Интервью с Фабио Новембре

Новембре облачен в строгий черный костюм, подчеркивающий его высокую и тонкую, как тростинка, фигуру. Глаза его густо подведены, чтобы придать взгляду демонической силы. В руках пластмассовая чашечка с эспрессо (без сахара). В лице, несмотря на грим, нет ничего демонического – оно сияет улыбкой.

Фабио Новембре и две его работы: самая знаменитая, кресло-лицо Nemo, Driade (2010), и самая свежая — кресло-череп Jolly Roger, Gufram (2013).

Фабио Новембре и две его работы: самая знаменитая, кресло-лицо Nemo, Driade (2010), и самая свежая — кресло-череп Jolly Roger, Gufram (2013).

Краткая справка: Фабио Новембре родился в 1966 году в Лечче. В 1984 году переехал в Милан, где окончил архитектурное отделение Политехнического института. В 1992 году жил и обучался кинорежиссуре в Нью-Йорке. Автор десятков общественных интерьеров и множества дизайнерских объектов для ведущих марок — от Cappellini до Driade. Женат, отец двух дочерей.

Персональная выставка работ Новембре Insegna Anche a Me la Libertà delle Rondini (“Научи меня свободе ласточек”) проводилась в 2008 году в Милане, в ротонде на виа Безана.

Персональная выставка работ Новембре Insegna Anche a Me la Libertà delle Rondini (“Научи меня свободе ласточек”) проводилась в 2008 году в Милане, в ротонде на виа Безана.

Действие происходит в миланской студии, где мы снимаем фотоисторию для AD. Она получается эффектной, и итальянец фонтанирует радостью и энергией – с раннего утра он носился по павильону, как электровеник, что-то придумывал и расставлял. Собственно, момент для разговора образовался потому, что нас выгнали с площадки – там монтируют гигантский диван And, который Фабио когда-то спроектировал для Cappellini.

Шоу-рум Meltin’Pot в Нью-Йорке (2006). В центре — диван And, который Новембре спроектировал для Cappellini.

Шоу-рум Meltin’Pot в Нью-Йорке (2006). В центре — диван And, который Новембре спроектировал для Cappellini.

Новембре – дизайнер по-настоящему знаменитый. Он много проектирует (интерьеры и провокационно-эротичную мебель, бесконечно играющую с формами обнаженного тела), и его работы из-за эпатажной яркости всегда привлекают внимание. Кроме того, знаменит сам Фабио – природа наделила его внешностью и фотогеничностью кинозвезды, и он активно пользуется этим даром: образы, в которых он предстает в фотосессиях, стали таким же художественным высказыванием, как и дизайнерские работы. А еще он выпускает книги, курирует выставки, учился на кинорежиссера – в общем, везде успевает.

В 2001 году Новембре опубликовал антирели­гиозный памфлет Be Your Own Messiah (“Будь сам себе Мессией”) и проиллюстрировал его своим портретом в образе Христа в терновом венце из оптоволоконных светильников.

В 2001 году Новембре опубликовал антирели­гиозный памфлет Be Your Own Messiah (“Будь сам себе Мессией”) и проиллюстрировал его своим портретом в образе Христа в терновом венце из оптоволоконных светильников.

За эффектными жестами человека и художника разглядеть трудно, поэтому я начинаю с простого вопроса: почему он выбрал профессией именно архитектуру?

– Случайно, – отвечает Новембре. – Я второй сын в семье с четырьмя детьми, у родителей не было времени следить за тем, чем мы заняты. Родители вообще редко помогают детям с выбором профессии, что жаль: поступая в университет, мы слишком молоды, а выбор-то на всю жизнь. Архитектура находится на стыке гуманитарных предметов и науки. Я подумал, что ее изучение поможет мне развиться, умственно и по-человечески. И потом в начале 1980-х именно архитектура порождала все интересные профессии – графический дизайн например. Я выбирал между Флоренцией и Венецией, а потом приехал в Милан навестить брата, он учился тут экономике. Был чудесный солнечный день, мы пошли гулять, и мне так понравился город, что я поступил в местную Политехнику. Мне было семнадцать, и та солнечная погода определила мою жизнь: Венеция и Флоренция в культурном смысле города мертвые, а в Милане жизнь била ключом.

