Дом-легенда: Центральный шахматный клуб

Дом на Гоголевском бульваре, в котором уже больше шестидесяти лет работает Цент­ральный шахматный клуб, вернул себе парадный размах в духе середины XIX столетия.

Говорят, что шахматы связаны с музыкой сильнее, чем даже с математикой. Ими, к примеру, всерьез увлекался Сергей Прокофьев (теперь его имя носит один из турниров), а советский гроссмейстер Василий Смыслов в молодости выбирал между спортивной и певческой карьерой и уже на склоне лет записал альбом оперных арий. После этого начинаешь думать, что ­судьба 14-го дома по Гоголевскому бульвару совсем не случайна. До того как в 1956 году особняк отошел Центральному шахматному клубу СССР, в его стенах побывали многие музыканты.

Чигоринский, он же Гроссмейстерский зал. В советские годы стены были покрашены в зеленый цвет. Оригинальная палитра обнаружилась только в ходе реставрационных работ.

Одно время дом принадлежал вдове железнодорожного магната Надежде фон Мекк, покровительнице Чайковского, а его последней предреволюционной хозяйкой была Любовь Зимина, сестра владельца частной оперы; в доме проходили репетиции, выступали Шаляпин и Рахманинов. Муж Зиминой, Назарий Капитонов-Райский, не только сам был оперным певцом, но и стал преподавателем Консерватории и учителем Лемешева. А на принадлежавшем ему грузовике в 1915 году везли на кладбище тело композитора Сергея Танеева.

Бывшая столовая, которая теперь используется как место проведения временных выставок и турниров.

Дом не раз переходил из рук в руки, и история прилежно сохранила имена его обитателей, чего не скажешь о людях, которые его строили. Известно лишь, что в 1875 году, при купцах Алексеевых, со стороны заднего двора появилась пристройка по проекту Дмитрия Чичагова. Но свой парадный размах особняк приобрел чуть раньше, в 1860-е годы, когда здесь жил князь Сергей Оболенский. “Он превратил его из городской барской усадьбы с огородами и конюшнями в представительский аристократический особняк, место, где главное — не жить, а принимать”, — рассказывает историк, доцент РГГУ Дмитрий Олейников. “Дом очень характерен для своего времени”, — ­добавляет архитектор и реставратор Ирина Калугина.

Галерея над парадной лестницей. На одной из колонн имеется крюк, сохранившийся здесь со времен постройки. Назначение его определить не удается.

В советские годы особняк менял хозяев так же часто, как и при царе. Здесь был и жилой дом, и здание суда, и общежитие политэмигрантов, и контора “Дальстроя”, а в 1956 году стараниями Василия Смыслова его передали Шахматной федерации СССР — будущий чемпион мира соседствовал в высотке на “Баррикадной” и дружил с главным архитектором Москвы Михаилом Посохиным, что сыграло не последнюю роль.

Бальный зал, в котором сейчас проводятся шахматные турниры. Справа под потолком видны хоры. Паркет восстановлен по фотофиксации 1980‑х годов, а цветовая гамма — на основе оригинальных фрагментов, сохранившихся под более поздними слоями краски.

Шахматы в СССР были делом национального престижа, но состояние главного шахматного дома никого особо не волновало. Накануне Олимпиады-80 особняк, еще не имевший охранного статуса, решили “обновить”: лепнину частично сбили и замазали белой краской, паркет уничтожили. “В Мавританской комнате стены были заложены стеклоблоками”, — вспоминает Дмитрий Олейников, который с детства играет в шахматы и приходит на Гоголевский уже больше тридцати лет. Хорошо еще, что одновременно с варварским ремонтом в здании провели фотофиксацию и обмеры, которые помогли реставраторам уже в наши дни.

Библиотека во флигеле, который теперь занимает Музей шахмат. Интерьер, обставленный мебелью Jonathan Charles, не имеет исторических аналогов — это фантазия на истори­ческую тему.

Здание возвращали к жизни в два этапа. Сперва отреставрировали флигель, где теперь располагается Музей шахмат. От исторических интерьеров там мало что сохранилось, так что нынешний их вид — это в большей степени фантазия на историческую тему, дополненная английской мебелью, которую выбирала декоратор Ольга Стрельцова. А в 2014 году началась научная реставрация в парадных помещениях.

Вид на Мавританский холл.

“Интерьеры сохранились неплохо, но техническое состояние здания было предаварийным”, — рассказывает Калугина. По стенам ползли трещины, а лестница просела. Пришлось ее разобрать, укрепить и собирать снова, заменив при этом часть ступеней. Главным достижением своей команды Калугина считает то, что им удалось “поднять” цветовую гамму. “Каждый проект — это сюрприз, но если искать, обязательно что-то находится”, — говорит архитектор. Оказалось, например, что комната, многие годы носившая неофициальное название Зеленой, на самом деле имеет кирпичный цвет, а бальный зал — зеленовато-серый, кото­рый встречался и во многих богатых домах того времени.

Переход между основным зданием и флигелем, который присоединили к дому при Сергее Александровиче Оболенском, оформлен в мавританском стиле. Этот интерьер восстановили на первом этапе реставрации.

В прошлом году особняк стал лауреатом конкурса “Московская реставрация 2016”, а многие экскурсанты, приходящие в шахматный музей, слегка кривят душой: их интересует не только история этой игры, а прежде всего интерьеры.

До реставрации эту комнату занимал музей, а теперь ее называют малой гостиной.

Фото: Стефан Жульяр
опубликовано в журнале №09 (165) Сентябрь 2017

читайте также

Комментарии