Портрет: дизайнер Джаспер Моррисон

Джаспер Моррисон родился в Лондоне в 1959 году. Окончил Кингстонскую политехническую школу дизайна и Королевский колледж искусств. В 1986-м основал дизайн-бюро Office for design. С тех пор поработал для всех главных дизайнерских марок: Alessi, Cappellini, Flos, Magis, Vitra. Сотрудничает с компаниями, производящими электронику (Canon и Sony его постоянные парт­неры). Организатор нескольких выставок, посвященных промышленному дизайну, и автор двух монографий Everything but the Walls и A World without Words.

Портрет: дизайнер Джаспер Моррисон

Есть дизайнеры, про которых издалека скажешь: “Вон идут дизайнеры”, они пестры, как павлины. В отличие от них англичанин Моррисон одет незаметно. Он похож на дачника, который идет к электричке с рассадой. Джинсы, ковбойка, кеды, очки в толстой оправе – вроде Шурика из “Кавказской пленницы”. Когда я ему это говорю, он очень удивляется. Дизайнеру незачем выделяться одеждой. “Мне кажется, что лучше оставаться собой и работать, чем делать то, что люди от тебя ожидают – красоваться, быть публичной фигурой и носить розовые костюмы”, – говорит Моррисон. Тут я готов его всячески поддержать – если ты делаешь пижонский стайлинг, изволь соответствовать, но если ты проповедуешь серьезный, классический дизайн, нечего одеваться танцором диско. 

Стул Basel, Vitra, 2008

Стул Basel, Vitra, 2008

Но в этом есть и другая сторона – Моррисон искренне не считает себя публичной фигурой и до крайности замкнут. С неохотой идет на контакт, ненавидит интервью, а если и дает, они сводятся к долгим вопросам интервьюера и коротким, клещами вытащенным ответам. А не кажется ли вам? – Нет, не кажется. – А не замечали ли вы? – Неоднократно замечал. – А есть ли у вас последователи? – Возможно, кто их знает. Он вообще не любит слов, даже его программная книжка, которую за последние десять лет не раз переиздавали, по сути, книжка с картинками. Она называется “Мир без слов” – A World without Words.

Для галереи Tate Modern Моррисон проектировал всю мебель и свет

Для галереи Tate Modern Моррисон проектировал всю мебель и свет

Поскольку Моррисону вовсе не нравится читать про себя в журналах, облегчить мне работу он никак не хотел. Я просил о встрече, он не отказывался, но откладывал, откладывал и откладывал. Так продолжалось два года. Наконец мне повезло. Дело в том, что Моррисон спроектировал часы для швейцарской марки Rado. 

Часы r5.5 Automatic,  Rado, 2010

Часы r5.5 Automatic,  Rado, 2010

Они называются r.5.5, и, по-моему, это их общая удача. С виду – архетипические “часы-часы” с черным квадратным, немного скругленным по углам корпусом. Сначала не понимаешь, в чем тут смысл, потом обнаруживаешь, с каким совершенством и простотой они сделаны, спропорционированы и нарисованы. Швейцарцы из Rado, серьезные и упорные, сказали: будет вам Моррисон, и вот он – собственной персоной.

Светильник Glo-Ball, Flos, 1999

Светильник Glo-Ball, Flos, 1999

Его заказчики – вообще особенные люди, которые вынуждены принять его нелюдимость и его застенчивую гордость. Поэтому они внимательно выбирают друг друга. Моррисон работает с самыми интересными мебельщиками, которые привычны к экспериментам, вроде Cappellini и Vitra, с архитекторами, которые готовы уважать его манеру, вроде Герцога и де Мерона – он делал для них интерьеры новой Tate Gallery.

Кеды, Camper, 2011

Кеды, Camper, 2011

Он проектирует вещи – кухонную утварь, мобильный телефон, каждый раз стараясь, чтобы предмет был совершенен. А для этого он должен быть не выдуман, а продуман. “Я занимаюсь улучшением уже сделанного, – говорит Моррисон. – Это правильнее, чем изобретать велосипед”. В результате если он делает дверную ручку, то получается такая дверная ручка, за которую его награждают немецкой государственной премией в области дизайна, а если он осмысливает вилку для Alessi, то получается супервилка, вобравшая в себя всю историю человечества – от индейцев майя до скандинавского дизайна ХХ века.

Столовый набор Рerspective, Alessi, 2004

Столовый набор Рerspective, Alessi, 2004

Он разнообразен, можно даже сказать, он разбрасывается. Моррисон из тех дизайнеров, которые верят в дизайн как в систему, и потому он не намерен стричь купоны с одного выбранного и окученного направления – будь то интерьеры, машины или вот часы. 

Светильники Porcini Family, Asano, 2005

Светильники Porcini Family, Asano, 2005

Например, для него явно закрыт автомобильный дизайн, который стал сейчас очень искусственным, очень подверженным моде, легко бросающимся из винтажа в футуризм. Сам Моррисон водит старый американский кар, а когда мы говорим о его идеале машины, называет рожденную в 1970-е классическую модель BMW – 635-ю, с ее широкими шинами, стремительным клинообразным силуэтом и хищными ноздрями.

