Субъект культа: Этторе Соттсасс

Этторе Сотт­сасс приезжал в Москву в 2003-м – AD ­пригласил его прочитать лекцию на “АрхМоскве”. После ее прочтения легендарный авангардист пожелал трех дней приватного путешествия. Провести “операцию Соттсасс” в качестве переводчика редакция предложила мне – и приключение началось.

Этторе Соттсасс (1917–2007) рядом с книжным шкафом Casablanca, спроектированным в 1981 году для Memphis. “Вещи Memphis — это как наркотик, — говорил дизайнер. — Надо очень точно подбирать дозировку. Окружить себя ими со всех сторон — все равно что питаться одними пирожными”.

Этторе Соттсасс (1917–2007) рядом с книжным шкафом Casablanca, спроектированным в 1981 году для Memphis. “Вещи Memphis — это как наркотик, — говорил дизайнер. — Надо очень точно подбирать дозировку. Окружить себя ими со всех сторон — все равно что питаться одними пирожными”.

Соттсасс всегда восхищал меня как феномен, в котором смешалось все – от Древнего Египта до поп-арта. Лучше всего о нем сказал его друг и соратник Ханс Холяйн: “Великий мастер неуловимого в архитектуре, созданной им как мечта о лучшем мире, волшебник, без которого наша жизнь была бы бесцветной”.

Проект многофункционального комплекса Twin Dome City в японском городе Фукуока, 1991 год. Совместно с Марко Дзанини, Джоанной Гравундер,  Тимом Пауэром, ­Джорджем Скоттом, Паоло де Луччи.

Проект многофункционального комплекса Twin Dome City в японском городе Фукуока, 1991 год. Совместно с Марко Дзанини, Джоанной Гравундер,  Тимом Пауэром, ­Джорджем Скоттом, Паоло де Луччи.

В нем интриговало все – странная фамилия, облик аристократа-хиппи и ­репутация мудреца, который живет себе в Милане вне трендов и брендов, творит некие поэтические формы и умудряется при этом быть натуральной звездой. В Россию Этторе приехал впервые – ему тогда было восемьдесят пять.

Вилла Эдриана и Лесли Олабуенага (1989–1997) на острове Мауи удивительно похожа на игрушечный домик из конструктора Lego.

Вилла Эдриана и Лесли Олабуенага (1989–1997) на острове Мауи удивительно похожа на игрушечный домик из конструктора Lego.

Первое впечатление – настоящий гуру в духе 1960-х: мудрый старец с детским чувством свободы, “дитя цветов” и библейский пророк одновременно. Его легендарная седая косичка каждый день была перевязана резинками разных цветов. Недаром же Этторе говорил: “Человек занимается дизайном каждый день. Утром, выбирая одежду и ее цвет, мы совершаем акт дизайна”.

Портативная пишущая машинка Valentine Olivetti. Она была выпущена в 1969 году и сразу стала must-have всех модных миланских барышень.

Портативная пишущая машинка Valentine Olivetti. Она была выпущена в 1969 году и сразу стала must-have всех модных миланских барышень.

Его сопровождала женщина лет на тридцать моложе – Барбара Радиче, известный критик, посвятившая изучению творчества Соттсасса пятнадцать лет. Они были похожи на молодоженов, которые вместе открывают мир.

Макет системы автоматизации производства, разработанный в 1983–1985 годах совместно с Маттео Туном и Лучано Торри.

Макет системы автоматизации производства, разработанный в 1983–1985 годах совместно с Маттео Туном и Лучано Торри.

Барбара называла Соттсасса культурным кочевником: он обожал открывать новые миры и культуры, путешествуя по миру с фотоаппаратом. Планы насчет России-матушки (Этторе так и говорил – “piccola madre Russia”) были просто наполеоновские: за три дня охватить Москву, Петербург, Золотое кольцо, немного Сибири... Остановиться пришлось на программе-минимум в Москве.

Стул Miss, don’t you like caviar?, Memphis, 1987.

Стул Miss, don’t you like caviar?, Memphis, 1987.

“Прежде всего – рынок, – изрек Соттсасс. – Для меня концентрация настоящей жизни, традиций и вкусов народа – рынок, а не музей”. Поход на рынок напомнил мне живопись эпохи Возрождения, где святые и апостолы изучают жизнь в людской толпе. Культовый дизайнер, сияя от счастья, перебирал фрукты, расспрашивал торговцев откуда пряности, рыба и мясо, рассматривал узбекскую керамику. “Я люблю дизайн как практичное средство сделать жизнь людей радостной и красивой. Дизайн для меня – просто способ поговорить “за жизнь”, – пояснял Этторе.

Эскиз сушуара для Wella, 1981. Над этим проектом ­Соттсасс ­работал вместе с Маттео Туном и Tеo Гонсером.

Эскиз сушуара для Wella, 1981. Над этим проектом ­Соттсасс ­работал вместе с Маттео Туном и Tеo Гонсером.

Далее программа потекла по более культурному руслу. Поклонник и знаток русского авангарда, Соттсасс благоговейно, как в церкви, отстоял часа два перед экспонатами в новой Третьяковке. Потом было посещение Новодевичьего – могил Гоголя и ­Булгакова. А следом – Патриаршие пруды как место, хранящее булгаковскую магию.

