Дом в стиле ар-деко в Подмосковье

Ар-деко – давнее увлечение владельцев дома, и, хотя фасады последнего решены в почти палладианском духе, хозяева решительно отказались продолжить в интерьере неоклассическую линию и попросили Михаила Даутова создать обстановку в духе их любимого стиля. Благо архитектор уже работал по их заказу над оформлением московской квартиры, так что вкусы и склонности заказчиков были ему известны в деталях: на неизбежном поиске взаимопонимания тем самым удалось сэкономить немало времени.

Общий вид каминной зоны, занимающей один из торцов вытянутой в плане гостиной. Проем справа ведет в столовую. Диван, Century Furniture.

Общий вид каминной зоны, занимающей один из торцов вытянутой в плане гостиной. Проем справа ведет в столовую. Диван, Century Furniture.

Сам Михаил, будучи приверженцем функционализма со студенческой скамьи, считает тем не менее нынешний спрос на ар-деко вполне резонным: “Во-первых, этот стиль близок к нам и хронологически, и психологически, мы еще застали живыми тех людей, которые в нем работали. Во-вторых, “натягивать” на современное жилье барокко или ампир – это всегда компромисс. А ар-деко складывалось в ту эпоху, когда бытовые условия в общем-то были уже почти такими же, как сейчас”.

Фрагмент гостиной. Журнальный столик, Lexington. Кресла, Bernhard. Поднос на столике, Barbara Barry. Ковер, Feizy. Камин и потолочный светильник сделаны по проекту архитектора.

Фрагмент гостиной. Журнальный столик, Lexington. Кресла, Bernhard. Поднос на столике, Barbara Barry. Ковер, Feizy. Камин и потолочный светильник сделаны по проекту архитектора.

Дом достался хозяевам с уже готовой планировкой, которую почти не меняли, несмотря на то, что и она сделана на сугубо классический лад: большая входная зона, торжественный холл, переходящий в вытянутую гостиную, и так далее. В конце концов, дома аналогичного масштаба в 1920-е годы тоже иногда продолжали в смысле планировки старые традиции. Единственным радикальным вмешательством стало переустройство открытой террасы, которую остеклили и превратили в столовую. На первом этаже разместились также кухня и библиотека (сделанная не “на вырост”, а в точном расчете на большое книжное собрание владельцев), а второй этаж с детской и спальнями, хозяйской и гостевыми, – приватный.

Остекленная терраса превращена в столовую. На полу узор из метлахской плитки. Обеденная группа, Lexington. Люстра, Corbett Lighting.

Остекленная терраса превращена в столовую. На полу узор из метлахской плитки. Обеденная группа, Lexington. Люстра, Corbett Lighting.

В ар-деко заказчикам ближе не столько собственно декоративное великолепие, сколько чистота форм и строгость – в духе идей Адольфа Лооса о том, что орнамент есть преступление, а белый цвет – сияющее воплощение совершенства. Только в одном-единственном случае орнаменту все-таки позволили выступить в полный голос без особой сдержанности – пол столовой покрыт прекрасным узорчатым “ковром”, который на самом деле выложен из метлахской плитки (очень, кстати, в духе каких-нибудь 1920-х).

Библиотека. Диваны и бра, Ralph Lauren. Тумбочки, Lexington. Люстры, Corbett Lighting. Книжные шкафы и пуф изготовлены по дизайну архитектора.

Библиотека. Диваны и бра, Ralph Lauren. Тумбочки, Lexington. Люстры, Corbett Lighting. Книжные шкафы и пуф изготовлены по дизайну архитектора.

Почти всюду окраска стен эксплуатирует исключительно разнообразные нюансы белизны: от кипенно-белого до жемчужного и цвета слоновой кости. Обои появляются только изредка, да и то скорее с целью немного смягчить интерьер теплыми тонами, а не развлечь взор толикой пестроты. В библиотеке это натуральный джут, в спальне – дикий шелк.

