Квартира в "Доме на набережной"

Иногда дизайнерам приходится при­думывать историю интерьера, который они оформляют, но здесь совсем не тот случай. Речь идет о квартире в знаменитом “Доме на набережной”, который был построен в 1930-х годах для высших партийных чинов. Ее первой хозяйкой была Лидия Фотиева, личный секретарь Лени­на по Совнаркому.

В гостиной — диван и кресло, Marie’s Corner. Современные серванты итальянской марки L’Origine напоминают мебель из советского прошлого.

В гостиной — диван и кресло, Marie’s Corner. Современные серванты итальянской марки L’Origine напоминают мебель из советского прошлого.

В какой-то момент женщине со сжатыми в узкую линию губами было суждено сыграть решающую роль в советской истории – считается, что именно она передала Сталину ленинское завещание, вместо того чтобы сохранить его нераспечатанным до очередного партийного съезда. В репрессиях 1930-х годов Фотиева не пострадала; после смерти Ленина она получила место в музее его имени и квартиру в “Доме на набережной”, где и жила вплоть до своей смерти в 1975 году.

Раздвижные двери и посудный сервант сделаны по эскизам Ананьевых. Стол и стулья, Morelato; бра, Porta Romana.

Раздвижные двери и посудный сервант сделаны по эскизам Ананьевых. Стол и стулья, Morelato; бра, Porta Romana.

“Заказчики сразу сказали, что им хотелось бы сохранить в интерьере черты того времени. “Горки Ленинские” – как они это сформулировали на одной из первых встреч, – вспоминает Надежда Ананьева. – У них не было задачи сделать там какой-то прованс или хай-тек, или дворец с Людовиками, они трепетно отнеслись к истории дома. Нам это очень понравилось”. 

У окна в гостиной — стул, Morelato; бра, Lumis.

У окна в гостиной — стул, Morelato; бра, Lumis.

Но что значит “сохранить черты времени”? Дизайнеры не знали, как выглядела эта квартира при жизни Фотиевой – нынешним владельцам она досталась уже с евроремонтом, и восстановить здесь аутентичную обстановку было невозможно. Да и стоит ли воспроизводить казенную атмосферу, в которой существовали первые лица советской эпохи? Сделать аккуратную стилизацию “сталинской” квартиры – тоже не вариант; декорации хороши на сцене, а в реальной жизни от них ни пользы, ни радости. 

Зеркало и люстра в холле сделаны по эскизам Ананьевых. Бра, Porta Romana; стулья и комод, Morelato. Пол выложен мраморной мозаикой, Sicis. На стене — рекламный постер газеты Daily Herald “Ранняя птица” Эдварда Макнайта Коффера, Англия, 1919.

Зеркало и люстра в холле сделаны по эскизам Ананьевых. Бра, Porta Romana; стулья и комод, Morelato. Пол выложен мраморной мозаикой, Sicis. На стене — рекламный постер газеты Daily Herald “Ранняя птица” Эдварда Макнайта Коффера, Англия, 1919.

Дизайнеры пошли по другому пути. Они сделали квар­тиру такой, какой бы она стала, если бы каждая новая эпоха не отрицала предыдущую. Иными словами, пере­смотрели историю с позиций сегодняшнего дня.

 

Стена хозяйской спальни отделана кожаными панелями Parqleather, Abet Group. Кровать сделана по эскизам авторов проекта. Прикроватные тумбочки, Morelato; светильники, La Fibule и Porta Romana.

Стена хозяйской спальни отделана кожаными панелями Parqleather, Abet Group. Кровать сделана по эскизам авторов проекта. Прикроватные тумбочки, Morelato; светильники, La Fibule и Porta Romana.

Обстановка собиралась по тому же принципу, по которому скла­дывается интерьер любой старой европейской квартиры: что-то из 1940-х годов от бабушки, что-то из 1970‑х от родителей, а что-то куплено пару лет назад в соответствии с последней модой. “Этот микс, 1940–1970-е, сейчас очень популярен, – говорит Надежда. – К сожалению, в Москве подобной мебели мало, поэтому мы уже давно планомерно отслеживаем фабрики, которые делают ремейки старых моделей. В этом проекте нам удалось показать свои находки”. 

Фрагмент спальни. Кресло, La Fibule; торшер, Porta Romana; бра, Lumis; комод, Morelato. Зеркало сделано на заказ.

Фрагмент спальни. Кресло, La Fibule; торшер, Porta Romana; бра, Lumis; комод, Morelato. Зеркало сделано на заказ.

Подлинных вещей тех лет здесь нет, но атмосфера вре­мени передана довольно точно – главным образом благодаря цветовой гамме. Интерьер практически монохромный, за исключением отдельных деталей.

Комната сына. На шкафу  по дизайну Ананьевых —  лампа из оргстекла и лески, G&G; настольная лампа, La Fibule; эскиз  “Девушка в красной повязке” Ш. К. Макашвили, 1965; постер фильма “В джазе только девушки”, 1959. Диван, Dema.

Комната сына. На шкафу  по дизайну Ананьевых —  лампа из оргстекла и лески, G&G; настольная лампа, La Fibule; эскиз  “Девушка в красной повязке” Ш. К. Макашвили, 1965; постер фильма “В джазе только девушки”, 1959. Диван, Dema.

Интересно наблюдать, как к истории квартиры день за днем добавляются новые страницы. Фотография на стене в спальне – работа хозяйки, снятая в поездке по Исландии. А телефон – реплику модели 1930-х годов – она привезла из Англии. Эти детали формируют ощущение непрерывности жизни, связи прошлого с настоящим. ­Создать его искусственно невозможно.

Рабочий уголок в комнаты сына. Стол, Morelato; кресло, Softline; настольная лампа, G&G. На стене — работа “Игра в футбол. Москва” американского фотографа Элтона Демареста Петерсона, 1958 г.

Рабочий уголок в комнаты сына. Стол, Morelato; кресло, Softline; настольная лампа, G&G. На стене — работа “Игра в футбол. Москва” американского фотографа Элтона Демареста Петерсона, 1958 г.

Текст: Татьяна Филиппова

Фото: Уильям Уэбстер
опубликовано в журнале №4 (94) апрель 2011

Комментарии