Инсталляция Milano Creative City в итальянском павильоне на выставке Экспо 2010 в Шанхае. В скульптуре использованы выполненные в акриле символы Милана — “Тайная вечеря” да Винчи, скульптура Умберто Боччони и живопись Лучо Фонтаны, а также модель в красном костюме от Prada.

Инсталляция Milano Creative City в итальянском павильоне на выставке Экспо 2010 в Шанхае. В скульптуре использованы выполненные в акриле символы Милана — “Тайная вечеря” да Винчи, скульптура Умберто Боччони и живопись Лучо Фонтаны, а также модель в красном костюме от Prada.

Мне нравится пункт про саморазвитие. Обычно архитекторы идут в профессию потому, что одержимы идеей построить мир по-своему. Фабио смеется:

– Нет-нет, это не про меня. Я не хотел изменить мир, я хотел изменить себя. Если себя изменишь, мир последует. Это как Ганди: он никому ничего не навязывал, он просто сам, лично отказался от насилия. И изменил мир. Мы по сравнению с миром – песчинки, мы не можем ему ничего диктовать. И людьми вокруг распоряжаться не должны.

Скульптура Filematologia (“Наука о поцелуях”), 2012.

Скульптура Filematologia (“Наука о поцелуях”), 2012.

И это говорит дизайнер, чьи работы влияют на людей и мир вокруг. Откуда же взялся успех, если стремления к нему не было?

– Тоже случайно. Еще в институте стало понятно: я – парень с идеями. Я не умел и не умею рисовать, руки у меня не из того места растут, зато с мозгами всё в порядке. Товарищи меня упрекали, конечно: “Что ты только рассказываешь, а сам ничего не делаешь? Где демократия?” Но я считаю, что бесполезно пытаться делать вещи, которые у тебя плохо получаются. Только время потеряешь. Родился львом – не пытайся плавать.

Фабио Новембре в своей миланской студии с маской гориллы на голове. Портрет сделан Сеттимио Бенедузи.

Фабио Новембре в своей миланской студии с маской гориллы на голове. Портрет сделан Сеттимио Бенедузи.

Ладно, лев он или нет, всё равно интересно, как “парень с идеями” сделал успешную дизайнерскую карьеру, не умея рисовать?

– Опять же случайно! Я всегда действовал по обстановке. Концепции – это хорошо, но слишком подробно всё планировать нельзя, да и невозможно. Надо ловить момент. Я поймал. Один художник позвал меня своим ассистентом на Венецианскую биеннале. Дело было накануне экзаменов, но я подумал: “Потом буду зубрить” – и поехал. Было круто – Джефф Кунс, Чиччолина, Этторе Соттсасс! Потом он меня забрал в Нью-Йорк. У нас там была дивная компания, Джим Джармуш например. А еще модельер Анна Молинари. Она в меня поверила и заказала магазин в Гонконге. В то время модные бренды еще не рассматривали азиатский рынок серьезно, а архитекторы не хотели делать магазины. А я сделал, хотя мне пришлось три месяца сидеть на стройке и на пальцах (и очень плохом английском) объяснять рабочим, чего я от них хочу: рисовать-то я всё еще не умел. Объяснил. Анне понравилось, и она заказала мне магазин в Лондоне. Представь: Олд-Бонд-стрит, всё такое холодное и солидное, всюду Джон Поусон и его минимализм. И тут мой магазинчик с огромными женскими ногами у входа. Конечно меня заметили. И понеслось.

Лондонский бутик Blumarine, построенный Новембре в 1994 году, заложил основу его славы.

Лондонский бутик Blumarine, построенный Новембре в 1994 году, заложил основу его славы.

И правда понеслось: в 1994-м Новембре открыл свою студию. Но мебелью не занимался до конца 1990-х. Почему?

– В 1988-м я выиграл конкурс молодых дизайнеров со студенческой работой – стулом Honlywood. Пришел к Каппеллини, а он мне и говорит: “Милый стул, Фабио. Но мне не нужны милые стулья, мне нужно твое видение мира”. И я пошел развиваться дальше. Семь лет у меня ушло на то, чтобы обрести уверенность в себе. В 2001-м пришел к Джулио со столом Org. Это было мое видение мира, я мог ставить свои условия – мое имя было известно, я был не абы кто, а Фабио Новембре.

Журнальный столик Org, Cappellini (2001), стал одной из самых сенсационных работ Новембре и породил целое “семейство”: есть еще круглые варианты разной высоты.