Спальня. На стенах обои из дикого шелка. Потолочный светильник, Corbett Lighting. Лампы на прикроватных столиках, Currey & Co.

Спальня. На стенах обои из дикого шелка. Потолочный светильник, Corbett Lighting. Лампы на прикроватных столиках, Currey & Co.

В выборе мебели и светильников предпочтение отдали современным вещам американских марок (Ralph Lauren, Bernhard, Lexington и другие), которые поставляет в Москву компания Luxury Design. С точки зрения стилистической выдержанности это логично, поскольку американские производители наследие ар-деко тоже весьма ценят, а иногда и обращаются к нему напрямую.

Центральная часть гости­ной с выходом на террасу. Пол из венге, как и в большинстве остальных комнат. Кресла, Lexington. Столик, Lillian August.

Центральная часть гости­ной с выходом на террасу. Пол из венге, как и в большинстве остальных комнат. Кресла, Lexington. Столик, Lillian August.

“Я не хотел создавать музей, все-таки это живой современный дом”, – признает Михаил Даутов. И тем не менее конкретных отсылок к ардекошной фактуре с его легкой руки в интерьере много. С почти музейной на свой лад добросовестностью он спроектировал в соответствующем духе лестницу и камин, нарисовал узнаваемые карнизы, создал межкомнатные двери с витражами. “Дверные проемы тут нестандартные, довольно высокие, – говорит архитектор. – Но мне вообще кажется, что дверь должна возникать из архитектуры, поэтому ее лучше проектировать как элемент данного конкретного интерьера, а не пользоваться готовыми решениями”.

Фрагмент столовой. Настольные канделябры — редкая посреди тотальной строгости отсылка к капризной стилистике ар-нуво.

Фрагмент столовой. Настольные канделябры — редкая посреди тотальной строгости отсылка к капризной стилистике ар-нуво.

Кое-что из мебели также изготовлено по проекту архитектора – например, часть обстановки библиотеки. Первоначально планировалось, что высокие “многоуважаемые шкафы” на старинный манер встанут в простенках. “Потом этого пространства стало жалко, – рассказывает архитектор, – и я решил спроектировать низкие шкафы. Это, между прочим, тоже исторический прием: вспомните императорский кабинет в Павловске”. А центр комнаты занимает огромный пуф с кожаной обивкой капитоне – придуманная Даутовым вариация на исконную кабинетную тему.

Фрагмент кухни. Ваза, Barbara Barry. ­Поднос и скульптурная композиция со страусиным яйцом, Global Views.

Фрагмент кухни. Ваза, Barbara Barry. ­Поднос и скульптурная композиция со страусиным яйцом, Global Views.

Висящие в гостиной потолочные светильники с элегантной конструкцией из трех широких белых конусов – тоже работа Михаила. “В отличие от мебели, действительно оригинальные светильники на рынке появляются редко. Стоит какой-нибудь из них использовать, и его тут же начинаешь замечать всюду: то в кафе, то в журнальных публикациях. Поэтому тут я предпочел действовать самостоятельно”, – объясняет архитектор. И уточняет, что подобные формы можно найти, например, у Мариано Фортуни: еще одна перекличка из тех, что придают этому интерьеру красивую родословную и делают “последний большой стиль” соразмерным нынешнему человеку и нынешнему времени.

Фрагмент гостиной. Диваны, Lexington. Четыре составленных вместе журнальных столика, Lexington. Настольная лампа, Fine Art Lamps. На стене одна из панелей квадриптиха Марины Кастальской “Возникновение геометрии” (2005).

Фрагмент гостиной. Диваны, Lexington. Четыре составленных вместе журнальных столика, Lexington. Настольная лампа, Fine Art Lamps. На стене одна из панелей квадриптиха Марины Кастальской “Возникновение геометрии” (2005).

Текст: Сергей Ходнев
Cтилист и продюсер: Наталья Онуфрейчук

СохранитьСохранитьСохранить

Фото: Михаил Степанов
опубликовано в журнале №08 (153) Август 2016

Комментарии