Портрет: дизайнер Альфредо Хаберли

Дизайнер Альфредо Хаберли похож на охотника в засаде: сидит себе в Швейцарских Альпах, лишнего шума не поднимает, никуда не спешит, за всеми наблюдает, а бьет (в смысле проектирует) без промаха. Рассказывает Анастасия Ромашкевич.

Краткая биография: Альфредо Хаберли родился в 1964 году в Буэнос-Айресе. С 1977 года живет в Цюрихе, где в 1991-м окончил Высшую школу дизайна и сразу же открыл собственное бюро. Работал оформителем выставок в Музее дизайна Цюриха. Сейчас команда Хаберли выполняет около двадцати проектов в год, включая предметный дизайн и интерьеры. Любимая фраза Хаберли: ”Наблюдение – лучший способ размышления”.

Портрет: дизайнер Альфредо Хаберли

Милан, апрель 2011 года. Компания Georg Jensen презентует новую коллекцию в галерее над магазином 10 Corso Como. Дизайнер Альфредо Хаберли уже успел ­пообщаться с десятком журналистов, параллельно позируя в часах, которые Georg Jensen ­выпустили, чтобы собрать средства для жертв земле­трясения в Японии. Судя по раскрасневшимся щекам, дизайнер поддерживает себя в форме не без помощи просекко. Общаться в такой суматохе действительно сложно. “Лучше приезжайте ко мне в Цюрих, я расскажу вам всю свою жизнь”, – ­обещает Хаберли.

Кувшин для воды из коллекции Alfredo Collection, Georg Jensen, 2011.

Кувшин для воды из коллекции Alfredo Collection, Georg Jensen, 2011.

Три месяца спустя мы встречаемся у порога его студии – как раз к моему приходу дизайнер вернулся с обеда. В руках – огромная сумка, в которой он носит блокноты, причем по несколько штук сразу: в одних просто почеркушки, в других эскизы для текущих проектов и так далее. 

Стол Hyperbolic  и его эскиз,  BD Barcelona, 2011.

Стол Hyperbolic  и его эскиз,  BD Barcelona, 2011.

Студентом Хаберли составил в одном таком блокноте список из десяти марок, с которыми хотел бы работать: Moroso, Vitra, Zanotta и прочие лидеры индустрии. “Я знакомился с их хозяевами, общался с ними, но никогда не показывал свои идеи, – вспоминает дизайнер. – Просто говорил: “Вы должны мне поверить”. И знал, что однажды мне перезвонят”.

  • Постеры для Camper. Хаберли делает для этой марки и обувь, и интерьеры магазинов. В том числе тот, который ­находится в московском ГУМе.
  • А тем временем ему начали поступать заказы от небольших швейцарских предприятий. И нет чтобы начать с малого – Хаберли, хоть и сидел без гроша в кармане, воротил от них нос и ждал благосклонности своих кумиров. Потрясающая самона­деянность! Хотя сам дизайнер называет это “твердостью и верой в мечту”.

    Одна из первых работ дизайнера — пепельница Vis-à-vis, Driade, 1997.

    Одна из первых работ дизайнера — пепельница Vis-à-vis, Driade, 1997.

    Офис Хаберли располагается в спальном районе, в пяти минутах от Цюрихского озера – летом, в перерыв, сотрудники ходят на пляж. Их у не­го всего пятеро. Иног­да­ к ним ­добавляются контракт­ники, помогающие с большими проектами. У Хаберли интересная манера общаться. Он вроде бы держит дистанцию, а потом, без всякой причины, понижает голос до заговорщического шепота и демонстрирует чудеса неполиткорректности.

    Миниатюрные макеты в студии Хаберли. “Я проектирую вещи, как вырезают фигурки из бумаги — не добавляю, а наоборот, убираю лишнее”.

    Миниатюрные макеты в студии Хаберли. “Я проектирую вещи, как вырезают фигурки из бумаги — не добавляю, а наоборот, убираю лишнее”.

    Он готов посплетничать о коллегах (“А знаете, сколько платит своим сотрудникам Пьеро Лиссони?”) и не упустит случая себя похвалить. “Есть дизайнеры, которые отлично придумывают идеи. Но бывают проекты, требующие глубокой проработки. Например, бесконечно штабелируе­мый стул, – там очень сложная геометрия. Имзы могли сделать такой стул, и я могу, а вот Филипп Старк не может”, – утверждает Хаберли. И ведь на самом деле он прав – старковский Louis Ghost собирается в стопки по семь штук максимум. А стулья Хаберли можно скла­дывать в колонны высотой хоть до облаков.

    Вешалка Tauromachia, Driade, 1997, состоит из тринадцати деталей, включая крепления. “Я стараюсь эконо­мить материал, но не в ущерб практичности”.

    Вешалка Tauromachia, Driade, 1997, состоит из тринадцати деталей, включая крепления. “Я стараюсь эконо­мить материал, но не в ущерб практичности”.

    В списке Хаберли остались всего две “неокученные” фабрики: “Flos – потому что я уже сотрудничаю с конкурирующей маркой Luceplan – и Cassina”. Дизайнер разводит руками, но видно, что для него это не проблема, а просто вопрос времени. Первого заказа от Vitra он, например, ждал двадцать пять лет. Хотя с годами круг марок, с которыми он готов работать, стал шире. “Однажды я устал от итальянского хаоса и решил, что пора идти на север, в Скандинавию”, – смеется дизайнер.

