Усадьба в Подмосковье, 6000 м²

Усадьба площадью 6000 м2 – ответственный заказ, который заставил бы призадуматься, взвешивая свои силы, даже иных амбициозных архитекторов. Особенно если при этом нужно было бы найти баланс между эстетикой старинных неоклассических дворцов и современностью, между поразительным, ослепляющим великолепием и благородной простотой. 

Садовый фасад основного усадебного дома выглядит как творение записного палладианца вроде Николая Львова.

Садовый фасад основного усадебного дома выглядит как творение записного палладианца вроде Николая Львова.

Да притом еще в сравнительно сжатые сроки и в российских условиях, не всегда знакомых европейцу. Жозеф Карам тем не менее отважно взялся за этот проект – и созданный им результат уж в его‑то собственном портфолио точно принадлежит к числу самых внушительных во всех отношениях.

Парадная галерея при входе. Колонны и кессоны из мореного дуба с украшениями из позолоченной бронзы, James Ébénisterie. Люстры, Tisserant.

Парадная галерея при входе. Колонны и кессоны из мореного дуба с украшениями из позолоченной бронзы, James Ébénisterie. Люстры, Tisserant.

Жозеф Карам родился в Ливане, но уже тридцать пять лет живет во Франции. Сейчас, помимо Парижа, филиалы его бюро действуют в Бейруте и Ницце, в Монте-Карло и Москве. Он производит впечатление спокойного, даже расслабленного человека, но свою позицию на международном рынке удерживает железной рукой. 

Пышная отделка Большой гостиной выдержана в ампирном духе. Мебельный гарнитур в стиле Людовика XV расставлен вокруг столика из красного дерева и позолоченной бронзы, Rinck.

Пышная отделка Большой гостиной выдержана в ампирном духе. Мебельный гарнитур в стиле Людовика XV расставлен вокруг столика из красного дерева и позолоченной бронзы, Rinck.

Объекты Карама очень разные – виллы, квартиры, отели, рестораны; его заказчики, разумеется, тоже люди разные. И все же этих клиентов, очевидно, объединяет одно, а именно – требовательность. А Карам, которому, вообще говоря, не откажешь в богатом воображении, тем не менее исполняет требования строго, точно и технично.

Вокруг монументальной ротонды, увенчанной 13‑­метровым куполом, находятся приватные помещения. А внизу располагается Большая гостиная.

Вокруг монументальной ротонды, увенчанной 13‑­метровым куполом, находятся приватные помещения. А внизу располагается Большая гостиная.

Здесь, под Москвой, после шести лет проектирования и титанических работ по строительству и отделке ему удалось с чистого листа создать ощущение здания, наделенного “памятью места”. Совершенство отделки, тщательно рассчитанная эффектность и подчеркнутая роскошь напоминают не о сегодняшнем дне, а об идеализированном прошлом. В распоряжении архитектора, как и в те старые добрые времена, была добрая сотня художественных и ремесленных мастерских: живописцы, кузнецы, драпировщики, каменотесы, краснодеревщики.

Большую гостиную украшают две громадные фарфоровые вазы работы русских мастеров XIX века.

Большую гостиную украшают две громадные фарфоровые вазы работы русских мастеров XIX века.

Карам должен был найти способ сочетать принципиально разную стилистику: для парадных пространств – грандиозная классика, для приватных помещений – современность. Что касается фасадов, то даже сам общий масштаб – комплекс усадьбы, помимо главного дома, включает еще четыре здания – часто подсказывал именно классические решения. Но и современный архитектурный язык в таком контексте приобретает редкую энергичность.

Позолоченная буазери, антикварные бержеры, парчовые шторы: интерьер Восточной гостиной выглядит словно уголок Большого Трианона.

Позолоченная буазери, антикварные бержеры, парчовые шторы: интерьер Восточной гостиной выглядит словно уголок Большого Трианона.

На первом этаже главного дома находится череда по‑королевски отделанных парадных комнат, сгруппированных вокруг исполинской Большой гостиной – возможно, самого эффектного помещения в доме. Ее венчает купол тринадцатиметровой высоты, а в ротонду под ним, украшенную мраморными колоннами, выходят приватные помещения и апартаменты самого хозяина, его дочерей и внуков.

Кабинет хозяина аккуратно воспроизводит интерьерный памятник французского ампира — кабинет Наполеона I в Мальмезоне.

Кабинет хозяина аккуратно воспроизводит интерьерный памятник французского ампира — кабинет Наполеона I в Мальмезоне.

“Классические” гостиные, залы и покои – настоящий гимн разным эпохам французского искусства, исполненный не только богато, но и с основательной эрудицией. Очень много ампира как дворцового, так и кабинетного, причем фантазия архитектора аккуратно следует за идеями наполеоновских зодчих Персье и Фонтена. 

В интерьерах гостевого дома преобладает спокойная теплая гамма. На переднем плане слева — фарфоровая ваза с бронзовой отделкой эпохи Регентства, превращенная в самовар.

В интерьерах гостевого дома преобладает спокойная теплая гамма. На переднем плане слева — фарфоровая ваза с бронзовой отделкой эпохи Регентства, превращенная в самовар.

Отдано должное и XVIII веку: в гостиных много рокайльной мебели, а кое‑где интерьер целиком воссоздает атмосферу времен Людовика XVI и Марии Антуанетты. А вот, скажем, зимний сад уже отчетливо напоминает о более позднем XIX столетии, об эпохе Второй империи (как и бассейн, чистый образчик неогреческого стиля).

Зимний сад — еще одна стилистическая игра: бахромчатая мебель и светильники напоминают о богатых домах времен Второй империи.

Зимний сад — еще одна стилистическая игра: бахромчатая мебель и светильники напоминают о богатых домах времен Второй империи.

Иногда легко и забыть, что ты на самом деле находишься не в старинной резиденции на берегах Сены, а близ современной Москвы. Впрочем, повсюду неприметно размещены тачскрины и пульты, так что из каждой комнаты (а их в усадьбе ни много ни мало 118) можно управлять всем: освещением, аудио, видео, ставнями и шторами. Впечатляет – однако, пожалуй, все‑таки не до такой степени, как выстроенная архитектором связь эпох.

Неоклассическая галерея вокруг бассейна украшена на римский манер: мозаиками, скамьями из каррарского мрамора и барельефами с изображениями времен года. Светильники, Pouenat.

Неоклассическая галерея вокруг бассейна украшена на римский манер: мозаиками, скамьями из каррарского мрамора и барельефами с изображениями времен года. Светильники, Pouenat.

Кровля над олимпийским по размерам бассейном — настоящий инженерный шедевр — вдохновлена парижским Гран-Пале.

Кровля над олимпийским по размерам бассейном — настоящий инженерный шедевр — вдохновлена парижским Гран-Пале.

Текст: Жиль Дайер

Фото: франсис амьян
опубликовано в журнале №09 (154) Сентябрь 2016

Комментарии