В гостях у режиссера Джеймса Айвори

Патриарх американского кино режиссер Джеймс Айвори, автор таких классических фильмов, как “Комната с видом”, “На исходе дня” и “Джефферсон в Париже”, рассказал нам о своем доме в штате Нью-Йорк.

Мой дом в штате Нью-Йорк имеет для меня особое значение. У писателя и коллекционера Марио Праца была когда-то в Риме большая квартира, о которой он написал упоительную книгу под названием “Дом жизни”. Прац писал, что каждый предмет в квартире был для него связан с памятью – о человеке, о месте, о важном событии, о чем-то личном, о любви. Его книга – увлекательное путешествие в глубину памяти: рассказывая о вещах, он раскрывает свою жизнь. 

Дом был построен в два этапа: основная часть в 1805-м, терраса в 1840-х.

Мой дом для меня точно такой же: это символ меня, моего прошлого. Мне уже под девяносто, прожил я немало, и этот дом – неотъемлемая часть моей личности. Я прожил и проработал тут так много лет – половину жизни, причем самую ее продуктивную и увлекательную половину; без этого дома я утрачу часть себя.

Режиссер Джеймс Айвори.

В этом доме были сердце и душа моей кинокомпании Merchant Ivory; конечно, я и мои друзья и коллеги много где бывали и работали, но именно в этом доме мы всегда были... дома. Кто же эти “мы”? Во-первых, мой друг и партнер, бесстрашный продюсер Исмаил Мерчант. Писательница Рут Джабвала – наша любимая сценаристка. Ее муж, индийский архитектор Сайрус Джабвала. Разнообразные взрослые дети и племянники. Наш композитор Ричард Роббинс. И я. Почти все они уже покинули этот мир, я один остался, но для меня они словно и сейчас рядом.

Вестибюль. Над камином семейный портрет 1830‑х годов. У стены индийская мебель: конторка из розового дерева и стулья из черного. Пол расписной. За столом можно усадить двенадцать человек — в летние месяцы тут устраиваются обеды.

Что же я вижу, проходя сегодня по комнатам своего “дома жизни”? Как и Прац, в первую очередь я вижу прошлое. Мой дом был построен в период между 1805 и 1815 годами по заказу Джейкоба Ратсена ван Ренсселаера, представителя одной из старейших аристократических семей Нью-Йорка, прибывшей сюда из Голландии в XVII веке. Джейкоб Ратсен не был землевладельцем – он был юристом, выпускником Йеля. Но богатство и положение его семьи обязывали отстроить новый роскошный дом. 

Столовая — одна из восьмигранных комнат в доме (всего их шесть). Вся столярка здесь 1805 года. Над камином картина художника Роберта Хэлма. Паркет ненастоящий — это тоже роспись Франклина Тартальоне.

Предполагается, что проект сделал французский эмигрант, архитектор Пьер Фару, где-то в середине 1790-х годов. Он построил ряд похожих домов в штате Нью-Йорк – все в стиле французского неоклассицизма/американского федерализма, придуманного Бенджамином Латробом, архитектором, спланировавшим Вашингтон и “ответственным” за красивейшие постройки столицы. 

Гостиная второго этажа — еще одна восьмигранная комната в доме. Обои 1920-х годов. Белый диванчик использовался на съемках фильма “Бостонцы” (1984). У камина стоит гравюра авторства Михаила Шемякина — у него дом по-соседству.

Как большинство архитекторов-новаторов той эпохи, Фару любил играть объемами построек – зеркальными поверхностями, геометрическими формами, овалами и многоугольниками: все по следам моды, которую Томас Джефферсон привез из Парижа. В моем доме на трех этажах есть по две восьмиугольные комнаты, всего шесть.

Малая, или “задняя”, гостиная. Стены расписаны художником Франклином Тартальоне. Над письменным столом Айвори — афиша его раннего фильма “Господин Шекспир” (1965).

В 1975 году, когда я купил дом за восемьдесят тысяч долларов (это была моя первая недвижимость), от ван Ренсселаеров в Нью-Йорке не осталось и следа, их обширные земельные владения были разделены. Но некоторые дома сохранились. Моему особенно повезло – в XIX веке за ним хорошо следили, отреставрировали и слегка увеличили. Элегантные, сухие интерьеры остались нетронутыми, а вот фасаду в 1840-х сделали “подтяжку”: добавили террасу со стройными белыми колоннами и островерхой крышей.

Фрагмент малой гостиной. Предметом ­рос­писи Тартальоне в этой комнате стали сценки на берегах реки Гудзон.

Чем же этот благородный сосуд заполнен? Разными разностями. Мы много ездили на Восток, всегда такой манящий, – индийские корни нашей компании заметны всюду, особенно в подборе тканей. Декораторы, работавшие над фильмом “Джефферсон в Париже”, оставили след – в доме много вещей во французском стиле. Мадлен Кастен тоже оказала влияние: работая во Франции, мы как-то купили ее квартиру. 

Спальня Айвори. Дизайн кровати создан по мотивам картины Франсиса Грюбера “Красный диван” (1944). Над кроватью антикварное сюзане. Стены оклеены репродукцией английских обоев 1790-х годов.

Но все это было бы поверхностным и случайным, если бы не строгий глаз декоратора Джереми Рускони – он привел романтизм, с которым мы подбирали вещи, в согласие с нашими бытовыми нуждами, велел мне покупать только качественный антиквариат и вообще все в доме “причесал”. Мой “дом жизни” многим ему обязан.

Фрагмент гостиной второго этажа. Статуэтка времен Гражданской войны стоит на фоне азиатского покрывала. Бронзовые часы французские, 1830‑е годы.

Летними ночами, когда в доме горят все огни, если смотреть на него с газона, он напоминает корабль, который гордо, хотя и с легким креном плывет в неизвестность под тихую музыку. Может, он и столкнется с айсбергом Времени, но пока еще на плаву, и я все еще на борту, окруженный багажом прошлого – всем, что я и мои близкие, как восторженные и жадные до прекрасного сороки, тащили в гнездо всю жизнь”.

Интерьер старинной мельницы неподалеку от дома: компания Merchant Ivory устраивает здесь выставки и спектакли.

Сад вокруг дома отличается крайней живописностью — чего стоит только этот клен рядом со старинной мраморной скамьей!

Фото: ЖАН-ФРАНСУА ЖОССО
опубликовано в журнале №04 (149) Апрель 2016

читайте также

Комментарии