    Номер в отеле 25hours в Цюрихе, дизайн Альфредо Хаберли. Кресло Segesta, Alias, 2002.

    Номер в отеле 25hours в Цюрихе, дизайн Альфредо Хаберли. Кресло Segesta, Alias, 2002.

    При всей своей общительности и востребованности Хаберли остается довольно закрытым персонажем. “Я безумно люблю свою работу, но я обычный человек и не хочу быть иконой стиля. В этом смысле я стопроцентный швейцарец”, – заявляет он. Хотя на самом деле Хаберли – полукровка и до пятнадцати лет жил в Аргентине. “В свое время туда эмигрировал мой прадед по отцовской линии, – рассказывает дизайнер. – Но в 1970-е годы в Аргентине постоянно что-то взрывали, и мы временно переехали в Швейцарию. А когда пришла пора возвращаться, на семейном совете я и мои сестры с братом проголосовали за то, чтобы остаться здесь насовсем”.

    Кресло Nais из титановой проволоки, ClassiCon, 2004.  “Вы не беспокойтесь, сидеть на нем не больно. Всё дело в расположении проволочных ребер”.

    Кресло Nais из титановой проволоки, ClassiCon, 2004.  “Вы не беспокойтесь, сидеть на нем не больно. Всё дело в расположении проволочных ребер”.

    Правда, в Швейцарии Хаберли, по его признанию, ­всегда “не хватало латинской культуры”. И он, будучи ­студентом архитектурной школы, отправился за ней в ­Милан, где в тот момент как раз проходил Мебельный салон. “До этого я и не подозревал, что есть такая профессия – дизайнер. Думал, мебель придумывают инженеры на фабриках”.

    Стеллаж из коллекции Pattern, Quodes, 2006.

    Стеллаж из коллекции Pattern, Quodes, 2006.

    ­Хаберли быстро освоился в этом новом дивном мире и начал обрастать связями. Подрабатывая переводчиком на презентации Филиппа Старка, познакомился с хозяином Driade Энрико Астори – через пять лет с этой фабрикой он сделает свой первый проект. Но главное, у будущего дизайнера появилась ролевая модель – Акилле Кастильони. “Когда я впервые увидел его работы, то понял: вот чем я хочу заниматься”.

    Кресло Wogg 37 для швейцарской марки Wogg, 2006.

    Кресло Wogg 37 для швейцарской марки Wogg, 2006.

    В 1991 году, получив дизайнерский диплом, Хаберли позвонил великому итальянцу, чтобы поблагодарить за профориентацию. И получил приглашение на чашку кофе. “На следующий день я сел на поезд и поехал в Милан. Сначала мы действительно выпили кофе, а потом он раскрыл шкафы и начал показывать свои вещи. Я пробыл там почти целый день”.

    Детская игрушка-каталка Pick Up, 2002. Хаберли придумал эту вещь, наблюдая, как его сын делает первые шаги.

    Детская игрушка-каталка Pick Up, 2002. Хаберли придумал эту вещь, наблюдая, как его сын делает первые шаги.

    Под конец Хаберли набрался смелости и попросил Кастильони взять его на работу. “Но он ответил, что у него маленькая студия и нет вакансий. И посоветовал открыть свое бюро. Сказал, это лучшее, что я могу сделать. Примерно то же самое я теперь говорю начинающим дизайнерам, когда они приходят ко мне”.

    Стол из коллекции Stabiles, Alias, 2008.

    Стол из коллекции Stabiles, Alias, 2008.

    Нынешний Хаберли похож на кумира своей юности не только этим. У него классический, даже старомодный по нынешним временам подход к дизайну: “Стул прежде всего должен быть удобным, – провозглашает он. – А в остальном я полагаюсь на собственное чутье. Маркетинг может объяснить успех задним числом, а мы, дизайнеры, нутром чувствуем, что пойдет, а что нет”.

    Магазин Camper в Риме, 2010.

    Магазин Camper в Риме, 2010.

    Если кратко сформулировать, чем силен Хаберли-дизайнер, то это “маленькие удобства” – всегда сверх того, что ты ­ожидаешь от вещи. Вот пара примеров: пробки графинов для Georg Jensen он сделал в виде “волчков” – чтобы дети не скучали во время семейных застолий, а у кресла Skate для Moroso широкие, выдвинутые вперед ножки, которые защищают багаж от чужих посягательств. Хаберли спроектировал его специально для всевозможных залов ожидания, памятуя о том, как часто воруют вещи в его родной Аргентине.

  • Ткань Village для  Kvadrat с флюоресцентным эффектом: в темноте на ней “зажигаются” новые рисунки, невидимые при свете. Адресуется детям.
  • “Мои работы вырастают из моего личного опыта. Я всё время подсматриваю за людьми, – признается дизайнер. – Кстати, я и за вами наблюдаю: вы уже дважды щелкали застежкой на своем браслете. Дайте-ка посмот­рю поближе, может, тоже ­пригодится”.

    Афиша выставки Хаберли в Музее дизайна Цюриха. Автор — его жена Стефани Хаберли-­Бакманн.

    Афиша выставки Хаберли в Музее дизайна Цюриха. Автор — его жена Стефани Хаберли-­Бакманн.

    Текст: Анастасия Ромашкевич.

    Фото: stefan knecht; архив пресс-службы
    опубликовано в журнале №2 (103) февраль 2012

    Комментарии