Старая усадьба в центре Москвы

Дизайнер Вера Сигеева

У большинства московских особняков одинаковая история. Двести лет назад они жили по законам небольших усадеб. Крепостная реформа заставила дворян уступить свои дома буржуа. А после революции особняки окончательно опустились по социальной лестнице и превратились в многоквартирные дома и коммуналки. До наших дней они дошли крепко потрепанными, их стены знали роскошь денег наследованных, заработанных и сэкономленных. Большинству зданий не повезло, они были снесены и навсегда исчезли с лица города. Каждое исключение можно считать подарком судьбы. 

Комната для игр и по совместительству малая гостиная. Мебель и люстра, Flamant.

Комната для игр и по совместительству малая гостиная. Мебель и люстра, Flamant.

Когда в 2003 году Людмила Ананьева приобрела особняк в центре Москвы, он был в плачевном состоянии.В течение сорока лет прохудившаяся ванна стояла на кухне и переживала многочисленные потопы и бытовые катастрофы. За это время часть дома под ней прогнила. Какой-то умелец к ценнейшим изразцовым печам приделал гипсовые камины жутковатых цветов. Будто сознательно скрывал старорежимную роскошь. 

Столовая. Стулья переделаны в мастерской Степана Михалкова; посуда, Flamant; шторы, Pierre Frey; люстра — антикварная.

Столовая. Стулья переделаны в мастерской Степана Михалкова; посуда, Flamant; шторы, Pierre Frey; люстра — антикварная.

Но, по словам Людмилы, самое главное в доме все же уничтожить не удалось ни революции, ни нерадивым жильцам. Он дышал историей. “Я очень люблю старую Москву. Это тот случай, когда любишь не то, что красиво, а то, что знаешь с детства. Я жила на окраине, и каждая поездка в центр для меня становилась праздником. Походы в музей, прогулки по переулкам – это воспринималось как сказка. Поэтому для меня важно было сохранить ту старую Москву хотя бы у себя дома”. 

В столовой — отреставрированный шкаф, доставшийся хозяйке вместе с особняком, посуда и подсвечник, Flamant.

В столовой — отреставрированный шкаф, доставшийся хозяйке вместе с особняком, посуда и подсвечник, Flamant.

Реставрация и ремонт заняли около трех лет. Конечно, снести и построить заново было бы дешевле и быстрее, но Людмила такой вариант даже не рассматривала. С помощью дизайнера Веры Сигеевой из старого особняка по крупицам стали “вытягивать” его прошлое, заново открывать дому его историю. 

Спальня. Кровать, Treca de Paris; этажерка, пуф и люстра, Flamant. Изразцовая печь и задвижка восстановлены по старым образцам.

Спальня. Кровать, Treca de Paris; этажерка, пуф и люстра, Flamant. Изразцовая печь и задвижка восстановлены по старым образцам.

Восстановительные работы шли по старым чертежам – хозяевам посчастливилось их разыскать. Двери, окна, печи, лепнина, дранка и даже шпингалеты были воссозданы по образу и подобию прежних. Принципиально использовались только традиционные материалы. В качестве утеплителя брали войлок, а стены отделывали сухой штукатуркой. Над фасадом работали реставраторы из Санкт-Петербурга. В срубах дома пришлось менять венцы, что оказалось просто ювелирной работой. Важно было сделать интерьер светлым, потому что из-за расположения дома солнце здесь нечастый гость – с одной стороны его закрывает старая липа, с другой – соседние здания. Для стен Людмила выбрала краски бельгийской марки Flamant – они выглядят бархатными и домашними.

В детской комнате — кровать, Treсa de Paris; покрывало, Nobilis.

В детской комнате — кровать, Treсa de Paris; покрывало, Nobilis.

Пока делали ремонт, рабочие нашли “сокровища” прежних жильцов: несколько подков и старую дореволюционную фотокарточку. На ней юная девушка в платье и шляпке и дарственная надпись: “На доброе и частое воспоминание славной Жене от Сони”. Кто были эти Соня и Женя, сегодня сказать сложно. Если верить специально заказанной хозяйкой исторической справке, то до семьи Людмилы в доме квартировали жена аптекаря, дочь отставного ротмистра, знаменитый на всю Москву врач и даже сестра крупного советского чиновника. Вместе с домом Людмиле досталось несколько шкафов и стульев, правда, в плачевном состоянии. Обратились в мебельную мастерскую Степана Михалкова. Там взялись их восстановить. Вообще бережное отношение к прошлому было самым главным в реставрации этого особняка и для хозяйки, и для дизайнера.

В ванной комнате вся сантехника от Devon & Devon, а зеркало — отреставрированный антиквариат.

В ванной комнате вся сантехника от Devon & Devon, а зеркало — отреставрированный антиквариат.

“Ведь старый московский дом – это скрипучие деревянные полы, теплые печки, лепнина на потолке, какой-то особый уют, – говорит Людмила. – Именно это мы с Верой и попытались воссоздать. Мне нравится ощущение простора и чистоты, нравится особый приглушенный, мягкий свет. Я люблю этот дом, в нем вроде бы и не слишком много места, но при этом не тесно. Какой-то необъяснимый, но правильный баланс, и есть чувство, что это родное, хорошее”. Ничего удивительного! Так всегда бывает, когда своими руками делаешь историю.

Специально для семейных посиделок на улице была сделана площадка из тика. Скатерть и фонари, Flamant; фарфоровая посуда, ИФЗ; стулья старые, отреставрированные.

Специально для семейных посиделок на улице была сделана площадка из тика. Скатерть и фонари, Flamant; фарфоровая посуда, ИФЗ; стулья старые, отреставрированные.

Текст: Анастасия Чуковская

Фото: Дмитрий Лившиц
опубликовано в журнале №5 (73) май 2009

Комментарии