Журнальные столики “Париж, Рим, Лондон”, Marsotto Edizioni, 2010

Журнальные столики “Париж, Рим, Лондон”, Marsotto Edizioni, 2010

Он открыл свою мастерскую в Лондоне уже через год после окончания Королевского колледжа искусств – и было это более двадцати лет назад. Надо признать, что Моррисон – один из немногих знаменитых и очень востребованных профессионалов, не разменявших за эти два десятилетия идеалы классического дизайна. Дизайн ведь не накрутка лишнего, как мы в последнее время привыкли, а сведение к необходимому, чтобы ни убавить и ни прибавить. Но это вовсе не означает, что он должен быть скучен. 

Система хранения Plan, Cappellini, 1999

Система хранения Plan, Cappellini, 1999

В институте Моррисон молился на классиков модернизма – Эйлин Грей, Ле Корбюзье, Жана Пруве. Потом столкнулся с опытом группы “Мемфис”, вернувшей дизайну цвет и юмор. “Это была фантастика, я вдруг понял, что все старые дизайнерские правила отменены”. С тех пор он чувствует себя абсолютно свободным и от правил, и от исключений.

Кресло Monopod, Vitra, 2008

Кресло Monopod, Vitra, 2008

Даже в своих персональных вкусах он не стесняется быть вызывающе старомодным. Он франкофил, что не в чести, он любит Париж, хорошее вино и не признает никакого кулинарного минимализма. “Я люблю готовить, но как французская бабушка – на старый манер, с соусом и жиром, потому что только вредное вкусно”.

Штопор Socrates, Alessi, 1998

Штопор Socrates, Alessi, 1998

Работа дизайнера вообще меняет сознание и восприятие, Моррисон признается, что когда смотрит фильм, больше внимания уделяет местам съемки, декорациям, чем действию. В ответ на вопрос о любимом фильме он уверенно называет “Время развлечений” Жака Тати. Его персонаж – месье Юло, который путешествует по футуристическому Парижу 1970-х годов, поминутно попадая в жернова передовой дизайнерской мысли тех лет.

Кадр из фильма “Время развлечений” Жака Тати, 1967

Кадр из фильма “Время развлечений” Жака Тати, 1967

Моррисон убежден, что его задача – приводить мир в порядок, а не замусоривать его авангардным дизайном. Его мучает визуальный шум, все эти плохо воспитанные вещи, которые скачут, кричат, дерутся и перебивают друг друга, как одичавшие дети. Некому привести их в чувство. В этом он винит своих коллег, забывших стыд: “Они тянутся за модой, заняты саморекламой. Их вещи узурпируют наше внимание, и дизайн предстает каким-то бессмысленным соревнованием – кто сделает предмет почуднее”.

Система хранения Simplon, Cappellini, 2003

Система хранения Simplon, Cappellini, 2003

– Может ли быть такое, что интерьер непереносим, что он причиняет вам боль?

Джаспер Моррисон вспоминает, как он однажды бродил по бескрайнему номеру знаменитого гранд-отеля, натыкался на антикварную мебель, смотрел на тяжелые шторы и чувствовал себя совершенно несчастным. Когда я спрашиваю, какое же пространство он считает нормальным, он приводит в пример Ле Корбюзье с его “модулором”, концепцией минимального объема, необходимого человеку. Корбюзье за это изрядно досталось от потомков, желавших пожить пороскошнее и попросторнее. Но когда к этой пространственной аскезе приходишь не от бедности, а от богатства – это совсем другая история.

Диван Deluxe, Cappellini, 1991

Диван Deluxe, Cappellini, 1991

У Моррисона есть замечательный проект – странствующая выставка под названием Super Normal: пятьдесят два обыденных шедевра дизайна, которые он собрал в 2006 году вместе с японцем Наото Фукасавой. Здесь не только авторский дизайн, но и анонимный: тапочки, ведерко для мусора, пепельница из кафе, открывалка, классическая кофеварка Bialetti и лампа на рычаге. 

Стулья Pipe, Magis, 2008

Стулья Pipe, Magis, 2008

Все эти предметы он считает совершенными, это его цитатник и история искусств одновременно. Она показывает, как сложна задача дизайнера и какими простыми художественными средствами она может быть решена. В сущности, эта выставка и есть его интервью. Большое удовольствие с ним поговорить, но даже тогда, когда ты с ним расстался, его вещи говорят с тобой – без слов.

Разделитель для папок, Magis, 1998

Разделитель для папок, Magis, 1998

Фото: nicholas kane/arcaid.co.uk; specta/the kobal collection; alamy/photas; mark eggimann; camper; ikunori yamamoto; miro zagnoli, архивы пресс-служб
опубликовано в журнале №12 (91) декабрь-январь 2010/2011

Комментарии