века. Камин — копия версальского, его поставили еще при маркизе. Мебель современная, испанской марки Coleccion Alexandra.

Стены столовой затянули новой тканью, сохранив под ней полуистлевшую старую (на случай если потом захочется заняться ее реставрацией). Ткани для стен, штор и обивки сделали на заказ, повторив на них мотив королевской лилии, который встречается в потолочных росписях. Черные колонны — не мрамор, а альфрейная работа, характерная для XIX века. Камин — копия версальского, его поставили еще при маркизе. Мебель современная, испанской марки Coleccion Alexandra.

В конце XIX века во Франции уже вовсю шла торговля антикварными материалами, так что версальский паркет в шато – XVIII века, буазери – конца XVII, а камины – эпохи Людовиков XIV и XV. Все эти детали сохранились и до наших дней, хотя и в крайне непрезентабельном виде – в ХХ веке шато пережило период безвременья и пришло в сильный упадок. В 1940-е годы в нем устроили свой штаб нацисты, после войны – работал летний детский лагерь, а последние владельцы сдавали его под мероприятия, хотя от былого великолепия практически ничего не сохранилось. 

На кухне сохранилась плита La Cornue. Ее дополнили мебелью марки SieMatic.

На кухне сохранилась плита La Cornue. Ее дополнили мебелью марки SieMatic.

Например, потолки в бальной зале, как рассказывает Литуринский, были просто замазаны белой краской (роспись абсолютно случайно обнаружили строители во время реставрации), на стенах взамен давно утраченных старых холстов красовались плохо исполненные новодельные картины в духе Ватто, дубовый паркет почернел от времени, а дыры в перекрытиях замка были такими, что можно было переговариваться друг с другом через три этажа. Так что все, что теперь кажется аутентичным наследием прошлого, на самом деле восстановлено почти из руин.

Дубовый паркет в бальной зале сохранился настолько хорошо, что его достаточно было отциклевать. Росписи на потолке случайно нашли строители. Их автором был Альфонс Ури, ученик Делакруа. Стена слева когда-то была украшена масштабными живописными полотнами, но они давно исчезли. Дизайнеры решили поместить на их место зеркала — идею они подсмотрели в Зеркальном зале Версаля. Люстры сделаны на заказ в одной из венецианских мастерских.

Дубовый паркет в бальной зале сохранился настолько хорошо, что его достаточно было отциклевать. Росписи на потолке случайно нашли строители. Их автором был Альфонс Ури, ученик Делакруа. Стена слева когда-то была украшена масштабными живописными полотнами, но они давно исчезли. Дизайнеры решили поместить на их место зеркала — идею они подсмотрели в Зеркальном зале Версаля. Люстры сделаны на заказ в одной из венецианских мастерских.

Если на главном этаже речь шла о том, чтобы выявить и восстановить оригинальные детали, то второй и третий потребовали перепланировки – при прежних хозяевах там располагалось двадцать две спальни в наивном “дворцовом” стиле. “Нашим глазам предстали убогие комнаты, декорированные какими-то розовыми бантами”, – рассказывает Литуринский. 

В башне замка предположительно раньше была домашняя церковь, но от нее ничего не осталось. Дизайнеры организовали здесь лаундж-зону для младших членов семьи. На стене — высокоточная оцифрованная копия старинных обоев шинуазри.

В башне замка предположительно раньше была домашняя церковь, но от нее ничего не осталось. Дизайнеры организовали здесь лаундж-зону для младших членов семьи. На стене — высокоточная оцифрованная копия старинных обоев шинуазри.

После реконструкции второй этаж целиком отвели под комнаты членов семьи и их родственников, а на третьем сделали гостевые, которые укрупнили, сделав двухкомнатными – в каждой есть спальня с санузлом и собственная гостиная. “У нас было желание придать комнатам ощущение подлинности”, – говорит Игорь.

Одна из спален на хозяйском этаже. Мебель, Roche Bobois. Торшер в углу — антикварный. Камин украшают парные вазы, этот прием использован и в других комнатах.

Одна из спален на хозяйском этаже. Мебель, Roche Bobois. Торшер в углу — антикварный. Камин украшают парные вазы, этот прием использован и в других комнатах.

Чтоб не запутаться, на дверях гостевых имеются металлические таблички с названиями, которые выбрали в честь разных регионов Франции. У некоторых есть еще и неформальное название, например, “комната писателя” – дань временам, когда Литуринский работал архитектором в усадьбе Чехова в Мелихово. 

Гостиная в одной из гостевых комнат, она же “комната писателя”. Картины из коллекции хозяина замка.

Гостиная в одной из гостевых комнат, она же “комната писателя”. Картины из коллекции хозяина замка.

Изначально присущая замку эклектичность позволила дизайнерам отнестись к оформлению комнат с долей импровизации. “Весь замок состоит из компромиссов между стилями, по сути дела, это хорошо сделанная большая декорация”, – говорит автор проекта. Например, в росписях потолков замка встречается королевская лилия, хотя его хозяин-маркиз к монаршей семье отношения не имел. А Литуринский с Леостом продолжили игру, повесив в двух комнатах копии ампирных люстр из Шереметевского дворца, которые называют “приветом маркизу от графа Шереметева”.

Ванная при главной спальне. Люстра — из Венеции.

Ванная при главной спальне. Люстра — из Венеции.

На участке вокруг замка нашлось место и английскому пейзажному саду с каналом-серпантином и мостиками. Дизайнеры лишь добавили сюда антикварную беседку.

На участке вокруг замка нашлось место и английскому пейзажному саду с каналом-серпантином и мостиками. Дизайнеры лишь добавили сюда антикварную беседку.

Бывшая конюшня при прошлых хозяевах замка была в руках еще одной семьи и служила автослесарной мастерской. Новый владелец выкупил ее ради целостности архитектурного ансамбля. Теперь внутри бассейн.

Бывшая конюшня при прошлых хозяевах замка была в руках еще одной семьи и служила автослесарной мастерской. Новый владелец выкупил ее ради целостности архитектурного ансамбля. Теперь внутри бассейн.

Текст: Анастасия Ромашкевич

Фото: сергей ананьев
опубликовано в журнале №04 (149) Апрель 2016

Комментарии