Особняк в стиле Людовика XVI во Франции

Добрых шесть месяцев ушло у нового владельца на то, чтобы восстановить по архивным документам историю дома – хотя бы в общих чертах. Никаких захватывающих подробностей о коронованных особах не обнаружилось, но все равно очень занятно. 

Входной холл. Новые металлические перила сделали строгими, без излишеств — под стать общему тону интерьера.

Входной холл. Новые металлические перила сделали строгими, без излишеств — под стать общему тону интерьера.

Существующий дом построил во второй половине XVIII века местный законник, пробившийся в ряды “дворянства мантии” и потом угодивший в вихрь революционных событий (именно он был одним из тех, кто голосовал за казнь Людовика XVI). Правовед существенно перелицевал еще средневековое жилище местного сенешаля, расширив здание и украсив интерьеры в духе времени: элегантная каменная лестница, мраморные камины, ореховый паркет, нарядная лепнина. Наследники юриста-революционера десятилетиями меняли планировку на все лады, а к концу прошлого века и вовсе дом забросили, выбираясь в родовое гнездо все реже и реже.

Одна из гостиных. На стенах гравюры XVII столетия с портретами исторических деятелей. У камина два кресла и канапе в стиле Людовика XV.

Одна из гостиных. На стенах гравюры XVII столетия с портретами исторических деятелей. У камина два кресла и канапе в стиле Людовика XV.

Франк Бреннинкмейер, купивший дом в 2007 году, не стал сохранять напластования бесконечных доделок, но не стал и мастерить какое-нибудь эрзац-барокко с чистого листа. По его глубокому и давнему убеждению (он еще в восьмидесятые был участником американского Old House Movement – движения в защиту исторических домов), подлинный исторический интерьер, даже простодушный, все равно уютнее, чем любая остромодная декорация, созданная на его месте. Тем более что привести дом в порядок оказалось не таким уж непосильным делом: столетние конструкции по-прежнему прочные, а кровли надежные.

Угол главной гостиной. В центре — кушетка времен Регентства, с которой можно любоваться открывающимся за окнами видом в сад и на далекие Пиренеи.

Угол главной гостиной. В центре — кушетка времен Регентства, с которой можно любоваться открывающимся за окнами видом в сад и на далекие Пиренеи.

Фасады очистили от неудачных бетонных заплаток (там, где удалить “нашлепки” было невозможно, их аккуратно замаскировали с помощью штукатурки), двери и окна тщательно отреставрировали, причем в пустовавшие тут и там оконные рамы вставили стекла ручной работы под старину. Кроме того, все окна с садовой стороны теперь снабжены деревянными ставнями-жалюзи, чтобы защитить внутренние помещения от яростного летнего солнца. Двор заново вымостили галькой, как это издавна было принято на юге Франции, где эта метода называется calade.

Еще одна гостиная служит сегодня медиакомнатой. Библиотечные кресла, George Smith, обитые плюшевой тканью Chivasso.

Еще одна гостиная служит сегодня медиакомнатой. Библиотечные кресла, George Smith, обитые плюшевой тканью Chivasso.

Спускающийся террасами сад, который разбили в начале прошлого столетия ради прекрасного вида на пейзажи “французской Тосканы”, основательно переделан теперь в более историческом духе – наподобие не то садов Большого Трианона, не то работ знаменитого английского ландшафтного дизайнера Расселла Пейджа. Центральная лужайка стала партером с геометрически подстриженными кустами. Его окружают двенадцать липовых деревьев с кронами, распластанными в тенистую живую стену. Малопривлекательные сараи, тянувшиеся вдоль одной из сторон сада, теперь заменены боскетами из глицинии, которые перемежаются вазонами на постаментах, стоящими на фоне деревянных трельяжей.

Под портретом Николя Делоне, придворного ювелира и секретаря Людовика XIV, стоит софа работы Джорджа Хепплуайта (конец XVIII века), купленная в Нью-Йорке.