Настольная лампа, 1973.

Настольная лампа, 1973.

Тут же случилось интервью для телевидения. Жизнерадостная девушка с микрофоном: “Как вам московская архитектура?” Пауза. “Есть архитектура и есть строительство. В Москве очень много строят”, – отвечает Соттсасс. “Но что-нибудь вам понравилось?” Соттсасс оживляется: “О да! Василий Блаженный! Настоящий шедевр!” – “Да, но я о современной архитектуре”. – “А я и говорю, что это шедевр современного чувства формы и цвета. Мне кажется, что это в стиле Memphis! Какая разница, когда его построили?”

Ваза Diodate была выпущена в 1974 году компанией Vistosi ограниченной серией в 250 экземпляров.

Ваза Diodate была выпущена в 1974 году компанией Vistosi ограниченной серией в 250 экземпляров.

Лекция Этторе Соттсасса в ЦДХ, где народ разве что не висел на люстре, превратилась в исповедь человека и архитектора – представителя ХХ века. Он начал ее словами: “Я был на войне… Все, что я сделал после, сделано из любви к жизни и в память об этом”. Повисла гробовая тишина. И тут Этторе добавил фирменной иронии: “Я как истинный итальянец никого не хотел убивать и при первой возможности сдался в плен. Дело было в Югославии, и я, сравнительно с остальными, неплохо­ провел время. Именно тогда я решил стать архитектором и создавать прекрасную жизненную среду”.

Самым масштабным проектом Этторе Соттсасса и его студии Sottsass Associati стал миланский аэропорт Мальпенса, спроектированный им между 1994 и 1998 годом. Вот что говорил об этом здании сам архитектор: “Мы задумали не механизм или машину для перемещения пассажиропотоков, а почти традиционный средиземноморский пейзаж. Мы отказались от блестящих материалов — металла, стекла, полированного мрамора — в пользу матовых поверхностей, поглощающих не только свет, но и звуки. Мы думали об уставших после перелетов людях и старались со­здать обстановку максимального комфорта. С этой целью мы исключили яркий свет и многочисленные световые указатели — вся информация размещена на маленьких мониторах на зеленой “ленте”, бегущей вдоль всех стен. Образ получился ясный, линеарный, спокойный, с цветами и очертаниями, напоминающими Средиземноморье. Цель этого проекта — создать у человека из любой точки мира образ Италии, но не через какой-то “стиль”, а через использование богатейшего художественного наследия итальянской культуры, для которой высшая ценность — человек”.

Самым масштабным проектом Этторе Соттсасса и его студии Sottsass Associati стал миланский аэропорт Мальпенса, спроектированный им между 1994 и 1998 годом. Вот что говорил об этом здании сам архитектор: “Мы задумали не механизм или машину для перемещения пассажиропотоков, а почти традиционный средиземноморский пейзаж. Мы отказались от блестящих материалов — металла, стекла, полированного мрамора — в пользу матовых поверхностей, поглощающих не только свет, но и звуки. Мы думали об уставших после перелетов людях и старались со­здать обстановку максимального комфорта. С этой целью мы исключили яркий свет и многочисленные световые указатели — вся информация размещена на маленьких мониторах на зеленой “ленте”, бегущей вдоль всех стен. Образ получился ясный, линеарный, спокойный, с цветами и очертаниями, напоминающими Средиземноморье. Цель этого проекта — создать у человека из любой точки мира образ Италии, но не через какой-то “стиль”, а через использование богатейшего художественного наследия итальянской культуры, для которой высшая ценность — человек”.

Дальше больше: “Дизайн питается жизнью, а не теорией. В период Alchimia и Memphis мы ломали головы над тем, как победить функционализм. И вдруг нашли решение, когда курили… ну, знаете, такие ­специальные ­сигареты”.

Пластиковая  пепельница,  Olivetti, 1973.

Пластиковая  пепельница,  Olivetti, 1973.

Все, что говорил Соттсасс, было не только и не столько об архитектуре. Но это и отличало гения от таланта. После лекции он мне сказал: “Знаешь, для чего я приехал в Россию? Поклониться могиле Малевича – он мой кумир. Я знаю, он похоронен где-то под Москвой, на даче, где он умер, среди берез”. На следующий день пилигрим Этторе исполнил свою мечту.

Шкаф Beverly, Memphis, 1981.

Шкаф Beverly, Memphis, 1981.

Для Соттсасса не было умерших художников и ушедших эпох: они все жили в нем. В ночь на новый, 2008 год он покинул наш мир, выполнив главную миссию: “Своим дизайном я хотел подсказать людям идею этичного поведения, а главное – принести им некий дар и вызвать улыбку”.

Золотой перстень, 1964.

Золотой перстень, 1964.

Текст: Мария Микулина

Фото: corbis/rpg; redux/fotolink; courtesy of sottsass associatI eeig; ©rmn photo; grazia neri/photas; redux/fotolink; getty/fotobank; mary evans/vostock-photo.com
опубликовано в журнале №10 (67) октябрь 2008

Комментарии