Журнальный столик Org, Cappellini (2001), стал одной из самых сенсационных работ Новембре и породил целое “семейство”: есть еще круглые варианты разной высоты.

Стол Org – стеклянная столешница, стоящая на нескольких десятках красных ножек, похожих на толстые шнуры от эспандера, – предмет и правда запоминающийся, как и имя дизайнера. Неужели оно настоящее?

– Настоящее, честное слово. Мне с ним повезло. Имена вообще очень важны, иногда парадоксально. Для нас ноябрь дождливый месяц и холодный. А в Аргентине, откуда родом моя жена Кандела, в ноябре весна. Когда она меня встретила, я у нее ассоциировался с весной. Здорово, правда? И у дочерей моих имена говорящие. Старшая – Верде, “Зеленая”. Младшая – Челесте, “Небесная”. Зеленый ноябрь и Небесный ноябрь. Такие имена – способ ломать правила и улучшать жизнь. Я вообще оптимист. Мне один приятель как-то сказал, рассуждая про пресловутый стакан, который наполовину пуст или полон: “Вообще-то, Фабио, стакан всегда полон – там, где нет воды, он заполнен воздухом”.

Фабио, его жена Кандела  и дочери Верде (старшая)  и Челесте в детской девочек  в миланском доме дизайнера.

Фабио, его жена Кандела  и дочери Верде (старшая)  и Челесте в детской девочек  в миланском доме дизайнера.

Ну ладно, оптимист, объясни мне позитивно, почему в Италии так много людей с архитектурным образованием и так мало хорошей архитектуры? Фабио впервые хмурится:

– Да бюрократия во всем виновата! У нас такие адские градостроительные правила, что построить что-нибудь интересное физически невозможно. Это ужасно, на самом деле мы живем в мире, которым управляют люди-хищники: политики, выросшие после войны, жадные до благ жизни, как дети. Берлускони, Путин – они все такие: постарели, но не помудрели. Поколение разрушителей. Мы же обязаны стать поколением созидателей. У нас такие возможности – один интернет чего стоит! Ей-богу, главным человеком ХХ века был Стив Джобс. Он объединил мир. Никто и нигде больше не чувствует себя одиноким.

Инсталляция “Вчера, сегодня, завтра” для фестиваля LED Light (2010) — оммаж знаменитому фильму Витторио де Сики по пьесе Луиджи Пиранделло. На миланской улице бутиков — виа делла Спига — Новембре развесил световое “белье”. Окна справа — шоу-рум Stuart Weitzman, тоже оформленный Новембре.

Инсталляция “Вчера, сегодня, завтра” для фестиваля LED Light (2010) — оммаж знаменитому фильму Витторио де Сики по пьесе Луиджи Пиранделло. На миланской улице бутиков — виа делла Спига — Новембре развесил световое “белье”. Окна справа — шоу-рум Stuart Weitzman, тоже оформленный Новембре.

Энтузиазм Новембре по поводу Джобса так велик, что я невольно спрашиваю: кого он вообще считает своими кумирами?

– У меня нет кумиров, есть люди, которыми я восхищаюсь, кого считаю своими духовными старшими братьями. Соттсасс, Мендини, Феллини. Но вообще я против сотворения кумиров. Эта идея идет от традиционных религий – христианства, иудаизма, ислама, в которых положено сидеть и ждать, пока тебя спасут. Я вырос в очень строгой семье, мама была ревностной католичкой, я был служкой в церкви... Но мне ближе восточные мистические религии, которые предлагают развивать себя, свою личность. На фотографии 2001 го­да я шокировал публику, представ Христом в терновом венце из оптоволоконных светильников. С лозунгом: “Будь сам себе Мессией”. В этот момент я со своим католическим прошлым покончил. Освободился. Я сам себе Мессия. Ни я никому, ни мне никто не должен и не может указывать, как жить, даже Бог. Для меня нет греха, нет даже стыда. Я свободный человек и не желаю быть изгнанным из рая только за то, что съел яблоко. Мой дом в Милане, где мы живем с семьей, – это символ древа познания добра и зла. Я Адам, я нашел свою Еву и изменил концовку библейской истории: мы с детьми заняли дерево, как сквоттеры, и счастливо на нем обретаемся.

Интерьер обувного бутика Stuart Weitzman в Риме (2006).

Интерьер обувного бутика Stuart Weitzman в Риме (2006).