Под портретом Николя Делоне, придворного ювелира и секретаря Людовика XIV, стоит софа работы Джорджа Хепплуайта (конец XVIII века), купленная в Нью-Йорке.

От общей линии на возвращение к планировке и стилистике XVIII века новый владелец радикально отошел дважды. Во-первых, устроил на месте лабиринта из переходов, комнатушек и черной лестницы большую кухню. Впрочем, и тут шкафы педантично отделаны по образцу старых дверей и стенных панелей, а вся современная техника спрятана. Над высоким шкафом, в котором скрываются холодильники и кофемашина, пляшут джигу антикварные резные путти, поглядывая из-под потолка на стоящий посреди комнаты обеденный стол. Рабочие поверхности сделаны из мрамора породы rouge de roi (“королевский красный”), который добывается неподалеку в Пиренеях.

Фрагмент кухни, которая выходит во внутренний двор.

Фрагмент кухни, которая выходит во внутренний двор.

Во-вторых, в ходе строительных работ случилось неожиданное открытие. Разбирая ненужную перегородку в одной из комнат верхнего этажа, рабочие наткнулись на расписную балку. Как оказалось, это часть старинного деревянного потолка, который так и оставался замурованным с 1780-х годов. Гротески, охоты, битвы и мифологические сцены – наверняка работа какого-нибудь странствующего итальянского художника XVII столетия, щедро украсившего и балки, и стропила. Естественно, вновь прятать все это после тщательной реставрации и консервации не стали, и в результате эта спальня приобрела гораздо более архаичный, почти ренессансный колорит, чем другие комнаты.

Одна из гостевых спален. Ренессансные деревянные потолки, расписанные в XVII веке, были по случайности обнаружены во время ремонтных работ.

Одна из гостевых спален. Ренессансные деревянные потолки, расписанные в XVII веке, были по случайности обнаружены во время ремонтных работ.

Общая цветовая гамма дома довольно сдержанна – никакого яркого штофа или раззолоченной лепнины. На стенах от комнаты к комнате сменяют друг друга светлые пастельные тона: голубоватый, светло-бежевый, светло-серый; все двери, деревянные стенные панели и оконные рамы до единой выкрашены в один и тот же оттенок серого цвета. 

Библиотека. Шкафы 1790-х годов — часть первоначальной обстановки этой комнаты. Лесенка, между прочим, тоже.

Библиотека. Шкафы 1790-х годов — часть первоначальной обстановки этой комнаты. Лесенка, между прочим, тоже.

Между прочим, здесь вовсе не только уступка современному вкусу: ровно ту же самую спокойную колористику на самом деле очень любили и во Франции времен Людовика XVI, и в георгианской Англии, всё честно. Из-за честности особняк и выглядит не как безудержная стилизация и не как музей, а как аутентичная семейная резиденция с насыщенным, но мирным прошлым, которому никакие революции не помеха.

На стене хозяйской спальни развешана коллекция гравюр, акварелей и коллажей 1920-х годов. Винтажная лампа с основанием из опалового стекла куплена на парижском блошином рынке.

На стене хозяйской спальни развешана коллекция гравюр, акварелей и коллажей 1920-х годов. Винтажная лампа с основанием из опалового стекла куплена на парижском блошином рынке.

Гостевая спальня. Спинка стула обита тканью с нео­барочным принтом, Gastón y Daniela.

Гостевая спальня. Спинка стула обита тканью с нео­барочным принтом, Gastón y Daniela.

Гостевая ванная. Стена облицована мрамором арабескато. Краны и другая фурнитура из патинированной латуни, Volevatch.

Гостевая ванная. Стена облицована мрамором арабескато. Краны и другая фурнитура из патинированной латуни, Volevatch.

Текст: Катерина Манджапане 

Фото: марк ван праг
опубликовано в журнале №04 (149) Апрель 2016

Комментарии