Портрет: студия Studio Job

"Дизайнеры, как правило, люди малоталантливые, иначе они стали бы художниками”, – заявляет Йоб Сметс. А на вопрос, кто же тогда они – дизайнеры или художники, отвечает скромно: “Ну это пусть решают критики. Иногда мы дизайнеры, иногда архитекторы, а ­иногда просто муж и жена. Надеюсь лишь, что наши работы – все же больше искусство, чем просто дизайн”.

Йоб Сметс и Нинке Тинагел из дизайнерского дуэта Studio Job возле шкафа из папье-маше с нарисованными насекомыми.

Йоб Сметс и Нинке Тинагел из дизайнерского дуэта Studio Job возле шкафа из папье-маше с нарисованными насекомыми.

За его спиной на буфете, сделанном, кажется, из папье-маше, ­металлически поблескивают жуки, моль и паук. “Для этого шкафа я разработал специальную технику, по­хожую на литье из бронзы. Вот только работаю я с целлюлозной массой”. А насекомые зачем? “Они такие красивые, и каждое нарисовано от руки”, – вступает в разговор Нинке.

Шкаф и торшер из коллекции Paper, бумага и картон с полиуретановым покрытием, Moooi, 2006.

Шкаф и торшер из коллекции Paper, бумага и картон с полиуретановым покрытием, Moooi, 2006.

Этот буфет – часть коллекции, сделанной в 2006 году для лондонской галереи Greenwich Village. Некоторые предметы из нее – торшер, сервант и люстра – пов­торяют серийную “бумажную” мебель, которую эта пара придумала для компании Moooi. “С тех пор как я начал клеить в студии модели из бумаги, я мечтал придать прочность этому материалу”, – говорит Сметс. А его партнерша добавляет: “Нашу мебель так просто не выкинешь. Надеемся, что ее будут оставлять внукам в наследство как антиквариат”.

Модель лампы из коллекции Robber Baron для галереи Moss, Нью-Йорк, 2007.

Модель лампы из коллекции Robber Baron для галереи Moss, Нью-Йорк, 2007.

Они встретились десять лет назад на вечеринке в Эйндховене. Ему предстоял выпуск­ной экзамен, ей – первый учебный ­семестр. “Когда я увидел ее, то сразу понял – это женщи­на моей жизни. ­Банально, но так оно и было”, – смеется Йоб. В 1998‑м он создал свою студию. Через два года с дипломом в кармане к нему присоединилась Нинке. Вскоре после этого они перебрались в Бельгию, в Антверпен – хотели сбежать от стереотипа “молодой, голландский, авангардный”.

Коллекция Rock Furniture, 2002–2004. Стол из патинированной и полированной бронзы изготовлен в од­ном экземпляре для музея Гронингер в Нидерландах. Кресло, стул и шезлонг из полиуретана и алюминия, лимитированная серия из шести экземпляров, галерея Dilmos, Милан.

Коллекция Rock Furniture, 2002–2004. Стол из патинированной и полированной бронзы изготовлен в од­ном экземпляре для музея Гронингер в Нидерландах. Кресло, стул и шезлонг из полиуретана и алюминия, лимитированная серия из шести экземпляров, галерея Dilmos, Милан.

Вдохновение они ищут в чем угодно – в позднеготической живописи, в рекламе моющих сред­ств, в комик­сах. Заказы у них бывают столь же разно­образны: эскизы тканей для Prada, оформление фасадов в Роттер­даме или триумфальная арка по мотивам сказки “Гензель и Гретель” для начальной школы в Ниймеге­не.

Blood Room (“Кровавая комната”) на выставке Viking в Центральном музее в Утрехте, ­Нидерланды, 2005.

Blood Room (“Кровавая комната”) на выставке Viking в Центральном музее в Утрехте, ­Нидерланды, 2005.

“Иногда мы работаем на грани фола, со­здаем совсем непрочные вещи”, – рассказывает Нинке. “К тому же ­абсолютно нефунк­циональные, – добавляет ее муж. – На самом деле нас занимает вопрос: может ли тарелка быть чем-то большим, чем просто емкостью для еды?”

Скамья Skeleton из коллекции Perished, маркетри из макасара и клена “птичий глаз”, лимитированная серия из пяти экземпляров для галереи Moss, Лос-Анджелес, 2006. За скамьей – обои Skeleton, га­лерея Cibone, Токио, 2006.

Скамья Skeleton из коллекции Perished, маркетри из макасара и клена “птичий глаз”, лимитированная серия из пяти экземпляров для галереи Moss, Лос-Анджелес, 2006. За скамьей – обои Skeleton, га­лерея Cibone, Токио, 2006.

Ответ на этот вопрос может дать серия фарфоровой посуды, которую Сметс и Тинагел сделали для голландской фабрики Royal Tichelaar Makkum. “Мы придумали подсвечник в виде свадебного торта, вазу в форме Вавилонской башни, фонарь, похожий на русскую колокольню с маковкой, и тарелки со скелетом и прелест­ным орнаментом из костей”. “Кстати, вы знаете, что во многих фарфоровых изделиях до пятидесяти процентов костяной золы?” – смеется Сметс.

  • Набор тарелок из коллекции Biscuit, фарфор, Royal Tichelaar Makkum, 2006.
  • Блюдо с крышкой Cake of Peace из коллекции Biscuit, фарфор, Royal Tichelaar Makkum, 2006.
  • Кажется, что они ни к чему на свете не от­но­сятся серьезно. Зато их воспринимают весьма серьезно – многие музеи и галереи почитают за честь выставлять работы Studio Job. Напри­мер, коллекцию инкрустированной мебели под названием Perished (“Погибшие”) из макасара и клена “птичий глаз”.

    Рисунок люстры Charm Chandelier для Swarovski Crystal Palace Collection 2003.

    Рисунок люстры Charm Chandelier для Swarovski Crystal Palace Collection 2003.

    Платяной шкаф, стол и скамья из этой коллекции украшены орнаментом из скелетов обезьян, лягушек, черепах и собак. Это что, вариация на тему средневековой пляски смерти? Или фантазия по поводу ны­нешнего пренебрежительного отношения к природе? “Пусть каждый решает сам, – говорит Сметс. – А вообще-то это просто скамья, на которой сидят”.

    Эскизы для тка­ней и обоев Insect, Музей текстиля, Нидерланды, 2004.

    Эскизы для тка­ней и обоев Insect, Музей текстиля, Нидерланды, 2004.

    Текст: Симоне Херрман

    Фото: R.KOT, BRUSSELS, АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

    Комментарии