Он все время говорит о свободе, счастье, саморазвитии. Повторяет: “Я свободный человек, я счастливый человек”. И это звучит как мантра. Но при всех “я” в его речи Новембре не выглядит самовлюбленным дурачком. У него умные, очень печальные глаза. Спрашиваю, есть ли у него мечты, сбывшиеся или нет. Фабио замолкает на некоторое время. В его голосе впервые звучит неуверенность:

– Нет. Я делаю то, что делаю, не потому, что мечтаю о том или ином проекте. Я чувствую... потребность в работе. Если я перестану работать, то просто взорвусь. Наверное, я пытаюсь оставить свой след на планете. Но всё, что я делаю, – ничто, крошки, песчинки. Я песчинка. Но я могу изменить мир – и изменю, просто я этого уже не увижу. Но это не так плохо. Я не стану сожалеть, как никогда не стану никому завидовать. Мой любимый вид спорта – эстафета. В ней вся жизнь человека: личный подвиг, общее усилие, преемственность. Мы все в мире – звенья цепи. Все чем-то похожие, все такие разные. Ты можешь быть очень крутым и красивым звеном, но ты лишь одно из многих. Надо позаботиться о том, чтобы ты не стал слабым звеном. Я умру счастливым, если рядом со мной будут дочери и внуки. Это будет естественно – умереть. Смерть – часть жизни, верно? Условие игры. Эрос и Танатос – вечная пара. Смерть неизбежна, старость неизбежна, и я их принимаю – и с ними борюсь. Что с нами ­происходит, когда мы стареем? Мы высыхаем. Теряем жидкость, из которой состоим на две трети. В моих проектах много волн и всего на них похожего. Жидкость – это жизнь. Мы живем, обмениваясь жидкостями: слюной, спермой, кровью. Поэтому я и помешан на сексе. Секс – основа всего. И в нем смерть тоже есть, оргазм – это ведь маленькая смерть. Только на границе жизни и смерти мы видим новое и становимся свободными. Свобода – это всё. Животные это понимают, а мы не всегда. У меня есть в студии маска – голова гориллы. Я иногда хожу в ней, чтобы все помнили: мы – животные. Я это понял, когда дочери родились. Я себя с ними веду совершенно как животное: тискаю, целую, даже лижу иногда. Потому что я – чертова эволюционировавшая обезьяна. Любопытная обезьяна, живущая в 2013 году.

Инсталляция The Rainbow Thieves (“Воры радуги”), созданная Новембре для Московской недели дизайна в 2010 году.

Инсталляция The Rainbow Thieves (“Воры радуги”), созданная Новембре для Московской недели дизайна в 2010 году.

Новембре снова улыбается – знает, что цитата получилась отличная. Он профессионально дает интервью, это один из лучших моих собеседников. За его спиной обнаженная модель нашей съемки садится в кресло-череп – свежую работу Фабио. А я думаю о том, что деловая хватка, которой Новембре не занимать, не отменяет творческой искренности. Скорее наоборот: она как маска, помогающая прятаться от мира. Маска гориллы, скрывающая лицо человека. Шутка, в которой есть доля шутки.

Дом и студия Новембре на виа Перуджина в Милане — один из лучших его проектов. AD печатал дом в июне 2007 года.

Дом и студия Новембре на виа Перуджина в Милане — один из лучших его проектов. AD печатал дом в июне 2007 года.

Другие проекты Фабио Новембре:

  • Кафе Shu, которое Новембре построил в Милане в 1999 году, стало сенсацией и обошло все интерьерные журналы мира. Оно, кстати, до сих пор прекрасно работает.
  • С 2000 по 2003 год Новембре работал арт-директором мозаичной компании Bisazza. На фото — берлинский шоу-рум марки, созданный по его дизайну.
  • В 2009 году в миланском музее Триеннале прошла еще одна персональная выставка Новембре Il Fiore di Novembre (“Ноябрьские цветы”).
  • Интерьер магазина HITGallery в Гонконге (2012).
  • Модный бутик Who’s Who в Милане — одна из последних работ Новембре, он официально открылся 30 марта 2013 года.
  • Беседовала Евгения Микулина

    Фото: SETTIMIO BENEDUSI; PASQUALE FORMISANO; ALBERTO FERRERO; CHARLIE XIA; DENNIS LO; LIVIO MANCINELLI; GIAMPAOLO SGURA; АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

    Комментарии